Каждому разрешили один телефонный звонок. Я свой использовал, чтобы заказать пиццу. Мы уже известили головной офис «ЭООС» в Вашингтоне, и оттуда отрядили Эбигейл, нашего самого агрессивного юриста нападения. Она уже вылетела – вероятно, на бронированном вертолете с пушками.

К тому времени, когда нас сфотографировали и взяли у нас отпечатки пальцев, а мы обменялись визитками с новыми сокамерниками, было уже восемь вечера, и мне хотелось одного – спать. Но тут явилась Эбигейл и нас вытащила.

– Идиотский арест, липа чистой воды, – объяснила она, посасывая сигарету и агрессивно массируя алюминиевый кейс. – Вы подлежите юрисдикции береговой охраны, потому что все происходило в открытом море. Вы работали за пределами городка Блю-Киллс-бич. Поэтому ваш арест сплошная подтасовка. Да и обвинения скорее всего снимут.

– А обвиняют нас в…

– В саботаже трубы, сбрасывающей опасные отходы.

Я уставился на нее во все глаза.

– Ей-богу. В Нью-Джерси это в самом деле преступление. Я не выдумываю.

– Как по-твоему, почему снимут обвинения?

– Потому что иначе компании придется явиться в суд и под присягой показать, что они сбрасывают токсичные вещества. А так они ведь неопасные, верно?

Нил Стивенсон — Зодиак

Техасец Слим принялся рассказывать, как в старые добрые деньки изучал в колледже похоронное дело. Как вводил трупам через сонную артерию формалин, предварительно вытянув из них жидкость, чтобы сохранить плотность мышц и органов.
- Мне нравилось обмывать их. Нужно намылить их и размять, как тесто для хлеба, чтобы формалин разошелся по всему телу. Кожа принимает приятный, естественный оттенок. Это происходит прямо у тебя на глазах. Впрыскиваешь формалин в полость рта, чтобы губы были упругими и имели нормальный цвет. Иначе дядюшка Джо или тетушка Тилли посереют, губы обвиснут и растянутся в стороны. Люди это не любят. Им не нравится эта посмертная усмешка. Они хотят, чтобы их покойники выглядели свеженькими. Чтобы они сказали: "Кажется, будто он просто спит, разве не мило?"
- Хватит, - сказал Карл. - Ты больной чертов псих. Я не собираюсь сидеть здесь и слушать твое дерьмо. Ты на меня жуть наводишь.
Техасец Слим усмехнулся.
- Просто рассказываю тебе, как что работает. Может, когда-нибудь пригодится, сам знаешь.
- Как, черт возьми, такое может пригодиться?
- Ну, сынок... мир сейчас такой мерзкий... разве я не прав? Прав. Сейчас полно всяких гадостей. Лихорадка, чума, вредные микробы. Может, однажды мы все умрем, я ты останешься один. Допустим. И тебе так одиноко, что ты готов оттрахать забор. И вдруг тебе попадается какая-нибудь привлекательная дама, только мертвая...
- Заткнись, упырь ты хренов.
-... поэтому ты применяешь полученные от меня знания. Тащишь ее в ближайший морг и приводишь в порядок. Накрашиваешь, полируешь, укрепляешь ее формы, как следует обрабатываешь женские места дезинфектантом...
- Я тебя предупредил.
- ... прихорашиваешь ее, открываешь себе бутылочку вина. Вот увидишь, что будет. Дай природе взять свое. Но не забывай про колпачки для глаз, дружище. Вставь их под веки... иначе глаза будут выглядеть запавшими. А это отбивает все желание, поверь мне.
- Я убью его, Нэш. Богом клянусь, - сказал Карл.
И похоже, что Джени была готова присоединиться к нему в этом конкретном деле.
Я лишь вздохнул. Это вынужденное бездействие пугало меня, потому что так было всегда. Техасец Слим из кожи вон лез, чтобы досадить Карла, и редко терпел при этом неудачу.
- Смените тему, хорошо? - сказал я.
Техасец Слим пожал плечами, давая понять, что не возражает. Минут пять мы хранили молчание. Но длилось оно не долго. Что не удивительно.

