Потому-то, когда она высказала свое весомое мнение по поводу призраков, их существование мгновенно приобрело более содержательный характер.
Мне хотелось разузнать об этом побольше, поэтому я ее спросила:
– И почему же ты веришь в призраки, бабуля? Ты их видела?
Она кивнула:
– Да, видела.
От одного только признания я была готова в страхе намочить штаны. И уже ничего не хотела знать – я заработала себе кошмаров на годы вперед, – но не могла остановиться. Назвался груздем, как говорится.
– А как выглядел этот призрак? – спросила я.
– Ох, и не должна я тебе такое рассказывать, – ответила она. – Что на это скажет твоя мама? Давай-ка лучше поиграем.
– Нет, – заупрямилась я, топнув ножкой. – Я хочу узнать, как выглядел призрак.
– Тише, – погрозила мне пальцем бабуля, а затем сказала: – Не хочу тебя пугать.
Об этом уже было поздно беспокоиться, но я настаивала:
– Мне совсем не страшно. Расскажи. Пожалуйста. Пожалуйста.
– Хорошо.
Она точно знала, что я была напугана до чертиков. Наверное, она поняла, что если не предложит моему воображению конкретный образ, то оно может разыграться не на шутку. Она начала рассказ.

Дом окон — Джон Лэнгаг

В довершение ко всему, в середине игры начался дождь и внезапная, сильная гроза: шел град, и ледяные шарики размером с горошину больно били по коже, не говоря уже о проливном дожде и молниях, сверкающих вокруг нас, – а мы стояли с металлическими клюшками. Все люди моментально побежали с поля за исключением – как ты уже догадался – Роджера, который отказывался уходить, пока игра не была закончена. Сначала я кричала, чтобы он убирался с поля, разве не понимает, как там опасно, а потом тоже продолжила игру. Я думала: хочешь, чтобы тебя ударило молнией? Пожалуйста. Пусть тогда ударит и меня. Можешь себе это представить? Мы стоим на поле, вода заливает глаза, волосы и одежда прилипли к телу, мы дрожим от холода… Но хотим ли мы закончить игру? Нет, мы сражались до последней лунки, и, чтоб ты знал, я выиграла. Роджер так взбесился, что по дороге домой отказывался со мной разговаривать. Когда мы остановились у закусочной и я, выскочив из машины, купила нам в дорогу два горячих шоколада, он отказался пить свой, и тогда я выпила оба. Сначала у него от изумления отвисла челюсть, но потом он захохотал.

Дом окон — Джон Лэнгаг

Порой на него находит – такие беспричинные всплески иррационального счастья. Возможно, авитаминоз.

Орикс и Коростель — Маргарет Этвуд

— Так-то лучше, — сказала мисс Дэвидсон. — Ладно, в субботу я с утра у вас. Кстати, джин я больше не пью.
— Не пьешь джин?
— Вредная штука. Разъедает все внутренности, от него язвы. У меня каждое утро язвы, вот я его и бросила. Перешла на коньяк. К концу недели шестую бутылку прикончу. Коньяку можно выпить сколько угодно.

На последнем берегу — Невилл Шют

Тоби много тренировалась, и отец был доволен.
– Отличный выстрел, – говорил он.
Может быть, он хотел сына? Может быть. Но вслух он говорил, что все должны уметь стрелять. Люди его поколения верили: если что-то не так, надо кого-нибудь застрелить, и все будет хорошо.

Год потопа — Маргарет Этвуд

– Ты стал нынешним из-за того, что было, – продекламировала она. – Ты станешь будущим из-за того, что есть.
...
– Что ты хочешь изменить в этом мире? – продолжила декламацию она, отведя взгляд. – Что сохранить? Чего ищешь? Чего бежишь?
– Ничего, – ответил он. – И ничего. И ничего. И… ничего – по крайней мере, я не в курсе.
– У тебя нет цели?
– Хочу добраться до Беллоны и… – Он усмехнулся. – Цель – как у всех… ну, во взаправдашнем мире: пережить еще секунду, не лишившись разума.

