В общем, атмосфера была мрачной, местность – убогой, пейзаж – удручающим. А еще я забыл рассказать вам о смертоносных спорах.

Брендон Сандерсон - Локон с Изумрудного моря

Следовало задуматься об этом раньше и построить план, прежде чем решаться на столь отчаянную вылазку. С другой стороны, планы строят те, кто не умеет жить настоящим, а Локон себя к таковым не относила.

Брендон Сандерсон - Локон с Изумрудного моря

Колдунья сидела за столом подле книжных стеллажей и что-то с ленцой просматривала на ноутбуке. На коленях у нее сидел белый пушистый кот… Ой, я сказал «на ноутбуке»? Женщина сидела за столом и что-то с ленцой просматривала на своей магической дощечке, которая услужливо показывала ей все происходящее снаружи. Иногда дощечка демонстрировала игральные карты; Колдунья на досуге зачем-то двигала их с места на место.

Брендон Сандерсон - Локон с Изумрудного моря

– Все принялись ставить тревожные кнопки, – сообщила Китти. – Хорс сказал, что позвонил насчет этого и ему ответили, что смогут приехать и осмотреть дом только через три недели. Я не знаю, как мы будем жить все это время. Хорс говорит, что волноваться не о чем, так как у него есть ружья, но, поверь мне, с этим человеком я ходила на охоту на голубей – он едва может попасть даже в небо.
Следующей была Слик.
– Все утро я молилась за тебя.
– Спасибо, Слик.
– Я слышала, что племянник миссис Сэвидж приехал сюда откуда-то с севера.
Ей не потребовалось давать каких-либо дальнейших разъяснений. Все знали, что север более или менее везде одинаков: беззаконен, относительно дик, и, хотя там есть хорошие музеи и статуя Свободы, северяне настолько безразличны друг к другу, что могут позволить людям умирать прямо на улице.
– Лиланд сказал мне, – продолжила Слик, – что несколько агентов по недвижимости заходили и пытались уговорить племянника выставить дом на продажу, но он не хочет этого делать. Никто из них не видел миссис Сэвидж, когда был там, племянник говорил, что она очень слаба и не встает с постели. Как твое ухо?
– Часть его она проглотила.
– Какая жалость! – посочувствовала Слик. – Это были такие замечательные сережки!
Позже в тот же день снова позвонила Грейс и сообщила шокирующую новость:
– Патриция? Это Грейс Кавана. Я только что узнала от Бена, что миссис Сэвидж час назад скончалась.
Патриция внезапно ощутила страшную слабость и едва не упала. На кухне как будто выключили весь свет – стало темно и неуютно. Желтый линолеум показался ей протертым до дыр, она различала каждую царапину, каждое пятно, оставленное грязными руками возле выключателя.
– Как? – спросила она.
– Это не бешенство, как ты, наверное, подумала. Какое-то заражение крови. Она страдала от недоедания и была сильно обезвожена. А еще на ней нашли множество инфицированных язв и порезов. Бен сказал: врачи удивились, что она протянула так долго. Он даже сказал, – тут Грейс понизила голос, – что у нее были следы от инъекций на внутренней стороне бедра. Наверное, она колола себе какие-то болеутоляющие. Уверена, никто из семьи не хотел бы, чтобы это выплыло наружу.
– От всего этого я чувствую себя такой несчастной.
– Ты опять про эти сережки? – возмутилась Грейс. – Если бы даже ты смогла вернуть ту, что она проглотила, смогла бы ты заставить себя снова надеть ее? Зная, где она побывала?
– Я думаю, что нужно зайти к нему и что-нибудь принести, – предположила Патриция.
– Принести что-то племяннику? – почти по слогам проговорила Грейс, постепенно повышая голос так, что слово «племянник» было произнесено тоном, в котором слышались явные нотки недоверия.
– Его тетя скончалась, – попыталась объяснить Патриция. – Я должна что-то сделать.
– Зачем? – недоуменно спросила Грейс.
– Что лучше: принести ему цветы или что-нибудь съестное?
На том конце провода возникла долгая пауза, затем Грейс твердо проговорила:
– Я не уверена, как надо относиться и какие шаги предпринимать по отношению к семье, член которой откусил тебе ухо, но если ты абсолютно уверена, что визит необходим, то я бы точно не советовала брать с собой ничего съестного.

