— Очень! Но разве тебе, такому сильному, не по силу одолеть реальность — хотя бы ненадолго?
— Что ты хочешь сказать?
— Слабые верят в то, во что вынуждены верить. А сильные верят в то, во что хотят, и заставляют это стать реальностью. Кто есть Автарх, как не человек, верящий в то, что он — Автарх, и силой собственной веры заставляющий и других верить в это?

Джин Вулф — Пыточных дел мастер

– Да, сэр. Я… скажем, я не слишком поладил со своим бывшим начальством. Но заверяю вас, что я… Вуд поднял костлявую руку и покачал головой:
– Оставь это, сынок. Оставь. Меня не интересует, что случилось. Ты сейчас здесь, и мы оба должны извлечь из этого факта все самое хорошее, не так ли?

Бригада Боло

– Я не знал, что такое технически возможно.
Эрвин пожал плечами.
– Век живи – век учись. Я вроде Старшего брата. У меня есть доступ к самым немыслимым вещам.

...
когда-то бывшем загородным домом главы хеджевого фонда.

– Вы бы уже определились, – злорадно заметил Маевский. – То вы социал-атеистов поддерживаете, то с паперти не уходите…
– Енто вопрос токмо емкости ентого… ну, мозга. В моему есть место и на социлизм, и на Бога, – заявила служанка.

Адам Пшехшта — Тень

Я представляла себе, что эти разбитые каменные глыбы – на самом деле искалеченные тела моих врагов, они лежали там с раздробленными костями и тянули вверх дрожащие руки в жесте полного и безоговорочного поражения.
Я была очень странным ребенком.

Брендон Сандерсон — Устремленная в небо

– Ты – мой единственный источник информации, – сказал М-Бот. – Если ты говоришь мне то, что не является правдой, что я могу поместить в свои банки памяти? Ведь так я рискую сохранить ложные данные.
– Мы все живем с этим риском, М-Бот, – вздохнула я. – Мы не можем знать всего – и что-то из того, что мы считали правдой, может оказаться ложью.
– Тебя это не пугает?
– Конечно пугает. Но если это поможет, я постараюсь не врать тебе.

Брендон Сандерсон — Устремленная в небо

– Тогда придумай объяснение получше – почему они врут всем? – сердито спросила я.
– Одно могу предложить я, – бодро сказал М-Бот. – Весомый аргумент в пользу порождаемого людьми хаоса.
– Чего-чего? – переспросил Тор.
– Весомый аргумент в пользу порождаемого людьми хаоса – ВАППЛХ. Это чрезвычайно распространенный и хорошо задокументированный феномен. В моих банках памяти есть много работ, посвященных ему.
– И что это такое? – спросила я, зарывшись в проводку.
М-Бот часто говорил что-нибудь странное в таком же духе, и я научилась просто смиряться с этим. Отчасти потому… ну, он говорил интересные вещи. У него был очень своеобразный взгляд на мир.
Я продолжала надеяться, что какой-нибудь из подобных разговоров позволит извлечь полезную информацию из его банков памяти, а то, что они выводили из равновесия Тора, было дополнительным бонусом.
– ВАППЛХ связан со свободой воли, – сказал М-Бот. – Люди – единственные существа, обладающие свободой воли. Мы знаем об этом, так как вы заявляете, что она у вас есть, а я как бездушная машина должен принимать ваши слова на веру. Кстати, а каково это – чувствовать себя самодетерминированным?
– Понятия не имею, – сказала я.
– Это похоже на то, как попробовать мороженого?
– Н-нет, вряд ли.

Брендон Сандерсон — Устремленная в небо

... тебе придется выбирать, кто ты. Наследие и память о прошлом могут сослужить нам службу. Но нельзя допускать, чтобы они определяли твою суть. Когда наследие вместо вдохновения становится клеткой, это ничем хорошим не кончится.

Брендон Сандерсон — Устремленная в небо

— Вы должны найти способ.
— Вы — генерал. Искать способы — ваше дело.
— Я этим и занимаюсь. И поэтому перекладываю ответственность на вас.

Джон Скальци — Последняя колония

Хороший мартини должен быть таким, как поверхность Луны: холодным, сухим, бескомпромиссным, опасным. Строгим и красивым.

