– Погодите, вы что, хотите вернуться во Взаимозависимость на этом корабле? – спросил Шенвер. – Я не могу. У меня нет генератора поля.
Все ошеломленно уставились на него.
– Шучу, – улыбнулся он. – Конечно есть.
– Надо поговорить о вашем чувстве юмора, – сказал Марс, когда все оправились от легкого сердечного приступа. – Похоже, пребывание в не вполне живом состоянии всерьез на него повлияло.
– Оно и раньше было таким же, – ответил Шенвер. – Как по-вашему, я умер?

Джон Скальци — Всепоглощающий огонь

Итак, в восьмидесятых ЦРУ… — она обернулась к Киту и весело пояснила: — вот тут в игру вступает теория секретных материалов — наняло действительно талантливых лингвистов для разработки секретного оружия: невероятно сложного способа говорить о политике, который на самом деле не имел никакого смысла, но быстро распространился по всем университетам мира благодаря своему впечатляющему внешнему эффекту. И сразу же, люди, которые использовали такой способ говорить, просто прицепили свой вагон к движению за гражданские права, а все остальные позволили им присоединиться, так как считали их безобидными. Но затем они забрались на поезд мира и вышвырнули машиниста. Итак, вместо того, чтобы отправиться к людям во власти и сказать: «Как насчет отстаивания всеобщих принципов, в которые, как вы утверждаете, вы верите?» люди из движения за социальную справедливость в итоге говорили примерно следующее: «Мой нарратив правды соперничает с вашим нарративом правды!» А люди во власти отвечали: «Горе мне! Вы бросили меня в терновый куст!» А все остальные сказали: «Кто эти идиоты? Почему мы должны доверять им, если они даже говорить нормально не умеют?» И ЦРУ было счастливо. И люди во власти были счастливы. А секретное оружие поселилось в университетах на долгие годы, потому что те, кто участвовал в заговоре, были слишком смущены, чтобы признаться, что они натворили.

Грег Иган — Теранезия

– Не перестаю поражаться – как ты это делаешь? – тихо сказал М-Бот. – Ты обрабатываешь данные быстрее, чем мои процессоры. Как будто ты вообще… не человек.
Я скрипнула зубами, собралась и, развернув корабль, погналась за отставшим от остальных дроном.
– Между прочим, это был комплимент, – добавил М-Бот. – Не то чтобы люди были чем-то плохи. Я нахожу их хрупкость, эмоциональную нестабильность и иррациональную природу очаровательными.
Этого крелла я тоже уничтожила, омыв корпус своего корабля в свете его огненной кончины. Потом увернулась от выстрелов двух других дронов. Хотя пилотов в них не было, в глубине души я даже испытывала к ним жалость, ведь в моем лице они пытались противостоять некой неумолимой и необъяснимой силе, не подчиняющейся правилам, по которым играли все остальные.
– Вероятно, – продолжал М-Бот, – я отношусь к людям подобным образом исключительно потому, что меня так запрограммировали. Но с другой стороны, это ничем не отличается от инстинкта, программирующего птицу-мать любить скрюченных лысых уродцев, которые вылупились из ее яиц, верно?

Брендон Сандерсон — Видящая звезды

Единственным моим козырем было то, что Куна, как ни удивительно, считал, что я «знаю, что делаю».

Брендон Сандерсон — Видящая звезды

– Да. Когда вы усиленно размышляете, у вас появляется очень милая морщинка, вот тут… – Она касается пальцем моего лба у переносицы. – Так о чем же вы задумались?
– Пока не знаю.
– Прошу вас, не делайте этого при встрече с моей бабушкой.
– Мне нельзя морщить лоб?
– Нет, вам нельзя думать.
– Это почему?
– Бабушка не любит мужчин, которые много думают. Она считает это признаком лености.

Стюарт Тёртон — Семь смертей Эвелины Хардкасл

Лора бросает взгляд на часы, стоящие на ночном столике. Почти половина восьмого. Как ее угораздило купить эти уродливые часы с квадратным зеленым циферблатом в прямоугольном черном бакелитовом саркофаге? Какая глупость! И как ей не стыдно сейчас читать! Ведь сегодня день рождения Дэна! Вместо того чтобы валяться в постели, ей давно бы следовало принять душ, одеться, приготовить Дэну и Ричи завтрак. Она слышит, как внизу Дэн сам что-то готовит, возится с Ричи. Ей давно нужно было спуститься к ним, не так ли? В новом халате она должна была бы стоять сейчас у плиты, поддерживая веселую, непринужденную беседу. Но вышло так, что, когда несколько минут назад она разлепила глаза (в восьмом часу!) еще в полусне, в этом подобии мерцающего вдали летательного аппарата, равномерно бухающего, как механическое сердце, все слышнее и слышнее, то почувствовала себя ужасно гадко и неприютно — знакомое зябкое ощущение, не предвещающее ничего хорошего. Нет, сегодняшний день не будет легким. Ей опять придется преодолевать неверие в свои силы и в реальность этого дома, и не случайно поэтому, взглянув на новую книгу, лежащую поверх той, что она дочитала вчера, она потянулась к ней почти инстинктивно, как если бы чтение было первоочередным делом дня, единственным адекватным способом перехода от сна к исполнению долга. Она беременна и поэтому может позволить себе определенные слабости. Например, читать, сколько вздумается, валяться в постели, плакать и раздражаться без повода.

