Я установил кучный режим стрельбы, и заряды проделали глубокие обугленные раны, которые быстро вывели людей из строя из-за паники и боли, ну и, как вы сами понимаете, из-за горящих дыр в грудной клетке.

Марта Уэллс — Искусственное состояние

Я посмотрел еще семь серий «Лунного заповедника», пока бот шарил вокруг да около. Потом он пинганул меня, как будто я не знаю, что он все время был рядом, и попросил вернуться к новому приключенческому сериалу, который я начал смотреть, когда бот меня прервал.

В сериале «Первооткрыватели» рассказывалось о независимых исследователях, устроивших кротовую нору и систему колец в необитаемой звездной системе. Крайне малореалистичный и неточный, именно такие я и люблю.

– Я же дал тебе копии всех моих файлов, когда взошел на корабль, – сказал я. По сети, как с клиентом, я с ним общаться не собирался. – Ты хоть просмотрел их?

«Просмотрел на предмет вирусов и других проблем».

«Да пошел ты», – подумал я и вернулся к «Лунному заповеднику».

Через две минуты он снова послал запрос.

– Смотри его сам, – ответил я.

«Я пытался. Но через твой фильтр мне проще».

Я молчал, не понимая, в чем проблема.

«Когда мой экипаж проигрывает медиафайлы, – объяснил он, – я не понимаю, в чем там дело. Человеческие взаимодействия и мир за пределами моего корпуса мне не знакомы».

Вот теперь я понял. Он должен видеть мою реакцию на сериал, чтобы понимать происходящее. Люди используют сеть не так, как боты и конструкты, и потому, когда сериалы смотрел экипаж, их реакция не включалась в поток данных.

Мне показалось странным, что «Лунный заповедник» вызвал меньший интерес у корабля, ведь там дело происходит в колонии, а «Первооткрыватели» – сериал о большом исследовательском корабле и его экипаже. Это слишком похоже на работу, сам я обычно избегал сериалов о геологах-разведчиках. Хотя ему, возможно, проще воспринимать привычное.

Мне хотелось ответить «нет». Но если я нужен ему для просмотра сериала, он не разрушит от злости мой мозг. А кроме того, мне и самому интересно было его посмотреть.

– Сериал нереалистичный, – сказал я. – Но так и должно быть. Это выдуманная история, а не документальный фильм. Если начнешь возмущаться по этому поводу, я прекращу смотреть.

«Я не буду возмущаться», – сказал он. Представьте самый саркастичный тон, и вы поймете, как это звучало.

Итак, мы стали смотреть «Первооткрывателей». Он не жаловался на нехватку реалистичности. Через три серии он разволновался по поводу убийства второстепенного персонажа. Когда в двадцатой серии погиб один из главных, пришлось поставить сериал на паузу на семь минут, пока бот, если можно так выразиться, тупо пялился в стену, притворяясь, что делает диагностику. Еще через четыре серии герой вернулся к жизни, и бот так обрадовался, что пришлось пересмотреть эту серию трижды, прежде чем он был готов продолжить.

Во время кульминации одной из главных линий, когда по сюжету корабль получил катастрофические повреждения, а члены экипажа либо погибли, либо были серьезно ранены, бот испугался смотреть дальше. Конечно, он не сказал этого, но испугался. К тому времени он вызывал у меня уже гораздо больше сочувствия, и я решил облегчить ему задачу, просматривая серию двухминутными отрывками.

В финале он даже не стал притворяться, что занимается диагностикой. Он застыл на десять минут, а это куча времени для такого сложного бота. А потом попросил:

«Посмотри еще раз, пожалуйста».

И я начал с первой серии.

Марта Уэллс — Искусственное состояние

Джейсон постарался, чтобы в его голосе не прозвучала тревога. Он был достаточно опытен, чтобы не дать ей это почувствовать. В спорах с женщинами обе стороны блефуют на 90%. Важно не то, что ты говоришь, а как ты говоришь.

Филип Дик — Пролейтесь, слёзы...

— Они как последняя стая ухающих журавлей, — сказал клерк и тронулся с места, дождавшись, когда старик добрался до противоположной стороны улицы. — Защищены тысячью законов. На них нельзя кричать, с ними нельзя драться — схлопочешь десять лет тюрьмы. При этом все делается для того, чтобы они поскорее вымерли.

Филип Дик — Пролейтесь, слёзы...

— Ответственность, — сказал Джейсон, —это осознание последствий своих поступков для других людей. У вас нет четкой моральной и этической позиции. Вы все время ведете себя так, словно вообще ничего не произошло. И постоянно пытаетесь переложить ответственность на чьи-то плечи.

Филип Дик — Пролейтесь, слёзы...

— Был период, когда я пила. Постоянно, начиная с девяти утра. И знаете, к чему это привело? Я постарела. Я выглядела на пятьдесят лет. Проклятие. Все, чего вы боитесь, обязательно случится, если вы пьёте. Я считаю, что выпивка — самый серьёзный враг жизни. Вы согласны?
— Не знаю, — покачал головой Джейсон. — Думаю, в жизни есть более страшные вещи, чем алкоголь.