Грейди Хендрикс - Руководство по истреблению вампиров от книжного клуба Южного округа

– Некоторые люди читают книги, чтобы лучше понять собственную жизнь, – сказал Джеймс Харрис, и Кори поежилась под его пристальным взглядом. – Вот, например, что читаешь ты?
– «Гамлета». Это у Шекспира.
– Подходящее чтение. Но я имел в виду то, что ты читаешь для себя, не то, что требуют по учебе.
– У меня нет времени сидеть над книжками. Я вообще-то в школу хожу. И я – капитан футбольной и волейбольной команд.
– Читатель проживает множество жизней, – сказал гость. – У человека, который не читает книг, жизнь всего одна. Но если ты счастлива делать и читать только то, что тебе задают, – вперед! Не мне тебя останавливать. Мне просто кажется, что это грустно.

Грейди Хендрикс - Руководство по истреблению вампиров от книжного клуба Южного округа

– Очень странное, – настаивала Патриция. – Первоклассники кончают жизнь самоубийством. На меня напали в моем собственном дворе. У Дестини Тейлор такая же отметина на теле, как и у миссис Сэвидж. Пропала Франсин. В каждой книге, что мы читали, говорится, что никто не думал, что происходит нечто плохое, пока не становилось слишком поздно. Мы живем здесь, здесь живут наши дети, это наш дом. Неужели вы не хотите сделать все возможное, чтобы он и дальше оставался безопасным?
Вновь возникла долгая пауза. Затем Китти проговорила:
– А что, если она права?
– Прошу прощения? – не поняла Грейс.
– Мы знаем Патрицию целую вечность, – продолжила Китти. – И, если она говорит, что видела, как он что-то делал с ребенком в своем фургоне, я ей верю. Я хочу сказать, в общем, есть кое-что, что я поняла из всех прочитанных нами книг: иногда полезно быть параноиком.
Грейс поднялась и сказала:
– Я ценю нашу дружбу, Патриция. И я готова снова быть тебе другом, когда ты очнешься от своих иллюзий. И не думаю, что, если кто-то будет потворствовать твоим заблуждениям, это пойдет тебе на пользу.
Слик тоже встала и подошла к книжному шкафу, наполненному книгами с заголовками вроде: «Сатана, тебе не получить детей наших», вытащила Библию и, полистав, зачитала:
– «Есть род, у которого зубы – мечи, и челюсти – ножи, чтобы пожирать бедных на земле и нищих между людьми. У ненасытимости две дочери: „давай, давай!“ Вот три ненасытимых, и четыре, которые не скажут: „Довольно!“» Притчи, глава тридцатая, стихи четырнадцать и пятнадцать.
Она перевернула еще несколько страниц:
– Послание к Ефесянам, глава шестая, стих двенадцатый: «Потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных».
Затем она, широко улыбаясь, обвела всех взглядом:
– Я знала, что мое испытание придет. Знала, что однажды Господь отправит меня на бой с самим дьяволом и проверит веру мою в сражении с его подлыми уловками. Это так волнующе, Патриция!
– Ты нас разыгрываешь? – спросила Мэриэллен.
– Дьявол явился за нашими детьми. Мы должны верить праведным и повергать нечестивых. Патриция праведна, потому что она моя подруга. И если она говорит, что Джеймс Харрис среди нечестивцев, наш христианский долг – повергнуть его.
– Единственное, что здесь повержено, – это твои мозги, – произнесла Мэриэллен и повернулась к Грейс: – Но не могу сказать, что она неправа.

Грейди Хендрикс - Руководство по истреблению вампиров от книжного клуба Южного округа

– Ты хоть знаешь, на кого работаешь? – спрашивает Тревин.
– О чем это он?
– Решил, что ты работаешь на меня, – объясняет Амос.
– А не наоборот?
– В его мире такое невозможно. – Амос закуривает сигарету. – Видите ли, сенатор, мы с Миной совершенно случайно нашли друг друга после одной из ваших чисток. Двое потерпевших кораблекрушение бедолаг, мы плавали среди обломков наших агентств. Я – мускулы. Она – мозг. На самом деле она тоже в основном мускулы. – Он оглядывается на Мину. – Как тебе удалось запихать его в бельевую тележку?
– Уложила ее боком на него, потом черенком швабры поставила на колеса вместе с ним.
– Умница! – Амос расплывается в улыбке. – Дайте пятифутовой бюрократке рычаг, и она перевернет планету. Или, на худой конец, двухсотдвадцатифунтового жлоба.