Майкл Каннингем — Часы

Люди все извратили.
Судак все перепутала.
Совсем неправильно понимает безопасность.
Безопасность – это не утрата свободы. Безопасность – это свобода быть свободным.
Глупые люди.
Глупая Судак.
Променяйте свободу на безопасность – и вы отдадите победу в руки противнику.
Лучше умереть свободным, чем жить в плену.

Гарет Пауэлл — Свет невозможных звезд

– Ты что, питомца завел, Овес? – спросил Хорек, глядя на полурослицу с широкой ухмылкой. – Ей, наверное, удобно было лизать твой зад, пока ты трахал своего свина все эти месяцы.
– Вообще-то, – ответила Жрика, – он просто смачивает мою пустую глазницу слюной и тычется в нее. – Затем посмотрела на Хорька и приподняла повязку. – У тебя наверняка стручок достаточно мелкий. Хочешь попробовать?
Хорек ухмыльнулся еще шире.
– Может быть.

Джонатан Френч — Реальные ублюдки

– У нас гости, – ответил Облезлый Змей, но ничего больше не добавил.
Блажка обвела свое копыто тяжелым взглядом.
– Кто-нибудь хочет что-то рассказать, нахрен?
– Скажи ей, Дуболом, – проговорил Хорек, наклонив голову.
Немой полукровка нахмурился.

Джонатан Френч — Реальные ублюдки

– Замечательно. Для начала позвольте сказать, как мы рады, что познакомились с Анни. Вам повезло!
– Спасибо, – ответил Сэм, хотя ему всегда казалось, что говорить мужчине о том, как ему повезло с женой, – это проявлять к нему неуважение.

Амор Тоулз — Вы прибыли в конечную точку маршрута

– Етить-колотить, парень, что ж ты в мясники не пошел, тебе ж туда прямая дорога.
С его мнением соглашались не все.
Мерет перевел взгляд с колена Синдры, теперь обернутого свежими вымоченными в обеззараживающем составе бинтами, на ее же лицо, искаженное болью – с глубоким недовольством, которое, как он понадеялся, в достаточной, чтобы выказать всю его усталость от этой шутки, мере увеличили его очки.
– Сама-то, видать, не туда свернула, – сказал он пациентке, которая стала таковой совсем недавно. – Думал, солдат должен быть слеплен из чего покрепче.
– Ну, если бы звали меня Синдра Крепкая – то не вопрос, – прорычала женщина. – А раз уж Великий Генерал счел подходящим поименовать меня Синдра Честная, я любезнейшим образом обращу твое внимание, что вот эта херня, – она обвела жестом бинты, – болит, блядь.
– Уверяю тебя, болит куда меньше, чем инфекция, которую не пропускает мазь, – отозвался Мерет, накрепко затягивая повязку, и осмелился сверкнуть кривой усмешкой. – И тебя предупреждали, как важно держать сустав чистым, а значит, во имя честности, полагаю, могу сказать «я же говорил»?

Сэм Сайкс - Десять железных стрел

В действительности он уловил только около половины – прежде чем ринулся, как гребаный кретин, к останкам судна.
Мерет понимал, что это глупо. Но также глупо было являться в Долину помогать людям, еще глупее – вообще становиться аптекарем, так что причин останавливаться сейчас он не видел.

Сэм Сайкс - Десять железных стрел

– Какой смысл заставлять нашу грубую физическую силу это вытворять?
Джеро покачал головой и от души глотнул вина.
– Агне у нас не грубая физическая сила.
Я мигнула.
– Чего? Она же огромная.
– Это ее сильная сторона. Одна из многих. – Джеро постучал по краю бокала. – Грубая физическая сила – это ты. А она – очарование.
– Это почему я?!
– Потому что из вас двоих только у одной есть история о том, как она забила военачальника до смерти пустой бутылкой из-под виски.
Я скрипнула зубами. Не то чтобы я могла с этим поспорить – черт, да та бутылка даже не была пустой, когда я начала его колотить. Но все-таки странно, что не было ни одной истории о том, насколько я очаровательна.
Загадка, блядь.
Джеро, наверное, заметил у меня на лице ступор, потому как его ухмылка стала невыносимо шире.