Филип Дик — Пролейтесь, слёзы...

Если кто-то описывает вам мир середины двадцать первого века, и это описание похоже на научную фантастику, то оно, скорее всего, неверное. Но если это описание не похоже на научную фантастику - оно точно неверное. Мы не в состоянии предвидеть конкретные детали, но единственное, что не вызывает сомнений, это перемены.

Юваль Ной Харари - 21 урок для 21 века

У Ари Гроте щербатая улыбка и шляпа из акульей кожи.
– Нравится моя шапка? Это ко мне в хижину в джунглях острова Тернате заполз боа-констриктор, когда я там ночевал с тремя туземными девицами. Я сперва подумал, кто-то из них меня этак нежно будит, понимаете? Ан нет, нет, легкие как стиснет, и три ребра хрустнули – крак! грюк! хрясь! И смотрю, при свете Южного Креста прямо в глаза мне уставился, гад ползучий. Это его и сгубило. Руки-то у меня были зажаты, зато челюсти свободны. Я его и цапнул за голову со всей дури… Когда змея визжит – такое не скоро забудешь! Гад ползучий все дрыгался, сдавил меня еще крепче – а я ему в горло вцепился и яремную вену перекусил начисто. Благодарные туземцы сделали мне из его шкуры накидку и провозгласили меня этим самым, Повелителем Джунглей – змеюка-то на все деревни в округе страх наводила. Да только… – Гроте вздыхает. – Сердце моряка навеки отдано морю, ага? В Батавии мне из той накидки шапок наделали, по десять рейхсталеров за каждую… Только одну себе оставил, последнюю. Ни за какие деньги не отдам – разве что по доброте душевной готов поделиться с новеньким, вам же нужнее, ага? Отдам красоту такую, и не за десять рейхсталеров, не за восемь даже, всего за пять стюверов. Хорошая цена, не прогадаете!
– Увы, шляпник в Батавии подменил вам змеиную шкуру на дурно выделанную акулью.
– Спорим, вы из-за карточного стола с набитым кошелем уходите! – заулыбался Ари Гроте. – Мы тут собираемся иногда по вечерам в моей скромной квартирке, пообщаться по-дружески и рискнуть парой монет… Вроде парень вы свойский, не задаетесь. Присоединяйтесь к компании, а?
– Боюсь, вам будет скучно с пасторским сынком. Пью я мало, а в азартные игры играю и того меньше.
– Да кто на Востоке не игрок? Мы тут собственную жизнь на кон ставим! Из десяти человек хорошо если шестеро вернутся домой с прибытком, а четверо-то сгинут где-нибудь в болоте. Шестьдесят к сорока – не слишком хорошие шансы. Кстати, на дюжину дукатонов или драгоценных камней, зашитых в подкладку, одиннадцать перехватывают у Морских ворот, хорошо если один проскочит. Лучше всего их прятать в заднем проходе, и, кстати, господин де З., если ваша грешная дыра, э-э, начинена подобным образом, я вам предложу лучшую цену…

Дэвид Митчелл — Тысяча осеней Якоба де Зута

– Господин Ворстенбос предположил, что вы могли бы отворить кровь…
– Средневековое шарлатанство! Еще двадцать лет назад Хантер вдребезги разнес учение о кровопусканиях, равно как и гуморальную теорию, на которой оно основано!
«Но ведь кровопускание – хлеб любого врача?» – думает Якоб.
– Но…
– Но, но, но? Но-но? Но? Но-но-но-но-но?
– Мир полон людей, которые нерушимо верят в эту теорию.
– Это только доказывает, что мир полон простофиль.

Дэвид Митчелл — Тысяча осеней Якоба де Зута

– Преступницу, получившую имя Чайная Матушка, приговорили к медленному удушению за то, что она отравила своего мужа.
Сидзуки, не зная, как перевести слово «удушение», показывает жестами.
– Мы заключили сделку. В обмен на безболезненное отсечение головы она разрешила провести на ее мертвом теле первое в Японии анатомическое вскрытие и письменно пообещала, что ее дух не явится мстить…

Дэвид Митчелл — Тысяча осеней Якоба де Зута

— Бернард, эта твоя термокуртка как-то не работает, мне довольно тепло.
— Поверь мне, космонавты такие используют чтобы охладиться.
— А в космосе что, жарко?
— Конечно! Откуда по-твоему берутся ананасы?

Книжный магазин Блэка
2 сезон 2 серия

— Никогда не засыпай, злясь на любимого человека. Ты никогда себе не простишь, если с ним что-то случится.

Таде Томпсон — Роузуотер

— Это было глупо. Очередной приступ одиночества, который тогда казался мне делом вселенской важности. Знала бы я тогда, что все это пустяки.
Эпизоды, которые в детстве кажутся нам такими важными, — лишь очередная излучина реки, крутой поворот с валунами, не дающими ничего увидеть. А река тем временем уносит свои воды в такую даль, которую мы не способны даже вообразить.