Паоло Бачигалупи - Обмелевшее государство

– Мало кто из жителей Орготы умеет по-настоящему готовить. Ненавижу Оргорейн? Нет, с какой стати? Как можно ненавидеть или любить целую страну? Тайб, правда, что-то в этом духе вещает, но я его способностями не обладаю. Я знаю каких-то определенных людей, города и фермы, холмы и реки, я знаю горы, знаю, как солнце скрывается за холмом на том или ином краю пашни; но какой смысл в том, чтобы проводить через все это границы и называть отрезанный таким способом кусок земли государством и переставать любить то, к чему новое название этого государства относится? Что значит любовь к своей стране? Ненависть к тому, что находится за ее пределами? И то и другое одинаково плохо. А может, это просто любовь к самому себе? Это, в общем, естественно, только не стоит превращать любовь к себе в добродетель или… в профессию. Поскольку я люблю жизнь, я люблю и холмы княжества Эстре, но такая любовь никак не сопряжена с ненавистью, якобы определяемой территориальными границами. Иное понимание вещей мне, я полагаю, неведомо и недоступно.
В данном случае слово «понимание» было им явно употреблено в ханддаратском смысле: не воспринимаю абстракций, но воспринимаю конкретную вещь как таковую. В подобном мировосприятии было нечто женское, некий отказ от голых абстракций, от понятий идеального, некая покорность данности; мне лично это скорее было даже неприятно.
И все же, стараясь объяснить получше, он добавил:
– Человек, который не отвергает плохое правительство своей страны, глуп. Если бы нашей планетой правили хорошие люди, с какой радостью я служил бы им!

Урсула Ле Гуин - Левая рука тьмы

Маркуса толком не знал никто. Учителя старались относиться к нему «нормально». На практике это означало, что его никогда не выделяли из прочих и по возможности предоставляли самому себе. Обращаясь к Маркусу, Александр порой ловил себя на какой-то неестественно бесцветной интонации и знал, что он такой не один. Впрочем, это могло быть и потому, что, в противоположность отцу, Маркус был неестественно бесцветным существом.

Антония Байетт - Дева в саду

– Я не зову вас в церковь. Я прошу мисс Поттер помочь мне с одним делом.
– Напрасно не зовете. Какой же вы после этого священник? Где ваша вера? О, церковь не только мертва, она гниет!

Антония Байетт - Дева в саду

– И почему это люди мешают другим худеть? Каждый стремится что-нибудь сладенькое подсунуть. Даже забавно…
Услышал собственный голос:
– И не только худеть. Люди вообще стремятся помешать человеку в борьбе с искушением. Любым.

Антония Байетт - Дева в саду

– Ты еще очень молода…
– Знаю и потому дозреваю с максимальной скоростью. Если и дальше так пойдет, то скоро буду достойна рассмотрения.

Антония Байетт - Дева в саду

Когда тебя окунают в таз с дерьмом, постарайся не вдохнуть

Дэвид Дж. Шоу — Шахта

– Милли решила, что мне стоит с вами поговорить.
– О? – Он слегка оживился, вероятно увидев возможное пополнение своей паствы. – Что я могу?..
– Что вы знаете о сатанизме?
Мэтт моргнул.
– В каком смысле? – Возможно, он решил, что она хочет примкнуть к оппозиции и надеется, что у него есть их контактные данные.

Дэниел Чёрч — Во тьме безмолвной под холмом

Теперь ноги бы унести и, желательно, не в руках.

Помру я наверно теперь
Все помрем

Ни до неё ни после от живой бабы такого не слышал

Иван Белов — Заступа

Ее бытие как таковое представляло собой вариации на одну тему: делай все, что в твоих силах, причем делай прямо сейчас, потому что там, куда ты в итоге попадешь, заняться будет нечем.

Ричард Пауэрс - Замешательство

Когда один бывший офицер атомной подводной лодки сел за пульт 1-го энергоблока ЧАЭС, он был потрясен и колоссальными размерами реактора, и тем, насколько устаревшими были приборы.

«Как вы вообще управляете этим гигантским куском говна? – спросил он. – И что он делает у гражданских?»

Адам Хиггинботам — Чернобыль. История катастрофы

То ли с благодарностью судьбе, то ли с глубоким прискорбием ...

Макьюэн - Искупление

Если поводом для создания «Волшебной горы» Томаса Манна стала туберкулезная палочка, то она же подвинула Мотодзиро Кадзии на создание его декадентской лирики. Однако, с открытием стрептомицина в 1944 году, затем гидразидов в 1950-ом, туберкулез утратил свой литературноромантический налет, и был помещен в разряд обычных инфекционных заболеваний, где ему и место.

Кодзи Судзуки - Кольцо

Какая часть нашей жизни вымышлена нами самими?
И Ларк впервые задумывается о том, что правильный ответ будет – вся.

Энди Марино - На коне бледном