Вы намерены распахнуть ваши умы. Высшее образование — в приятии многообразия. Суть в том, чтобы научиться различать другие голоса, уважать другие точки зрения. Вы обнаружите, что чем больше учишься, тем сложнее становится жизнь, потому что ваш ум оказывается способен рассматривать один и тот же вопрос под множеством углов. Вы научитесь использовать свой ум так же, как атлет использует свое тело. Вы будете тянуться, крепнуть и расти. Именно поэтому столь многие боятся высшего образования; делить мир на черное и белое куда проще. На все у них есть четкий ответ, которого они и придерживаются.

Энн Пэтчетт — Право на чтение

"Меня не интересуют ваши грин-карты, — говорит она, размахивая пачкой грин-карт, — вам они не нужны, не надо мне их показывать. Вам нужно удостоверение личности с фотографией. Только не говорите мне, что у вас нет прав. Вы же сюда приехали на машинах, так что лучше иметь при себе права".
Интересно, я здесь единственная, кого привез папа?


Позади меня группа морпехов, которые уже прошли проверку личных данных. Они даже не пытаются понизить голос. "Офицер спросил меня: сколько раз ты водил в нетрезвом виде? И я такой: "Офицер, мне очень не повезло. Оба раза из тех, что я садился за руль пьяным, меня ловили". Еще один подает голос: "Хотите знать, сколько раз я ездил пьяным? Я морской пехотинец, сэр, поэтому уточните, что Вас интересует, сколько раз я ездил пьяным на своей машине или на военном транспортном средстве".

Энн Пэтчетт — Стена

За день до того, как папа и Джерри поженились — это произошло во время нашего ежегодного визита, — я застала Джерри сидящей в гостиной за швейной машинкой. Она шила платье. Насколько я могла судить по картинке с образцом, платье было чудесное.
— Это для чего? — спросила я.
— Для свадьбы, — ответила Джерри.
— Чьей?
Джерри не смотрела на меня, она проводила тонкой как паутинка тканью над швейной иглой.
— Моей, — сказала она.
Тут я разрыдалась, умоляя ее не выходить замуж, подождать, пожалуйста, пожалуйста, потому что моей отец непременно сделает ей предложение. Что он и сделал. Только нам забыл сказать.


"Он помогает тебе стать лучше?", спросила она меня. Мне хочется ответить ей — да, со всей силой, на какую он способен, своим примером доброты и внимательности, своим здравомыслием и невозмутимостью он помогает мне стать лучше, и это то, к чему стремлюсь я сама - быть лучше.

Энн Пэтчетт — Это история счастливого брака

- Почему вечно надо все объяснять? Ваше поколение ищет объяснение всему! Что с вами, ребята, не так?

Удивительные истории, 3 серия.

— Мамуля говорит, что никакое это не лекарство, говорит, что он просто надирается. Но дедушка говорит, что ему так гораздо лучше, а значит это лекарство, и пошли все в задницу.

Патрик Ротфусс — Грозовое дерево

Через секунду я уже слышал жуткое топтание этих демонических крыс, которые опять тянули меня туда, где в центре Земли Ньярлатотеп, безумный безликий бог, слепо воет во тьме под звуки флейты в руках двух флейтистов, бесформенных и безмозглых.

Говард Филлипс Лавкрафт — Крысы в стенах

Ибо безумие и дикое отмщение бездны — вот единственные дары Ньярлатхотепа самонадеянным смертным

Говард Филлипс Лавкрафт — Сомнамбулический поиск неведомого Кадата

Мне никогда не удавалось верно определить возраст людей, потому что мне в сущности на него плевать.

Марта Уэллс — Икусственное состояние

Молодежь такая импульсивная, нужно стараться удерживать их от порывов, чтобы они успели состариться.

Марта Уэллс — Искусственное состояние

Заметив мою реакцию ГИК спросил:
"Чего он хочет?"
"Убить всех людей", — отозвался я.
И почувствовал, как ГИК весь сжался, если можно так выразиться - если не будет людей не будет и экипажа, который нужно оберегать, не будет смысла заниматься исследованиями, и наполнять базу данных.
"Это иррационально", — сказал он.
"Знаю", — ответил я.
Кто будет создавать развлекательные программы, если все люди погибнут? Просто немыслимо, такое могло прийти в голову только человеку.

Марта Уэллс — Искусственное состояние

Я установил кучный режим стрельбы, и заряды проделали глубокие обугленные раны, которые быстро вывели людей из строя из-за паники и боли, ну и, как вы сами понимаете, из-за горящих дыр в грудной клетке.

