— Никогда не засыпай, злясь на любимого человека. Ты никогда себе не простишь, если с ним что-то случится.

Таде Томпсон — Роузуотер

— Это было глупо. Очередной приступ одиночества, который тогда казался мне делом вселенской важности. Знала бы я тогда, что все это пустяки.
Эпизоды, которые в детстве кажутся нам такими важными, — лишь очередная излучина реки, крутой поворот с валунами, не дающими ничего увидеть. А река тем временем уносит свои воды в такую даль, которую мы не способны даже вообразить.

Мариша Пессл — Проснись в Никогда

– Ты тоже слишком много читаешь, – сказал я Галке. – Читать надо меньше, но лучше, у нас в классе один парень вот тоже про попаданцев читал-читал, а потом всё.
– Что «всё»?
– Сочинять начал. Сейчас полностью деградировавшая личность.

Эдуард Веркин — Страж водопоя

Разгадав загадку, приведенную ниже, вы раскроете страшную тайну вселенной – если, конечно, не спятите. Если же страшная тайна вселенной вам уже известна, можете спокойно перевернуть страницу.
Допустим, у вас есть топор – обычный дешевый топор, купленный в магазине хозтоваров. И вот в один трагический зимний день вы взяли вышеупомянутый топор и отрубили им голову одному парню. Не волнуйтесь, тот уже был мертв. Хотя, возможно, поволноваться бы стоило – именно вы его и застрелили.
Это был настоящий громила – дерганый, синие вены на огромных бицепсах, заточенные зубы, на языке татуировка-свастика. Наверняка вы таких встречали. Вы всадили в него восемь пуль, а теперь рубите ему голову топором, чтобы он уж точно не вскочил и не вцепился вам в глотку.
При последнем ударе топорище разлетается на мелкие кусочки. Так что теперь у вас есть сломанный топор. Потратив целую ночь на то, чтобы избавиться от громилы и его головы, вы берете топор и едете в город. В магазине хозтоваров объясняете продавцу, что темно-красные пятнышки на сломанном топорище – это кетчуп, после чего вам вручают совершенно новое.
Починенный топор спокойно лежит у вас в гараже, пока одним дождливым весенним утром вы не обнаруживаете на кухне существо, похожее на гигантского слизня с раздувшейся яйцевой камерой на хвосте. Челюсти у твари такие мощные, что без малейших усилий перекусывают вилку. Вы рубите существо на мелкие кусочки, но при этом ваше верное оружие врезается в металлическую ножку перевернутого кухонного стола. Значит, теперь у вас есть топор с зазубренным лезвием.
Вы, конечно, снова едете в магазин хозтоваров и покупаете другое лезвие, а вернувшись домой, обнаруживаете там парня, которого когда-то обезглавили. Голова у него новая, пришитая к телу леской, а на лице – совершенно особое выражение, словно он хочет сказать: «Не ты ли отрубил мне голову?!» Такое выражение лица не часто увидишь.
Вы – за топор, а парень смотрит на него полусгнившими глазами и орет, хрипя и булькая: «Этим топором ты меня и убил!»

Прав ли он?

Дэвид Вонг — В финале Джон умрёт

Далеко не каждый может выдумать настолько бредовую историю.

Дэвид Вонг — В финале Джон умрёт

Впервые в жизни мне показалось, что я на что-то наткнулся – а именно на то, что в мире живет множество сумасшедших и/или тех, у кого полно свободного времени.

Дэвид Вонг — В финале Джон умрёт

– Вольно, – говорит сержант Фэллон. – Боже, эти инструктора, что, не выдергивают у вас из задниц кукурузные початки перед отправкой на нормальную службу?
– Не припомню, чтобы мне выдавали какие-то овощи, штаб-сержант, – отвечаю я, и она усмехается:
– Остряк. Как будто у нас таких и без тебя не хватало. Думаю, ты отлично впишешься.

Марко Клоос — Сроки службы

Джим Хепсоба делал вид, будто не слышит: он любил Гонзо братской любовью, а такая любовь предполагает, что тебе плевать, осел твой приятель или нет.

Ник Харкуэй — Мир, который сгинул

Суть его доводов заключается в том, что Луна находится в верхней части неба, а Америка (как наглядно показано на европейских и американских картах) расположена в верхней половине мира. Поэтому путь от Штатов к Луне гораздо короче, нежели путь туда же от Китая, который (как наглядно показано на европейских и американских картах) находится в нижней половине. Следовательно, нет никакого противоречия между убеждением мастера У в том, что Китай – самая развитая страна на планете, и фактом, что американцы первыми попали на Луну. Им просто не нужно было прилагать столько усилий.
Элизабет огорошена доводами мастера У по двум причинам. Во-первых, это такой нелепый вздор, что с ним трудно спорить. Во-вторых, она не может избавиться от подозрения, что ее досточтимый учитель хорошо понимает всю нелепость своих доводов и аккуратно водит ее вокруг пальца, вытягивая из нее культурные предрассудки, то есть, фактически, дразнится. С минуту она лопочет что-то бессвязное.

Ник Харкуэй — Мир, который сгинул

— Поскольку машина у нас информационная, неточности приведут к выработке чепухи, верно?
— Дрянь вошла, дрянь вышла, точно. Нет, лучше так: древо чепухи орошается влагой ошибок, и на его ветвях зреют тыквы катастроф.