- В Моргантауне прежде чем патогены вышли из-под контроля, - начал Техасец Слим очередную байку, - у нас было несколько крупных крыс. Сам видел. Я зависал с одним китайским парнем, которого звали Рэй Донг. Мы с ним отлично ладили. Одно время он работал в почетном бизнесе бальзамирования, как и ваш покорный слуга, поэтому у нас было много общего...
- Эта история не про гребанные трупы, правда? - спросил Карл.
Техасец Слим рассмеялся, но рассмеялся как-то скрытно, по-заговорщицки, будто у него было несколько забавных анекдотов на тему секса с трупами, но он не хотел ими делиться в присутствии женщины.
- Нет, эта история про крыс. Больших крыс и знакомого парня, по имени Рэй Донг. Он был китайцем. Случилось это в Моргантауне, что в Западной Вирджинии.
- Мы уже поняли, - сказала Джени.
Техасец Слим продолжил:
- Рэй был из тех парней, которые едят все. Собак, кошек, зеленых ползучих тварей. У него был редкий желудок. И ему постоянно хотелось есть. Однажды он говорит мне: "Эй, пошли охотиться на крыс." Я спрашиваю: "На крыс? Зачем? "Чтобы есть", - отвечает он. Некоторые из них довольно крупные. Поймаем одну, поджарим на костре, как свиной шашлык. Только я возьму сердце. Мне больше всего нравится сердце." Я ему: "Я не хочу есть крыс". Он меня все-таки уговорил. Охота на крыс - дело опасное, но Рэй... я просто не мог ему отказать. Есть что-то, получившее дозу радиации, - плохая идея, как все вы знаете. А те огромные черные крысы, о, боже, они все были наверняка облучены. Вы знаете, что бывает, когда начинаешь есть мутантов.
Радиация изменила многие вещи. Ходил слух, что если ты ешь мутировавших тварей, ты впитываешь то, что в них, и приобретаешь их свойства. Это как-то связано с ДНК. В общем, ты - то, что ты ешь. Ты начинаешь есть много крыс, у которых хромосомы одурели от радиации... это влияет на твои гены, и довольно скоро ты начинаешь становится чем-то другим, чем-то, похожим на крысу.
Но это был слух. Только и всего.
- И вот мы отправляемся охотиться на крыс, - сказал Техасец Слим. - Идем ночью, и это мне не нравится. Мы должны прятаться от ночных тварей. Понимаете, в Моргантауне много ночных тварей. К счастью мы находим крыс. Сложно было не найти. Но они перемещаются стаями, поэтому мы не высовываемся. Наконец, видим одну большущую уродливую тварь, размером с свинью. Она жрет чей-то труп, жует руку, будто куриное крылышко. Никогда раньше не видел ничего подобного. Большущая, как я уже сказал. Серая, морщинистая, безволосая, лишь густая черная щетина, как у кабана. Она сразу нас заметила, издала пронзительный визг, словно дикая свинья. Рэй направил луч фонарика прямо ей в морду и... О, Господи и мать пресвятая богородица, ну и уродина же она была. Дряблая, безволосая, огромная слюнявая пасть и черные глаза. Черные блестящие глаза. Сбоку из шеи росла какая-то шишка, будто вторая голова, только недоразвитая.
- Рэй... о, черт, он был реально чокнутым. Он побежал прямо на нее, крича и улюлюкая, а я остался гадить в штаны. У него был "Кольт" 45-ого калибра, и он влепил три пули в эту уродливую тварину. Крыса заверещала и кинулась на Рэя, завалила его прямо у меня на глазах. Бедный Рэй. Она вцепилась ему прямо в лицо и принялась с хлюпаньем жевать. И тут я увидел, что к ее спине прицепилось с дюжину крысят, лысых и похожих на червей, верещащих своими маленькими, розовыми ртами. Я бросился бежать. Последнее, что я слышал от старого Рэя Донга, лучшего китайца, которого я когда-либо знал, это хруст, когда мать-крыса прокусила ему череп.
После этого рассказа на какое-то время наступила тишина. Затем я спросил:
- И к чему вся эта история?
- Просто, чтобы скоротать время.
Чертов Техасец. Он был неисправим. У нас было достаточно проблем и без его баек, которые гарантировали такие кошмары, которые нам еще и не снились. Я знал про таких крыс. Как и остальные... просто мы старались о них не думать. Я мог бы рассказать ему про крысу, которую мы с Шоном и Спексом видели в Кливлендской канализации, но не хотел вспоминать об этом.

