– Разумеется, я о нем слышал. Но я видел в Париже полный вариант «Сало», и мне этого хватило. – Он положил себе чабатту и предложил собеседникам. – Ортезе оказал на этот фильм большое влияние. Мне говорили, что Пазолини даже использовал часть его материалов. – Он повернулся к Кингсли. – Вам нравится Пазолини?
– Вообще-то я предпочел бы гамбургер.
Кингсли внимательно изучал меню.
– Джо – большой шутник, – сказал Терри с натянутым смешком и пихнул компаньона под столом.
Логан махнул рукой.
– Значит, парень просто никогда не слыхал о каком-то там режиссере-педерасте, снявшем несколько эстетских фильмов. И что с того? Все равно дни авторского европейского кино сочтены. Еще десять лет, и оно окончательно умрет. А через двадцать никто из нормальных людей не скажет, кто такой Ренуар. Кроме того, я здесь не для того, чтобы вас экзаменовать, ребята. Это не собеседование.
– Он ни хрена не знает об американских фильмах, – мрачно прогнусавил Кингсли. – Он даже не досмотрел до конца «Охотников за привидениями». Ушел с середины.
Терри фыркнул.
– Детский лепет, никакой глубины…
– А вам он, значит, понравился? – спросил Логан, глядя на Кингсли.
– Семь раз смотрел. Великое кино. Величайшее, всех времен и народов. Потрясающие спецэффекты.
– Да, пожалуй, Компси пришлась здесь к месту.
– Компси? – переспросил Терри.
– Компьютеризованная многоплановая система, – объяснил Кингсли. – Работает вместо кэшированной камеры при панорамной съемке. Говорят, для рирпроекции она куда лучше, чем полный автомат. – Он повернулся к Логану. – Изображение настолько чистое, что это просто невероятно. Как это получилось?
– Думаю, снимали на пленку шестьдесят пять миллиметров, а затем накладывали на анаморфированное изображение, снятое на тридцать пять миллиметров. По крайней мере, мне так кажется.
– Фига себе. Это много объясняет.
– По-моему, этот джентльмен ждет ваших указаний, – сказал Терри, ткнув в молчаливого официанта.
– Ах да. – Кингсли взял в руки меню. – Я еще не решил.
Терри видел, что Кингсли не понимает названий блюд.
– Тебе нравится тортеллини? – спросил он.
Кингсли с вызовом посмотрел на него.
– Конечно, – сказал он. – Особенно ранний, черно-белый.

Джонатан Коу — Дом сна

– Потребуется ли вам знать, в какой стороне Мекка? – спрашивает Хранитель.
– Нет, благодарю вас. Я агносто-паганист.
Хранитель вопросительно поднимает бровь.
– Духовная жизнь меня занимает, а вот религиозная – нет, – поясняет Закери.

Эрин Моргенштерн — Беззвездное море

Я отрезал также и доступ к сети Арады со стороны ГИКа, чтобы оставшиеся там люди не сходили с ума, не охали и не пытались друг друга заткнуть, отвлекая ее. Самого ГИКа я заблокировать не мог, он же настоящий монстр, и он сказал:
«Я прицелился в шлюз на их мостике. Тот сектор, в котором вы находитесь, оторвется, и я притяну вас, пока модуль не успел потерять слишком много атмосферы».
В этом-то и проблема боевых кораблей – они вечно норовят обстрелять все подряд. Вот почему страховые контракты на них так дорого стоят.
«Нет, – ответил я, – не стреляй в нас. Да что за фигня, ГИК!»

Марта Уэллс — Сетевой эффект

Вражеский связной попытался отключиться, но я его запер. Вражеская командная система хотела удалить меня, но я создал несколько своих дубликатов с единственной функцией и запустил их отвлекать внимание. А еще в это же время происходило следующее:
1. Пакет кодов № 1 запер все люки на борту, за исключением тех, что находились на пути автостража № 3 к шаттлу.
2. Пакет кодов № 2 поджарил всех вражеских дронов.
3. Пакет кодов № 3 перерезал все соединения между имплантами и управляющими устройствами.
Ах да, еще я выключил систему жизнеобеспечения на мостике, чтобы Цели озаботились другими проблемами, вместо того чтобы чинить аппараты для связи с имплантами.

Марта Уэллс — Сетевой эффект

Не плачь при мексиканцах

Однажды в... Голливуде

«Как и мы. Нам просто было любопытно, каким образом ты сочетаешь участие в уничтожении такого множества представителей своего вида с сочинением стихов, оплакивающих тщету войн».
Пора бы ему уже было заткнуться.
– Люди – сложные существа, – сказала я.
«Вы способны одновременно принимать две противоречивые точки зрения?»
– Пожалуй, так.
«Это многое объясняет в вашем видовом поведении».

Гарет Пауэлл — Свет невозможных звёзд

«Так каким образом ты примиряешь необходимость насилия с эмпатией художника?»
– Стараюсь об этом не думать.
«Отрицание?»
– Самосохранение.
«Ценой отказа от полного осознания последствий твоих решений?»
– Это свойственно человеку.