Ник Харкуэй — Мир, который сгинул

Барри думает, что скоро – зима, а там и еще один год подойдет к концу. Наступит новый, чтобы вскоре разделить ту же участь… Время бежит все быстрей и быстрей. Жизнь оказалась совсем не такой, какой представлялась в юности, когда думаешь, что можешь управлять своей судьбой. Ничем нельзя управлять, можно только терпеть.

Блейк Крауч — Возвращение

– По-моему, поддерживать баланс между работой и личной жизнью способны только те, кто не нашел себя.

Блейк Крауч — Возвращение

– Играй на чувстве вины. Оно работает безотказно. Зря я не напомнил тебе раньше.
– Красноперка, а ведь могло и помочь. Тогда бы мы отправились праздновать сегодня вечером.
– А что нас останавливает? Мы всегда можем отпраздновать то, что не проиграли слишком уж сокрушительно.

Аластер Рейнольдс — Звёздный лёд

Ему никогда не хотелось кого-нибудь прикончить, за исключением банок с пивом. Возможно, он стал бы вегетарианцем, если бы в резервации такое было возможно. Его ярко-рыжие волосы и без того служили мишенью для шуточек, и вздумай он питаться кроличьей едой, из тупых индейцев, жаждущих над ним поиздеваться, выстроилась бы целая очередь.

Стивен Грэм Джонс — Только хорошие индейцы

Там даже был ряд плакатов вдоль одной из стен кабинета отделения по борьбе со злоупотреблением алкоголем и наркотиками: стрела, изогнувшаяся в момент отделения от тетивы так, словно вот-вот треснет, разлетится на куски, взорвется. Но она не ломается, она сгибается в одну сторону на первом плакате, резко выгибается назад на фут или два от рукоятки лука на втором, а потом, на остальных, она выгибается в другую сторону, и до самой последней секунды перед центром мишени она болтается туда-сюда в воздухе, стараясь попасть в цель.
Вот какими им полагалось быть. Вот чем им полагалось заниматься в пятнадцать лет. Ими выстрелили во взрослую жизнь, и они теперь мотались из стороны в сторону, как безумные, пытаясь найти прямую дорогу.

Стивен Грэм Джонс — Только хорошие индейцы

Но тут он проделал что-то невероятное. Наверное, в каких-нибудь тупых книжках по фехтованию в стиле Седьмого дома это называлось «Две вороны пьют воду» или «Пацан дразнит гусей».

Тэмсин Мьюир — Гидеон из Девятого дома

Эгара не волновало, если за оставшуюся жизнь ему не придется никем командовать. Он уже отдал достаточно приказов другим людям.
«Пусть тупые уебки сами во всем разберутся, для разнообразия».

Ричард Морган — Хладные легионы

– Тебя заметили?
– Ага, заметили. Сказали, часик можем погулять внутри, если ничего не сломаем. Ты покажешь мне эту гребаную дыру в крыше, или как?

Ричард Морган — Хладные легионы

Потому-то, когда она высказала свое весомое мнение по поводу призраков, их существование мгновенно приобрело более содержательный характер.
Мне хотелось разузнать об этом побольше, поэтому я ее спросила:
– И почему же ты веришь в призраки, бабуля? Ты их видела?
Она кивнула:
– Да, видела.
От одного только признания я была готова в страхе намочить штаны. И уже ничего не хотела знать – я заработала себе кошмаров на годы вперед, – но не могла остановиться. Назвался груздем, как говорится.
– А как выглядел этот призрак? – спросила я.
– Ох, и не должна я тебе такое рассказывать, – ответила она. – Что на это скажет твоя мама? Давай-ка лучше поиграем.
– Нет, – заупрямилась я, топнув ножкой. – Я хочу узнать, как выглядел призрак.
– Тише, – погрозила мне пальцем бабуля, а затем сказала: – Не хочу тебя пугать.
Об этом уже было поздно беспокоиться, но я настаивала:
– Мне совсем не страшно. Расскажи. Пожалуйста. Пожалуйста.
– Хорошо.
Она точно знала, что я была напугана до чертиков. Наверное, она поняла, что если не предложит моему воображению конкретный образ, то оно может разыграться не на шутку. Она начала рассказ.

Дом окон — Джон Лэнгаг

В довершение ко всему, в середине игры начался дождь и внезапная, сильная гроза: шел град, и ледяные шарики размером с горошину больно били по коже, не говоря уже о проливном дожде и молниях, сверкающих вокруг нас, – а мы стояли с металлическими клюшками. Все люди моментально побежали с поля за исключением – как ты уже догадался – Роджера, который отказывался уходить, пока игра не была закончена. Сначала я кричала, чтобы он убирался с поля, разве не понимает, как там опасно, а потом тоже продолжила игру. Я думала: хочешь, чтобы тебя ударило молнией? Пожалуйста. Пусть тогда ударит и меня. Можешь себе это представить? Мы стоим на поле, вода заливает глаза, волосы и одежда прилипли к телу, мы дрожим от холода… Но хотим ли мы закончить игру? Нет, мы сражались до последней лунки, и, чтоб ты знал, я выиграла. Роджер так взбесился, что по дороге домой отказывался со мной разговаривать. Когда мы остановились у закусочной и я, выскочив из машины, купила нам в дорогу два горячих шоколада, он отказался пить свой, и тогда я выпила оба. Сначала у него от изумления отвисла челюсть, но потом он захохотал.

Дом окон — Джон Лэнгаг

Порой на него находит – такие беспричинные всплески иррационального счастья. Возможно, авитаминоз.

Орикс и Коростель — Маргарет Этвуд