Тим Каррэн - Биоугроза

- Несколько лет назад, - говорил Техасец, - я работал в одном причудливом маленьком заведении, под названием "Похоронный дом братьев Хорас". В Лафейетт. Это в Луизиане, Карл, если тебе интересно.
- Да, знаю я, где это, черт возьми.
- У меня возникли... ну, некоторые трудности с одной юной дамой в Нью Иберия. Так что мне пришлось искать приличную работу, чтобы платить алименты. Ну, вы понимаете, - сказал он, усмехнувшись. - Однажды мы получили тело одного преступника по имени Томми Карбон. В уголовных кругах он был известен как Томми Тренога, и причина этому была довольно очевидна. Как бы то ни было, этот бедолага умер в тюрьме. Как я узнал... и извини меня, Джени... этот бедолага мастурбировал по три, по четыре, по пять раз на дню. А потом все стало только хуже, и он принялся заниматься этим каждый час. В камере, в тюремной мастерской, в столовой. Наконец, руководство тюрьмы приказало перевести его в изолятор и привязать к кровати. Бедный Томми. Он лежал там часами, со своим гигантским, постоянно стоящим членом.
- В конце концов, он впал в конвульсии и умер. После чего попал к нам. Понимаете, проблема была в том, что его огромный и чрезвычайно громоздкий член по-прежнему пребывал в состоянии эрекции. Смерть проделывает и не такое. Даже после того, как мы выкачали из него кровь, член у него не улегся, как хорошая собака. Мы накрыли его простыней, и он стал походить на палатку. Как бы то ни было, это мужское достоинство было таким длинным, что мы просто не могли закрыть крышку гроба. Так что, поскольку необходимость является матерью изобретательности...
- Долго мы должны слушать это? - спросила Джени, отмахиваясь от мухи.
- ... мы отпилили его ему циркульной пилой. До жизни не забуду тот день, когда пилил это бревно. Я ощущал себя дровосеком. Натуральное бревно! Я вскрикнул, когда оно упало на пол. Конечно же, наш директор, Арчи Хорас, обладавший самым нездоровым воображением, набил этот колоссальный член, как чучело, покрыл шеллаком, и превратил в прекрасную трость.
- О, заткнись, - сказал ему Карл. - Трость. Господи Иисусе.

Тим Каррэн - Биоугроза

Выпускник естественнонаучного факультета спрашивает «Почему оно работает?» Выпускник технического факультета спрашивает «Как оно работает?» Выпускник экономического спрашивает «Сколько оно стоит?» Выпускник факультета английской литературы спрашивает «Вам это кетчупом полить?»

Роберт Сойер - Гибриды

Эта болезнь или что-то ещё была просто слишком коварной, чтобы иметь естественное происхождение или причудливую мутацию, она была разработана, чтобы делать то, что она делала... придурками в белых лабораторных халатах с не бóльшим состраданием или уважением к человеческой жизни, чем у террористов, закладывающих бомбу в больнице.
Может быть, он был слишком строг с ними, но он так не думал.

Тим Каррэн - Токсичные тени

Джонс мрачно кивнул.
— Двое моих парней мертвы.
— Пеппер сказал, что убил двоих.
— Так и есть.
Крегер вздохнул.
— Один из них — в похоронном бюро. Если он тебе нужен.
Джонс повернулся, и Крегер увидел левую половину его лица, которую покрывала масса шрамов. Отвратительную половину. Как будто кожа на ней загорелась, и кто-то решил затушить огонь топором.
— И какого чёрта мне может понадобиться от трупа? — сказал он, и голос его был холоден, как лед в цистерне.
— Ну… я… это… имел в виду…
Джонс впился в него взглядом, и эти глаза, темные и неумолимые, были вместилищем всех черных тайн и злодеяний, известных человеку. Если бы они были клинками, они бы уже вонзились Крегеру в живот. Он отвернулся, зажав сигарету между тонкими и сухими, как полоски вяленого мяса, губами.