Йен Макдональд — Восставшая Луна

– Я всегда болтаю, когда вокруг животные, их это успокаивает.
– Меня это… раздражает, – ворчит Диада.
Но девочка ее не слышит.
– Мой дядя любит поговорить. Он считает, что, говоря, можно избавиться от ненужного. Все равно как проветрить сарай. Но только проветриваешь не сарай, а себя. Это не точные его слова, но, кажется, он именно это имел в виду. Мой дядя мастер по части слов.

Питер Ньюман — Злость

– Почти готово. Думаешь, их устроит твоя награда?
– Ха! Хорошего торговца никогда ничего полностью не устраивает. Но даже плохие торговцы знают, что сегодня Эззи провернул много удачных сделок.

Питер Ньюман — Злость

– Значит, вы разочаровались во мне из-за того, что я получил стипендию в Кембриджском университете?
– И ведь как все это было сделано – тайком, исподтишка! Ты ни с кем не посоветовался, ни у кого не спросил разрешения. Ты не занимался дополнительно. Да и средств у тебя, насколько я понимаю, нет. Подобные дела так не делаются!
Я смотрел на Констанс, слушал ее и думал о том, что она, по всей вероятности, не в себе. Нет, ее нельзя было назвать умалишенной в обычном смысле этого слова. Эта была особая разновидность сумасшествия, когда человек настолько убежден в правильности своего представления о мире, что не в состоянии видеть многие очевидные вещи – и потому фактически является помешанным. Для Констанс я был мятежником, разрушающим привычный порядок вещей.

Клэр Норт — Пятнадцать жизней Гарри Огаста

— Знаешь, я никогда не верил ни в какие высшие силы. Именно поэтому у меня было столько проблем с алкоголем. Возможно, все это время я ошибался. Возможно, случившееся здесь — урок, который мне преподали эти гребаные высшие силы.
Настала очередь Обри сдерживать слезы.
— Прости, Ной. Этого не должно было случиться. Я не должна была… вести себя так.
— Не извиняйся. Ты права. Я заслужил это. Заслужил все плохое, что когда-либо со мной происходило.
Ник вздохнул.
— Мужик, не стоит искать в том, что здесь случилось, скрытый смысл. Вселенная не пытается чему-то тебя научить. Жизнь — это череда случайных событий. Доказательство этому находится вокруг нас. И иногда все выстраивается таким образом, что мы видим знаки или предзнаменования, которых на самом деле нет. Все произошедшее здесь было случайным стечением обстоятельств.

Брайан Смит — Нетороплив наш тлен

Но так вели себя не только физики Потока. Все ученые во всех областях науки критиковали его за данные, собранные и интерпретированные им и его отцом. Марса это приводило в неподдельное замешательство, пока он не вспомнил свою учебу в академии и слова декана факультета насчет коллег, полных решимости отнести любое новое открытие исключительно к своей области знаний. «Когда у тебя в руках молоток, все остальное выглядит как гвозди», – сказал тогда декан.
Сама фраза была не новой, но смысл ее оказался новым для Марса: немало ученых знали что-то одно, полагая, что их познания применимы к любой другой проблеме – до такой степени, что встречали в штыки информацию от тех, кто специализировался по этой проблеме.
К Марсу это относилось лишь косвенно – он прекрасно осознавал, чего он не знает: в тот момент, по сути, он знал только то, что относилось к коллапсу Потока. Но ему все больше казалось, будто каждый ученый держит в руках молоток, пытаясь отыскать гвоздь в его данных и его презентации.

Джон Скальци — Всепоглощающий огонь

– Погодите, вы что, хотите вернуться во Взаимозависимость на этом корабле? – спросил Шенвер. – Я не могу. У меня нет генератора поля.
Все ошеломленно уставились на него.
– Шучу, – улыбнулся он. – Конечно есть.
– Надо поговорить о вашем чувстве юмора, – сказал Марс, когда все оправились от легкого сердечного приступа. – Похоже, пребывание в не вполне живом состоянии всерьез на него повлияло.
– Оно и раньше было таким же, – ответил Шенвер. – Как по-вашему, я умер?