Дальгрен — Сэмюел Дилени

Ну стоит кидаться камнями внутри стеклянного дома.

Квантовый волшебник — Дерек Кюнскен

– Я пойду на последнем корабле, – сказал Стиллс.
– Что? – воскликнула Мари. – Ни фига себе, малыш! А из меня, значит, все дерьмо будут в упор выколачивать.
– Не, это шорт-стек, – монотонно ответил электронный голос Стиллса. – Такой хрени еще никогда не делали. Союз собирается продрать Куклам вторую задницу, чтобы выйти из Оси в открытый космос. Поначалу Куклы будут стрелять, не зная, во что целиться. Но когда десятый корабль станет ломиться наружу из Оси, Куклы уже допетрят, что у них новая задница. И я пойду, пока эти козлы еще горяченькие. А у тебя все влегкую пойдет, Фока.
– У меня такое ощущение, что меня выгнали из-за стола до десерта, – сказала Мари, хмурясь.
– На этих катерах нет оружия, Стиллс, – сказал Белизариус. – И если их разнесут вместе с тобой, мы не получим плату.
– Не беспокой свой драгоценный мозг, патрон. Я довезу нашу оплату.

Квантовый волшебник — Дерек Кюнскен

«Я читал «Путь Дворняги», – сказал Белизариус. – Могу процитировать то, что мне понравилось. Кусай любую руку. Обоссы любую ногу. Лижи себе яйца, если найти сможешь».
«Ты забыл: «Если не трахаешь ты, то трахают тебя». Это самое важное».

Квантовый волшебник — Дерек Кюнскен

– Эволюция способна добиваться сразу нескольких целей. Я удивлен, что об этом раньше не подумал. Я всегда недоумевал, зачем Богу было помещать одного из своих святых в такую физическую сущность. А вы себя об этом не спрашивали?
– Чаще, чем хотелось бы, – раздраженно ответил Белизариус.

Квантовый волшебник — Дерек Кюнскен

– Думаю, хорошо. Однако Мари потребуется помощь.
– Я не заметил у нас в команде психолога. Ваш недосмотр?

Квантовый волшебник — Дерек Кюнскен

– Мы большее, чем наши инстинкты.
– В самом деле? На начальном этапе проекта Homo quantus стремились соединить определенные состояния сознания, ощущения открытия и распознавания закономерности с центрами удовольствий в мозгу. В вас это прошито. Почему вы не на вашем Гаррете?
– Я нашел способы обходить инстинкты, как должны найти их любые рационально мыслящие существа.
– Пустые слова, Архона. Мы все должны выполнять наши программы, вне зависимости от того, кто был программистом.

Квантовый волшебник — Дерек Кюнскен

Хочешь – верь, хочешь – нет.
– Я верю тебе наполовину. Я наполовину сомневаюсь в тебе. Сомнение и вера есть лишь способ выразить вероятности.

Квантовый волшебник — Дерек Кюнскен

– Через триста двадцать световых лет? – переспросил Стиллс. – Патрон, у тебя там на твоих вершинах гор не слишком разреженный воздух?

Квантовый волшебник — Дерек Кюнскен

Чувство вкуса было первым, возникшим в ходе эволюции, способ, при помощи которого бактерии отличали одни молекулы от других, чтобы вынести двоичное решение, пища это или яд. Чувство вкуса стало основой для чувства запаха, которое давало жизненным формам информацию об удаленных местах. Чувствительность к вибрации развилась в чувства осязания и слуха, которые позволили хрупким организмам получать больше информации о мире за пределами их клеточных мембран и обрести грубое представление о направлении и расстоянии. Электромагнитная чувствительность, в диапазоне от инфракрасного до ультрафиолетового излучения, а также варианты чувствительности отдельно к магнитным и электрическим полям, позволили организмам обрести полноценные органы чувств, чтобы искать пищу и избегать пожирания другими, путем восприятия движений и цветов на расстоянии, со скоростью света.
Интеллект впервые позволил смотреть сквозь время, а не сквозь пространство. Интеллект был инструментом, который жизнь сотворила, чтобы предвидеть опасности и возможности, разделив воспринимаемое на прошлое и будущее.