Тим Каррэн - Мрачные всадники

Героизм – это замечательно. Однако зачастую его трактуют неверно. По правде говоря, мы трактуем героизм так, как нам удобно. Чтобы самим себе казаться пусть чуточку, но героями. Хотите верьте, хотите нет, но это так. Скажу по секрету, вы просто боитесь себе в этом признаться.
Если собрать все истории про героев – тех, кто рисковал своей жизнью ради других; тех, кто выстоял в заведомо проигрышной битве; тех, кто безрассудно бросался навстречу опасности с самоуверенностью чемпиона по нырянию с самого высокого трамплина, – можно обнаружить одну закономерность. А если точнее, то две.
Первая закономерность – героем можно стать. Правда, в этом нет и не будет заслуги государства и армии. Это волеизъявление индивида. Герой – это тот, кто поставил цель и шел к ней. Тренировался, переделывал себя… Героизм, как кажется большинству из нас, – явление совершенно спонтанное, однако на самом деле это результат подготовки, длившейся всю предшествующую жизнь героя.
Если вы пожелаете узнать у героя, зачем он рисковал жизнью, пожалуйста, не делайте этого, вручая ему медаль на глазах у толпы народа. Ведь правда в том, что подвиг почти наверняка совершался не ради страны. И не ради принципов. Какую цивилизацию, эпоху и идеологию ни возьми, у героев неизменно обнаруживается один и тот же незамысловатый мотив. Герои совершают свои подвиги ради друзей.

Брендон Сандерсон - Локон с Изумрудного моря

В общем, атмосфера была мрачной, местность – убогой, пейзаж – удручающим. А еще я забыл рассказать вам о смертоносных спорах.

Брендон Сандерсон - Локон с Изумрудного моря

Следовало задуматься об этом раньше и построить план, прежде чем решаться на столь отчаянную вылазку. С другой стороны, планы строят те, кто не умеет жить настоящим, а Локон себя к таковым не относила.

Брендон Сандерсон - Локон с Изумрудного моря

Колдунья сидела за столом подле книжных стеллажей и что-то с ленцой просматривала на ноутбуке. На коленях у нее сидел белый пушистый кот… Ой, я сказал «на ноутбуке»? Женщина сидела за столом и что-то с ленцой просматривала на своей магической дощечке, которая услужливо показывала ей все происходящее снаружи. Иногда дощечка демонстрировала игральные карты; Колдунья на досуге зачем-то двигала их с места на место.

Брендон Сандерсон - Локон с Изумрудного моря

– Все принялись ставить тревожные кнопки, – сообщила Китти. – Хорс сказал, что позвонил насчет этого и ему ответили, что смогут приехать и осмотреть дом только через три недели. Я не знаю, как мы будем жить все это время. Хорс говорит, что волноваться не о чем, так как у него есть ружья, но, поверь мне, с этим человеком я ходила на охоту на голубей – он едва может попасть даже в небо.
Следующей была Слик.
– Все утро я молилась за тебя.
– Спасибо, Слик.
– Я слышала, что племянник миссис Сэвидж приехал сюда откуда-то с севера.
Ей не потребовалось давать каких-либо дальнейших разъяснений. Все знали, что север более или менее везде одинаков: беззаконен, относительно дик, и, хотя там есть хорошие музеи и статуя Свободы, северяне настолько безразличны друг к другу, что могут позволить людям умирать прямо на улице.
– Лиланд сказал мне, – продолжила Слик, – что несколько агентов по недвижимости заходили и пытались уговорить племянника выставить дом на продажу, но он не хочет этого делать. Никто из них не видел миссис Сэвидж, когда был там, племянник говорил, что она очень слаба и не встает с постели. Как твое ухо?
– Часть его она проглотила.
– Какая жалость! – посочувствовала Слик. – Это были такие замечательные сережки!
Позже в тот же день снова позвонила Грейс и сообщила шокирующую новость:
– Патриция? Это Грейс Кавана. Я только что узнала от Бена, что миссис Сэвидж час назад скончалась.
Патриция внезапно ощутила страшную слабость и едва не упала. На кухне как будто выключили весь свет – стало темно и неуютно. Желтый линолеум показался ей протертым до дыр, она различала каждую царапину, каждое пятно, оставленное грязными руками возле выключателя.
– Как? – спросила она.
– Это не бешенство, как ты, наверное, подумала. Какое-то заражение крови. Она страдала от недоедания и была сильно обезвожена. А еще на ней нашли множество инфицированных язв и порезов. Бен сказал: врачи удивились, что она протянула так долго. Он даже сказал, – тут Грейс понизила голос, – что у нее были следы от инъекций на внутренней стороне бедра. Наверное, она колола себе какие-то болеутоляющие. Уверена, никто из семьи не хотел бы, чтобы это выплыло наружу.
– От всего этого я чувствую себя такой несчастной.
– Ты опять про эти сережки? – возмутилась Грейс. – Если бы даже ты смогла вернуть ту, что она проглотила, смогла бы ты заставить себя снова надеть ее? Зная, где она побывала?
– Я думаю, что нужно зайти к нему и что-нибудь принести, – предположила Патриция.
– Принести что-то племяннику? – почти по слогам проговорила Грейс, постепенно повышая голос так, что слово «племянник» было произнесено тоном, в котором слышались явные нотки недоверия.
– Его тетя скончалась, – попыталась объяснить Патриция. – Я должна что-то сделать.
– Зачем? – недоуменно спросила Грейс.
– Что лучше: принести ему цветы или что-нибудь съестное?
На том конце провода возникла долгая пауза, затем Грейс твердо проговорила:
– Я не уверена, как надо относиться и какие шаги предпринимать по отношению к семье, член которой откусил тебе ухо, но если ты абсолютно уверена, что визит необходим, то я бы точно не советовала брать с собой ничего съестного.