Сэм Сайкс - Десять железных стрел

Where lies the strangling fruit that came from the hand of the sinner I shall bring forth the seeds of the dead to share with the worms that gather in the darkness and surround the world with the power of their lives while from the dimlit halls of other places forms that never were and never could be writhe for the impatience of the few who never saw what could have been. In the black water with the sun shining at midnight, those fruit shall come ripe and in the darkness of that which is golden shall split open to reveal the revelation of the fatal softness in the earth. The shadows of the abyss are like the petals of a monstrous flower that shall blossom within the skull and expand the mind beyond what any man can bear, but whether it decays under the earth or above on green fields, or out to sea or in the very air, all shall come to revelation, and to revel, in the knowledge of the strangling fruit—and the hand of the sinner shall rejoice, for there is no sin in shadow or in light that the seeds of the dead cannot forgive. And there shall be in the planting in the shadows a grace and a mercy from which shall blossom dark flowers, and their teeth shall devour and sustain and herald the passing of an age. That which dies shall still know life in death for all that decays is not forgotten and reanimated it shall walk the world in the bliss of not-knowing. And then there shall be a fire that knows the naming of you, and in the presence of the strangling fruit, its dark flame shall acquire every part of you that remains.

Jeff VanderMeer — Annihilation

— У нас был красивый дом, — сказала она. — Намного лучше этого. Но поверь мне, мы скоро привыкнем и всё станет как обычно.
(Дорогие читатели, Муми-мама сильно заблуждалась. Никакого «как обычно» быть не могло, потому что дом, в котором они очутились, не был обычным домом и прежние жильцы не были обычными жильцами. Но больше я пока что ничего не скажу.)

Хеннесси огляделся по сторонам. Где-то здесь наверняка найдется кровь. Разве на батискафе не должен быть солидный запас? Вдруг возникнет необходимость сделать переливание прямо на борту? Как вообще можно отправляться куда-либо без крови?
Взгляд его блуждал по рубке и вдруг наткнулся на собственную руку. Под кожей пульсировала синяя жилка.
– Ага, – широко улыбнулся Хеннесси, – вот где вы ее прячете.

Брайан Эвенсон - Мученик

Какое счастье, что есть родственники. И какое счастье, что вас разделяет несколько тысяч миль. Когда все собирались дома одновременно, я выдерживал не более получаса, после чего сбегал в подвал. Минут через десять ко мне обычно присоединялся папа. Мы демонстративно закатывали глаза и, не говоря ни слова, садились читать или смотреть телевизор. Мы с отцом по своей природе были одиночками и могли часами находиться в одной комнате, не говоря друг другу ни слова. У моей матери от этого срывало крышу.

Деннис Тейлор - Мы – Легион. Мы – Боб.

- Мы не думаем, мы делаем.

Дракс, Стражи галактики 3

Пиарщик развернул плакат с пипеткой и цистерной. Я побежал к «омни» за своим – с банановой кожурой на футбольном поле. Он говорил про хлорид натрия и двуокись кислорода, я парировал, мол, если назвать динамит тринитротолуолом, он не станет от этого безопаснее. Раскатав карту завода и карту Блю-Киллс, он показал, где большая труба проходит под городом к пляжу. Меня это вполне устроило. Если хочет показывать, как токсичные отходы текут под жилыми домами, пусть его. Я вообще не мог понять, о чем он думает. Зачем ему на это упирать? Полистав их пресс-пакет, я нашел ту же карту, подземная труба на ней была отмечена маркером. А ведь именно ее им следовало бы скрывать.

А потом гад положил меня на обе лопатки. Едва не поимел всухую.

– Заткнув диффузор на конце этой трубы, сотрудники «ЭООС» идут на риск, что труба взорвется где-то вот здесь… – он указал на жилой район, – …и выбросит вещества в почву. Думаю, это развеивает ложное впечатление, которое могло сложиться, будто их заботит благосостояние жителей Блю-Киллс. Говоря просто и ясно, эти люди…

– Он хочет сказать, – крикнул я, подступая к нему сзади и поднимая повыше салатник, – что их труба, по которой проходят тонны токсичных отходов, – я указал на его же карту, – настолько ненадежна и так плохо обслуживается, что не прочнее нехитрой конструкции из салатника и унитазной прокладки, которую мы придумали на ходу.

Мужик сдулся на глазах. И ни за что не желал оборачиваться.

– И если эти вещества так безопасны, как он утверждает, то почему он беспокоится, что они попадут в почву? Почему он приравнивает их к угрозе терроризма? Из его собственных слов следует, насколько они безвредны.

И наконец, я получил возможность нанести мой традиционный coup de grace, а именно поднес пиарщику полный стакан жуткой черной слизи и предложил выпить.