Марта Уэллс — Искусственное состояние

Я посмотрел еще семь серий «Лунного заповедника», пока бот шарил вокруг да около. Потом он пинганул меня, как будто я не знаю, что он все время был рядом, и попросил вернуться к новому приключенческому сериалу, который я начал смотреть, когда бот меня прервал.

В сериале «Первооткрыватели» рассказывалось о независимых исследователях, устроивших кротовую нору и систему колец в необитаемой звездной системе. Крайне малореалистичный и неточный, именно такие я и люблю.

– Я же дал тебе копии всех моих файлов, когда взошел на корабль, – сказал я. По сети, как с клиентом, я с ним общаться не собирался. – Ты хоть просмотрел их?

«Просмотрел на предмет вирусов и других проблем».

«Да пошел ты», – подумал я и вернулся к «Лунному заповеднику».

Через две минуты он снова послал запрос.

– Смотри его сам, – ответил я.

«Я пытался. Но через твой фильтр мне проще».

Я молчал, не понимая, в чем проблема.

«Когда мой экипаж проигрывает медиафайлы, – объяснил он, – я не понимаю, в чем там дело. Человеческие взаимодействия и мир за пределами моего корпуса мне не знакомы».

Вот теперь я понял. Он должен видеть мою реакцию на сериал, чтобы понимать происходящее. Люди используют сеть не так, как боты и конструкты, и потому, когда сериалы смотрел экипаж, их реакция не включалась в поток данных.

Мне показалось странным, что «Лунный заповедник» вызвал меньший интерес у корабля, ведь там дело происходит в колонии, а «Первооткрыватели» – сериал о большом исследовательском корабле и его экипаже. Это слишком похоже на работу, сам я обычно избегал сериалов о геологах-разведчиках. Хотя ему, возможно, проще воспринимать привычное.

Мне хотелось ответить «нет». Но если я нужен ему для просмотра сериала, он не разрушит от злости мой мозг. А кроме того, мне и самому интересно было его посмотреть.

– Сериал нереалистичный, – сказал я. – Но так и должно быть. Это выдуманная история, а не документальный фильм. Если начнешь возмущаться по этому поводу, я прекращу смотреть.

«Я не буду возмущаться», – сказал он. Представьте самый саркастичный тон, и вы поймете, как это звучало.

Итак, мы стали смотреть «Первооткрывателей». Он не жаловался на нехватку реалистичности. Через три серии он разволновался по поводу убийства второстепенного персонажа. Когда в двадцатой серии погиб один из главных, пришлось поставить сериал на паузу на семь минут, пока бот, если можно так выразиться, тупо пялился в стену, притворяясь, что делает диагностику. Еще через четыре серии герой вернулся к жизни, и бот так обрадовался, что пришлось пересмотреть эту серию трижды, прежде чем он был готов продолжить.

Во время кульминации одной из главных линий, когда по сюжету корабль получил катастрофические повреждения, а члены экипажа либо погибли, либо были серьезно ранены, бот испугался смотреть дальше. Конечно, он не сказал этого, но испугался. К тому времени он вызывал у меня уже гораздо больше сочувствия, и я решил облегчить ему задачу, просматривая серию двухминутными отрывками.

В финале он даже не стал притворяться, что занимается диагностикой. Он застыл на десять минут, а это куча времени для такого сложного бота. А потом попросил:

«Посмотри еще раз, пожалуйста».

И я начал с первой серии.

Марта Уэллс — Искусственное состояние

Джейсон постарался, чтобы в его голосе не прозвучала тревога. Он был достаточно опытен, чтобы не дать ей это почувствовать. В спорах с женщинами обе стороны блефуют на 90%. Важно не то, что ты говоришь, а как ты говоришь.

Филип Дик — Пролейтесь, слёзы...

— Они как последняя стая ухающих журавлей, — сказал клерк и тронулся с места, дождавшись, когда старик добрался до противоположной стороны улицы. — Защищены тысячью законов. На них нельзя кричать, с ними нельзя драться — схлопочешь десять лет тюрьмы. При этом все делается для того, чтобы они поскорее вымерли.

Филип Дик — Пролейтесь, слёзы...

— Ответственность, — сказал Джейсон, —это осознание последствий своих поступков для других людей. У вас нет четкой моральной и этической позиции. Вы все время ведете себя так, словно вообще ничего не произошло. И постоянно пытаетесь переложить ответственность на чьи-то плечи.

Филип Дик — Пролейтесь, слёзы...

— Был период, когда я пила. Постоянно, начиная с девяти утра. И знаете, к чему это привело? Я постарела. Я выглядела на пятьдесят лет. Проклятие. Все, чего вы боитесь, обязательно случится, если вы пьёте. Я считаю, что выпивка — самый серьёзный враг жизни. Вы согласны?
— Не знаю, — покачал головой Джейсон. — Думаю, в жизни есть более страшные вещи, чем алкоголь.