Грейди Хендрикс - Руководство по истреблению вампиров от книжного клуба Южного округа

– Некоторые люди читают книги, чтобы лучше понять собственную жизнь, – сказал Джеймс Харрис, и Кори поежилась под его пристальным взглядом. – Вот, например, что читаешь ты?
– «Гамлета». Это у Шекспира.
– Подходящее чтение. Но я имел в виду то, что ты читаешь для себя, не то, что требуют по учебе.
– У меня нет времени сидеть над книжками. Я вообще-то в школу хожу. И я – капитан футбольной и волейбольной команд.
– Читатель проживает множество жизней, – сказал гость. – У человека, который не читает книг, жизнь всего одна. Но если ты счастлива делать и читать только то, что тебе задают, – вперед! Не мне тебя останавливать. Мне просто кажется, что это грустно.

Грейди Хендрикс - Руководство по истреблению вампиров от книжного клуба Южного округа

– Очень странное, – настаивала Патриция. – Первоклассники кончают жизнь самоубийством. На меня напали в моем собственном дворе. У Дестини Тейлор такая же отметина на теле, как и у миссис Сэвидж. Пропала Франсин. В каждой книге, что мы читали, говорится, что никто не думал, что происходит нечто плохое, пока не становилось слишком поздно. Мы живем здесь, здесь живут наши дети, это наш дом. Неужели вы не хотите сделать все возможное, чтобы он и дальше оставался безопасным?
Вновь возникла долгая пауза. Затем Китти проговорила:
– А что, если она права?
– Прошу прощения? – не поняла Грейс.
– Мы знаем Патрицию целую вечность, – продолжила Китти. – И, если она говорит, что видела, как он что-то делал с ребенком в своем фургоне, я ей верю. Я хочу сказать, в общем, есть кое-что, что я поняла из всех прочитанных нами книг: иногда полезно быть параноиком.
Грейс поднялась и сказала:
– Я ценю нашу дружбу, Патриция. И я готова снова быть тебе другом, когда ты очнешься от своих иллюзий. И не думаю, что, если кто-то будет потворствовать твоим заблуждениям, это пойдет тебе на пользу.
Слик тоже встала и подошла к книжному шкафу, наполненному книгами с заголовками вроде: «Сатана, тебе не получить детей наших», вытащила Библию и, полистав, зачитала:
– «Есть род, у которого зубы – мечи, и челюсти – ножи, чтобы пожирать бедных на земле и нищих между людьми. У ненасытимости две дочери: „давай, давай!“ Вот три ненасытимых, и четыре, которые не скажут: „Довольно!“» Притчи, глава тридцатая, стихи четырнадцать и пятнадцать.
Она перевернула еще несколько страниц:
– Послание к Ефесянам, глава шестая, стих двенадцатый: «Потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных».
Затем она, широко улыбаясь, обвела всех взглядом:
– Я знала, что мое испытание придет. Знала, что однажды Господь отправит меня на бой с самим дьяволом и проверит веру мою в сражении с его подлыми уловками. Это так волнующе, Патриция!
– Ты нас разыгрываешь? – спросила Мэриэллен.
– Дьявол явился за нашими детьми. Мы должны верить праведным и повергать нечестивых. Патриция праведна, потому что она моя подруга. И если она говорит, что Джеймс Харрис среди нечестивцев, наш христианский долг – повергнуть его.
– Единственное, что здесь повержено, – это твои мозги, – произнесла Мэриэллен и повернулась к Грейс: – Но не могу сказать, что она неправа.