Квантовый волшебник — Дерек Кюнскен

Однако квантовый интеллект не мог определить алгоритмы, по которым существовала личность Белизариуса, создать модели, чтобы предсказывать его поведение; если таковые и существовали, они постоянно менялись под влиянием текущей ситуации, делая его существом непредсказуемых вероятностей, подобно квантовому явлению. Не обладающий сознанием гиперинтеллект не мог смоделировать поведение личностного сознания.

Квантовый волшебник — Дерек Кюнскен

В смысл названий, девизов и речёвок никто не вдавался. Главное было – чтобы прозвучало в лад. Какой отряд переорёт всех – тот самый козырный. Вернее, наоборот: какой отряд будет кричать хуже всех, тот и чмошный.

Пищеблок — Алексей Иванов

Валерка начал перебирать трос, и красный флаг поехал в высоту. На верхушке мачты он развернулся и заполоскался в яркой солнечной синеве. Все пацаны и все девчонки пионерлагеря «Буревестник» смотрели на знамя, задрав головы. Пятиконечные звёзды, клятвы и всякие будённовки давно превратились в надоевшую, бессмысленную и обязательную глупость – и для детей, и для взрослых, – но в поднятом флаге всё равно сохранялось что-то честное, чистое, настоящее. Как в городских голубях, которые роются в помойках и клюют на тротуарах шелуху семечек – но могут вдруг полететь.

Пищеблок — Алексей Иванов

Жизнь – вещь парадоксальная. Чтобы сохранить хотя бы относительную самостоятельность, человеку надо быть в роли ведомого, то есть того, кто, по идее, вовсе не имеет никакой самостоятельности. Беречь то, чего нет, – абсурд. Но Игорь привык к абсурду. Призывают же беречь идеалы коммунизма, и никто не спятил от удивления. В общем, отрядом командовала Ирина – а Игорь для сохранения самостоятельности просто выполнял её указания.

Пищеблок — Алексей Иванов

– Почему же вчера ты на меня настучала? – мрачно спросил он.
– Ты дурак? – искренне удивилась Анастасийка. – Так положено! Ты что, обиделся? Маленький, что ли? Это же всё как бы понарошку! Разные там пионерские собрания, флаги, звёздочки, галстуки – они все понарошку!
«Ничего себе “понарошку”!» – чуть не рассердился Валерка.
– А гномики, чёртики, «откровенники» – по-настоящему, да?
– Конечно, по-настоящему! – убеждённо заявила Анастасийка.

Пищеблок — Алексей Иванов

– Ещё анекдот, – не унимался Димон. – Парень и девка лежат в постели. Двенадцать ночи. Парень такой: «Иришка, можно?»…
– Имена-то выбирай, – деланно грозно предупредила Ирина.
– Да ладно тебе, всё ништяк! – отмахнулся Димон, придвигаясь к Ирине поближе. – Короче, два ночи. Парень такой: «Иришка, можно?». Она молчит. Пять утра. Он такой: «Иришка, можно?». Она ему: «Ладно, слазь!».
Димон незаметно ущипнул Ирину.
– По рукам дам!
– Да чё ты? – ухмыльнулся Димон. – Говоришь, как моя жена!
– Ты женат?! – изумилась Ирина.
– Собираюсь! – горячо заверил Димон.
Ирина покраснела от досады и удовольствия.
– Таких женихов, как ты, у нас по двадцать центнеров с гектара!

Пищеблок — Алексей Иванов