Филип Дик — Пролейтесь, слёзы...

Если кто-то описывает вам мир середины двадцать первого века, и это описание похоже на научную фантастику, то оно, скорее всего, неверное. Но если это описание не похоже на научную фантастику - оно точно неверное. Мы не в состоянии предвидеть конкретные детали, но единственное, что не вызывает сомнений, это перемены.

Юваль Ной Харари - 21 урок для 21 века

У Ари Гроте щербатая улыбка и шляпа из акульей кожи.
– Нравится моя шапка? Это ко мне в хижину в джунглях острова Тернате заполз боа-констриктор, когда я там ночевал с тремя туземными девицами. Я сперва подумал, кто-то из них меня этак нежно будит, понимаете? Ан нет, нет, легкие как стиснет, и три ребра хрустнули – крак! грюк! хрясь! И смотрю, при свете Южного Креста прямо в глаза мне уставился, гад ползучий. Это его и сгубило. Руки-то у меня были зажаты, зато челюсти свободны. Я его и цапнул за голову со всей дури… Когда змея визжит – такое не скоро забудешь! Гад ползучий все дрыгался, сдавил меня еще крепче – а я ему в горло вцепился и яремную вену перекусил начисто. Благодарные туземцы сделали мне из его шкуры накидку и провозгласили меня этим самым, Повелителем Джунглей – змеюка-то на все деревни в округе страх наводила. Да только… – Гроте вздыхает. – Сердце моряка навеки отдано морю, ага? В Батавии мне из той накидки шапок наделали, по десять рейхсталеров за каждую… Только одну себе оставил, последнюю. Ни за какие деньги не отдам – разве что по доброте душевной готов поделиться с новеньким, вам же нужнее, ага? Отдам красоту такую, и не за десять рейхсталеров, не за восемь даже, всего за пять стюверов. Хорошая цена, не прогадаете!
– Увы, шляпник в Батавии подменил вам змеиную шкуру на дурно выделанную акулью.
– Спорим, вы из-за карточного стола с набитым кошелем уходите! – заулыбался Ари Гроте. – Мы тут собираемся иногда по вечерам в моей скромной квартирке, пообщаться по-дружески и рискнуть парой монет… Вроде парень вы свойский, не задаетесь. Присоединяйтесь к компании, а?
– Боюсь, вам будет скучно с пасторским сынком. Пью я мало, а в азартные игры играю и того меньше.
– Да кто на Востоке не игрок? Мы тут собственную жизнь на кон ставим! Из десяти человек хорошо если шестеро вернутся домой с прибытком, а четверо-то сгинут где-нибудь в болоте. Шестьдесят к сорока – не слишком хорошие шансы. Кстати, на дюжину дукатонов или драгоценных камней, зашитых в подкладку, одиннадцать перехватывают у Морских ворот, хорошо если один проскочит. Лучше всего их прятать в заднем проходе, и, кстати, господин де З., если ваша грешная дыра, э-э, начинена подобным образом, я вам предложу лучшую цену…

Дэвид Митчелл — Тысяча осеней Якоба де Зута

– Господин Ворстенбос предположил, что вы могли бы отворить кровь…
– Средневековое шарлатанство! Еще двадцать лет назад Хантер вдребезги разнес учение о кровопусканиях, равно как и гуморальную теорию, на которой оно основано!
«Но ведь кровопускание – хлеб любого врача?» – думает Якоб.
– Но…
– Но, но, но? Но-но? Но? Но-но-но-но-но?
– Мир полон людей, которые нерушимо верят в эту теорию.
– Это только доказывает, что мир полон простофиль.

Дэвид Митчелл — Тысяча осеней Якоба де Зута

– Преступницу, получившую имя Чайная Матушка, приговорили к медленному удушению за то, что она отравила своего мужа.
Сидзуки, не зная, как перевести слово «удушение», показывает жестами.
– Мы заключили сделку. В обмен на безболезненное отсечение головы она разрешила провести на ее мертвом теле первое в Японии анатомическое вскрытие и письменно пообещала, что ее дух не явится мстить…

Дэвид Митчелл — Тысяча осеней Якоба де Зута

— Бернард, эта твоя термокуртка как-то не работает, мне довольно тепло.
— Поверь мне, космонавты такие используют чтобы охладиться.
— А в космосе что, жарко?
— Конечно! Откуда по-твоему берутся ананасы?

Книжный магазин Блэка
2 сезон 2 серия