Грейди Хендрикс - Руководство по истреблению вампиров от книжного клуба Южного округа

– Ты хоть знаешь, на кого работаешь? – спрашивает Тревин.
– О чем это он?
– Решил, что ты работаешь на меня, – объясняет Амос.
– А не наоборот?
– В его мире такое невозможно. – Амос закуривает сигарету. – Видите ли, сенатор, мы с Миной совершенно случайно нашли друг друга после одной из ваших чисток. Двое потерпевших кораблекрушение бедолаг, мы плавали среди обломков наших агентств. Я – мускулы. Она – мозг. На самом деле она тоже в основном мускулы. – Он оглядывается на Мину. – Как тебе удалось запихать его в бельевую тележку?
– Уложила ее боком на него, потом черенком швабры поставила на колеса вместе с ним.
– Умница! – Амос расплывается в улыбке. – Дайте пятифутовой бюрократке рычаг, и она перевернет планету. Или, на худой конец, двухсотдвадцатифунтового жлоба.

Паоло Бачигалупи - Обмелевшее государство

– Мало кто из жителей Орготы умеет по-настоящему готовить. Ненавижу Оргорейн? Нет, с какой стати? Как можно ненавидеть или любить целую страну? Тайб, правда, что-то в этом духе вещает, но я его способностями не обладаю. Я знаю каких-то определенных людей, города и фермы, холмы и реки, я знаю горы, знаю, как солнце скрывается за холмом на том или ином краю пашни; но какой смысл в том, чтобы проводить через все это границы и называть отрезанный таким способом кусок земли государством и переставать любить то, к чему новое название этого государства относится? Что значит любовь к своей стране? Ненависть к тому, что находится за ее пределами? И то и другое одинаково плохо. А может, это просто любовь к самому себе? Это, в общем, естественно, только не стоит превращать любовь к себе в добродетель или… в профессию. Поскольку я люблю жизнь, я люблю и холмы княжества Эстре, но такая любовь никак не сопряжена с ненавистью, якобы определяемой территориальными границами. Иное понимание вещей мне, я полагаю, неведомо и недоступно.
В данном случае слово «понимание» было им явно употреблено в ханддаратском смысле: не воспринимаю абстракций, но воспринимаю конкретную вещь как таковую. В подобном мировосприятии было нечто женское, некий отказ от голых абстракций, от понятий идеального, некая покорность данности; мне лично это скорее было даже неприятно.
И все же, стараясь объяснить получше, он добавил:
– Человек, который не отвергает плохое правительство своей страны, глуп. Если бы нашей планетой правили хорошие люди, с какой радостью я служил бы им!

Урсула Ле Гуин - Левая рука тьмы

Маркуса толком не знал никто. Учителя старались относиться к нему «нормально». На практике это означало, что его никогда не выделяли из прочих и по возможности предоставляли самому себе. Обращаясь к Маркусу, Александр порой ловил себя на какой-то неестественно бесцветной интонации и знал, что он такой не один. Впрочем, это могло быть и потому, что, в противоположность отцу, Маркус был неестественно бесцветным существом.

Антония Байетт - Дева в саду

– Я не зову вас в церковь. Я прошу мисс Поттер помочь мне с одним делом.
– Напрасно не зовете. Какой же вы после этого священник? Где ваша вера? О, церковь не только мертва, она гниет!

Антония Байетт - Дева в саду

– И почему это люди мешают другим худеть? Каждый стремится что-нибудь сладенькое подсунуть. Даже забавно…
Услышал собственный голос:
– И не только худеть. Люди вообще стремятся помешать человеку в борьбе с искушением. Любым.

Антония Байетт - Дева в саду

– Ты еще очень молода…
– Знаю и потому дозреваю с максимальной скоростью. Если и дальше так пойдет, то скоро буду достойна рассмотрения.

Антония Байетт - Дева в саду

Когда тебя окунают в таз с дерьмом, постарайся не вдохнуть

Дэвид Дж. Шоу — Шахта