Иногда мне пиарщиков жалко. Они ни черта не смыслят ни в химии, ни в экологии, ни в каких-либо технических проблемах. Им просто изложили официальную позицию и велели ее озвучить. Моя работа – делать так, чтобы их уволили. Первые несколько раз я был на седьмом небе, чувствовал себя карающим ангелом. Теперь я стараюсь их перевоспитать. Я не давлю, не выставляю их идиотами перед камерами, если они только сами не подличают, набрасываясь на меня или на «ЭООС». Я в ответе за то, что уволили уйму людей: охранников, пиарщиков, инженеров, и это самая тягостная часть моей работы.

Нил Стивенсон — Зодиак

Каждому разрешили один телефонный звонок. Я свой использовал, чтобы заказать пиццу. Мы уже известили головной офис «ЭООС» в Вашингтоне, и оттуда отрядили Эбигейл, нашего самого агрессивного юриста нападения. Она уже вылетела – вероятно, на бронированном вертолете с пушками.

К тому времени, когда нас сфотографировали и взяли у нас отпечатки пальцев, а мы обменялись визитками с новыми сокамерниками, было уже восемь вечера, и мне хотелось одного – спать. Но тут явилась Эбигейл и нас вытащила.

– Идиотский арест, липа чистой воды, – объяснила она, посасывая сигарету и агрессивно массируя алюминиевый кейс. – Вы подлежите юрисдикции береговой охраны, потому что все происходило в открытом море. Вы работали за пределами городка Блю-Киллс-бич. Поэтому ваш арест сплошная подтасовка. Да и обвинения скорее всего снимут.

– А обвиняют нас в…

– В саботаже трубы, сбрасывающей опасные отходы.

Я уставился на нее во все глаза.

– Ей-богу. В Нью-Джерси это в самом деле преступление. Я не выдумываю.

– Как по-твоему, почему снимут обвинения?

– Потому что иначе компании придется явиться в суд и под присягой показать, что они сбрасывают токсичные вещества. А так они ведь неопасные, верно?

Нил Стивенсон — Зодиак

Техасец Слим принялся рассказывать, как в старые добрые деньки изучал в колледже похоронное дело. Как вводил трупам через сонную артерию формалин, предварительно вытянув из них жидкость, чтобы сохранить плотность мышц и органов.
- Мне нравилось обмывать их. Нужно намылить их и размять, как тесто для хлеба, чтобы формалин разошелся по всему телу. Кожа принимает приятный, естественный оттенок. Это происходит прямо у тебя на глазах. Впрыскиваешь формалин в полость рта, чтобы губы были упругими и имели нормальный цвет. Иначе дядюшка Джо или тетушка Тилли посереют, губы обвиснут и растянутся в стороны. Люди это не любят. Им не нравится эта посмертная усмешка. Они хотят, чтобы их покойники выглядели свеженькими. Чтобы они сказали: "Кажется, будто он просто спит, разве не мило?"
- Хватит, - сказал Карл. - Ты больной чертов псих. Я не собираюсь сидеть здесь и слушать твое дерьмо. Ты на меня жуть наводишь.
Техасец Слим усмехнулся.
- Просто рассказываю тебе, как что работает. Может, когда-нибудь пригодится, сам знаешь.
- Как, черт возьми, такое может пригодиться?
- Ну, сынок... мир сейчас такой мерзкий... разве я не прав? Прав. Сейчас полно всяких гадостей. Лихорадка, чума, вредные микробы. Может, однажды мы все умрем, я ты останешься один. Допустим. И тебе так одиноко, что ты готов оттрахать забор. И вдруг тебе попадается какая-нибудь привлекательная дама, только мертвая...
- Заткнись, упырь ты хренов.
-... поэтому ты применяешь полученные от меня знания. Тащишь ее в ближайший морг и приводишь в порядок. Накрашиваешь, полируешь, укрепляешь ее формы, как следует обрабатываешь женские места дезинфектантом...
- Я тебя предупредил.
- ... прихорашиваешь ее, открываешь себе бутылочку вина. Вот увидишь, что будет. Дай природе взять свое. Но не забывай про колпачки для глаз, дружище. Вставь их под веки... иначе глаза будут выглядеть запавшими. А это отбивает все желание, поверь мне.
- Я убью его, Нэш. Богом клянусь, - сказал Карл.
И похоже, что Джени была готова присоединиться к нему в этом конкретном деле.
Я лишь вздохнул. Это вынужденное бездействие пугало меня, потому что так было всегда. Техасец Слим из кожи вон лез, чтобы досадить Карла, и редко терпел при этом неудачу.
- Смените тему, хорошо? - сказал я.
Техасец Слим пожал плечами, давая понять, что не возражает. Минут пять мы хранили молчание. Но длилось оно не долго. Что не удивительно.