Джон Скальци — Всепоглощающий огонь

Итак, в восьмидесятых ЦРУ… — она обернулась к Киту и весело пояснила: — вот тут в игру вступает теория секретных материалов — наняло действительно талантливых лингвистов для разработки секретного оружия: невероятно сложного способа говорить о политике, который на самом деле не имел никакого смысла, но быстро распространился по всем университетам мира благодаря своему впечатляющему внешнему эффекту. И сразу же, люди, которые использовали такой способ говорить, просто прицепили свой вагон к движению за гражданские права, а все остальные позволили им присоединиться, так как считали их безобидными. Но затем они забрались на поезд мира и вышвырнули машиниста. Итак, вместо того, чтобы отправиться к людям во власти и сказать: «Как насчет отстаивания всеобщих принципов, в которые, как вы утверждаете, вы верите?» люди из движения за социальную справедливость в итоге говорили примерно следующее: «Мой нарратив правды соперничает с вашим нарративом правды!» А люди во власти отвечали: «Горе мне! Вы бросили меня в терновый куст!» А все остальные сказали: «Кто эти идиоты? Почему мы должны доверять им, если они даже говорить нормально не умеют?» И ЦРУ было счастливо. И люди во власти были счастливы. А секретное оружие поселилось в университетах на долгие годы, потому что те, кто участвовал в заговоре, были слишком смущены, чтобы признаться, что они натворили.

Грег Иган — Теранезия

– Не перестаю поражаться – как ты это делаешь? – тихо сказал М-Бот. – Ты обрабатываешь данные быстрее, чем мои процессоры. Как будто ты вообще… не человек.
Я скрипнула зубами, собралась и, развернув корабль, погналась за отставшим от остальных дроном.
– Между прочим, это был комплимент, – добавил М-Бот. – Не то чтобы люди были чем-то плохи. Я нахожу их хрупкость, эмоциональную нестабильность и иррациональную природу очаровательными.
Этого крелла я тоже уничтожила, омыв корпус своего корабля в свете его огненной кончины. Потом увернулась от выстрелов двух других дронов. Хотя пилотов в них не было, в глубине души я даже испытывала к ним жалость, ведь в моем лице они пытались противостоять некой неумолимой и необъяснимой силе, не подчиняющейся правилам, по которым играли все остальные.
– Вероятно, – продолжал М-Бот, – я отношусь к людям подобным образом исключительно потому, что меня так запрограммировали. Но с другой стороны, это ничем не отличается от инстинкта, программирующего птицу-мать любить скрюченных лысых уродцев, которые вылупились из ее яиц, верно?

Брендон Сандерсон — Видящая звезды

Единственным моим козырем было то, что Куна, как ни удивительно, считал, что я «знаю, что делаю».

Брендон Сандерсон — Видящая звезды

– Да. Когда вы усиленно размышляете, у вас появляется очень милая морщинка, вот тут… – Она касается пальцем моего лба у переносицы. – Так о чем же вы задумались?
– Пока не знаю.
– Прошу вас, не делайте этого при встрече с моей бабушкой.
– Мне нельзя морщить лоб?
– Нет, вам нельзя думать.
– Это почему?
– Бабушка не любит мужчин, которые много думают. Она считает это признаком лености.

Стюарт Тёртон — Семь смертей Эвелины Хардкасл

Лора бросает взгляд на часы, стоящие на ночном столике. Почти половина восьмого. Как ее угораздило купить эти уродливые часы с квадратным зеленым циферблатом в прямоугольном черном бакелитовом саркофаге? Какая глупость! И как ей не стыдно сейчас читать! Ведь сегодня день рождения Дэна! Вместо того чтобы валяться в постели, ей давно бы следовало принять душ, одеться, приготовить Дэну и Ричи завтрак. Она слышит, как внизу Дэн сам что-то готовит, возится с Ричи. Ей давно нужно было спуститься к ним, не так ли? В новом халате она должна была бы стоять сейчас у плиты, поддерживая веселую, непринужденную беседу. Но вышло так, что, когда несколько минут назад она разлепила глаза (в восьмом часу!) еще в полусне, в этом подобии мерцающего вдали летательного аппарата, равномерно бухающего, как механическое сердце, все слышнее и слышнее, то почувствовала себя ужасно гадко и неприютно — знакомое зябкое ощущение, не предвещающее ничего хорошего. Нет, сегодняшний день не будет легким. Ей опять придется преодолевать неверие в свои силы и в реальность этого дома, и не случайно поэтому, взглянув на новую книгу, лежащую поверх той, что она дочитала вчера, она потянулась к ней почти инстинктивно, как если бы чтение было первоочередным делом дня, единственным адекватным способом перехода от сна к исполнению долга. Она беременна и поэтому может позволить себе определенные слабости. Например, читать, сколько вздумается, валяться в постели, плакать и раздражаться без повода.

Майкл Каннингем — Часы