Мариша Пессл — Проснись в Никогда

– Ты тоже слишком много читаешь, – сказал я Галке. – Читать надо меньше, но лучше, у нас в классе один парень вот тоже про попаданцев читал-читал, а потом всё.
– Что «всё»?
– Сочинять начал. Сейчас полностью деградировавшая личность.

Эдуард Веркин — Страж водопоя

Разгадав загадку, приведенную ниже, вы раскроете страшную тайну вселенной – если, конечно, не спятите. Если же страшная тайна вселенной вам уже известна, можете спокойно перевернуть страницу.
Допустим, у вас есть топор – обычный дешевый топор, купленный в магазине хозтоваров. И вот в один трагический зимний день вы взяли вышеупомянутый топор и отрубили им голову одному парню. Не волнуйтесь, тот уже был мертв. Хотя, возможно, поволноваться бы стоило – именно вы его и застрелили.
Это был настоящий громила – дерганый, синие вены на огромных бицепсах, заточенные зубы, на языке татуировка-свастика. Наверняка вы таких встречали. Вы всадили в него восемь пуль, а теперь рубите ему голову топором, чтобы он уж точно не вскочил и не вцепился вам в глотку.
При последнем ударе топорище разлетается на мелкие кусочки. Так что теперь у вас есть сломанный топор. Потратив целую ночь на то, чтобы избавиться от громилы и его головы, вы берете топор и едете в город. В магазине хозтоваров объясняете продавцу, что темно-красные пятнышки на сломанном топорище – это кетчуп, после чего вам вручают совершенно новое.
Починенный топор спокойно лежит у вас в гараже, пока одним дождливым весенним утром вы не обнаруживаете на кухне существо, похожее на гигантского слизня с раздувшейся яйцевой камерой на хвосте. Челюсти у твари такие мощные, что без малейших усилий перекусывают вилку. Вы рубите существо на мелкие кусочки, но при этом ваше верное оружие врезается в металлическую ножку перевернутого кухонного стола. Значит, теперь у вас есть топор с зазубренным лезвием.
Вы, конечно, снова едете в магазин хозтоваров и покупаете другое лезвие, а вернувшись домой, обнаруживаете там парня, которого когда-то обезглавили. Голова у него новая, пришитая к телу леской, а на лице – совершенно особое выражение, словно он хочет сказать: «Не ты ли отрубил мне голову?!» Такое выражение лица не часто увидишь.
Вы – за топор, а парень смотрит на него полусгнившими глазами и орет, хрипя и булькая: «Этим топором ты меня и убил!»

Прав ли он?

Дэвид Вонг — В финале Джон умрёт

Далеко не каждый может выдумать настолько бредовую историю.

Дэвид Вонг — В финале Джон умрёт

Впервые в жизни мне показалось, что я на что-то наткнулся – а именно на то, что в мире живет множество сумасшедших и/или тех, у кого полно свободного времени.

Дэвид Вонг — В финале Джон умрёт

– Вольно, – говорит сержант Фэллон. – Боже, эти инструктора, что, не выдергивают у вас из задниц кукурузные початки перед отправкой на нормальную службу?
– Не припомню, чтобы мне выдавали какие-то овощи, штаб-сержант, – отвечаю я, и она усмехается:
– Остряк. Как будто у нас таких и без тебя не хватало. Думаю, ты отлично впишешься.

Марко Клоос — Сроки службы

Джим Хепсоба делал вид, будто не слышит: он любил Гонзо братской любовью, а такая любовь предполагает, что тебе плевать, осел твой приятель или нет.

Ник Харкуэй — Мир, который сгинул

Суть его доводов заключается в том, что Луна находится в верхней части неба, а Америка (как наглядно показано на европейских и американских картах) расположена в верхней половине мира. Поэтому путь от Штатов к Луне гораздо короче, нежели путь туда же от Китая, который (как наглядно показано на европейских и американских картах) находится в нижней половине. Следовательно, нет никакого противоречия между убеждением мастера У в том, что Китай – самая развитая страна на планете, и фактом, что американцы первыми попали на Луну. Им просто не нужно было прилагать столько усилий.
Элизабет огорошена доводами мастера У по двум причинам. Во-первых, это такой нелепый вздор, что с ним трудно спорить. Во-вторых, она не может избавиться от подозрения, что ее досточтимый учитель хорошо понимает всю нелепость своих доводов и аккуратно водит ее вокруг пальца, вытягивая из нее культурные предрассудки, то есть, фактически, дразнится. С минуту она лопочет что-то бессвязное.

Ник Харкуэй — Мир, который сгинул

— Поскольку машина у нас информационная, неточности приведут к выработке чепухи, верно?
— Дрянь вошла, дрянь вышла, точно. Нет, лучше так: древо чепухи орошается влагой ошибок, и на его ветвях зреют тыквы катастроф.

Ник Харкуэй — Мир, который сгинул