Гарет Пауэлл — Свет невозможных звёзд

– Просто я заметила, что, согласно старым календарям Конгломерата, сегодня сочельник.
– Это что такое?
– Старинный обычай. Праздник неумеренного потребления и обмена подарками в честь рождения человека, осуждавшего накопление личных богатств и имущества.
– Звучит как-то странно.
– Земные традиции при внимательном рассмотрении часто обнаруживают мало смысла.


Гарет Пауэлл — Свет невозможных звёзд

Сигналом к последней фазе эвакуации выбрали песенку “Белое рождество”, которую должна была транслировать радиостанция ВС США, но даже тут план провалился. Во-первых, поскольку это была совершенно секретная информация, предназначенная только для американцев и их союзников, весь город тоже знал, какой песни ждать.

Вьет Тхань Нгуен — Сочувствующий

– Это констебль Хук устроил, – пояснил Пшик. – Явился этим утром, со змеиным укусом. Мама поехала с ним в Слайделл.
– Слышал, – сказал Боди. – Твоя матушка постаралась так, как я б не стал. Можем только молиться, чтоб этот никчемный мудак не дожил до вечера.
– Аминь, – с чувством отозвался Пшик.

Йен Колфер — Последний дракон

Пшик не мог не думать, что сам это вроде как заслужил. Он постоянно совал нос не в свой вопрос, так что расплата неотвратимо маячила. Вселенная, и все такое. Если человек виляет задницей перед акулой, однажды эта акула сделает кусь. Особенно, если она дракон.
«Но не мама. Мама хорошая. Лучшая. Она только и делает, что обо мне заботится. Это я тут задницей виляю».
«Мисс Ингрэм назвала бы такое метафорой», – сказал он себе.

Йен Колфер — Последний дракон

Он запрокинул Пшику голову и ткнул напичканными серой ноздрями прямо в лицо.
«Поспи, малец, – подумал он, – пока я тут бардак разгребу».
– Ловко, – прокомментировал Ваксмен, когда отравленный Пшик мгновенно провалился в забытье.
– Ага, – отозвался Верн. – Люди не выдерживают драконий дых. Он их вырубает. Просыпаются потом маленько тупее, но тут сложно сказать наверняка.

Йен Колфер — Последний дракон

Дюжий и крепкий, так что синий мундир трещал по швам, с усами, которые скорее напоминали насекомое, нежели растительность на лице, он отдал борьбе с имперцами и скитальцами на землях Шрама лучшие годы, и Революция щедро вознаградила его неудобным креслом и славным морем канцелярской работы – чтобы медленно, но верно в нем задыхаться.

Сэм Сайкс — Семь клинков во мраке

И все же – меня до сих пор не пристрелили, а это хороший знак.
Если, правда, они не собирались взять меня живьем и под пытками выяснить, как я обнаружила их условленное место, а это плохой знак.
Или они знали меня в лицо и поняли, что я, возможно, могу им пригодиться, что я, возможно, заключу с ними сделку, а это хороший знак.
Или они знали меня в лицо и вспомнили все говно, которое я выкидывала и которое похерило им бесчисленное множество дел, и теперь размышляли, как бы не убить меня сразу, а сначала скормить мне мои же собственные внутренности, а это плохой знак.
В общем, теперь тебе ясно, что я имею в виду, когда говорю, что иметь дело с Пеплоустами сложновато.

Сэм Сайкс — Семь клинков во мраке

По железному трапу зацокали натертые до блеска ботинки. Изящные пальцы стянули черные перчатки с белоснежных рук. Сверкнули в темноте латунные пуговицы великолепнейшего черного мундира. Из-под копны завитых черных волос мелькнули темные глаза, длинный, острый нос и ухмылочка столь гаденькая и уродливая, что у беременной женщины от ее вида мог случиться выкидыш.

Сэм Сайкс — Семь клинков во мраке

– Что-то не так, – пробормотал мне Кэврик. – Им нельзя доверять.
– Формально репутация Пеплоустов безукоризненна, – заметила Лиетт. – Впрочем, справедливости ради следует отметить, что сия репутация касается лишь контрактов на убийство.
– Ох, ну прекрасно, – буркнул Кэврик. – Я бы не хотел ставить их честь под сомнение.
– Неужто ты считаешь, что им нельзя доверять только потому, что они кучка воров и убийц? – Я подтянула палантин повыше, скрывая лицо. – Какая предвзятость.
– Его тревога вполне уместна, – проговорила Лиетт. – А твои шутки – нет.
– Они не станут нас убивать. Пеплоусты действуют иначе.
– Что? У них есть воровской кодекс чести? – фыркнул Кэврик.
– Честь у воров встречается лишь в операх, милый. – Палуба с лязгом захлопнулась; нас окутало тишиной и туманом. – В жизни у них есть принципы.

Сэм Сайкс — Семь клинков во мраке

Наверное, странно было так наряжаться для казни. Шваль, которую через шесть часов кое-как прикопают, вряд ли это оценит. Однако офицеру Революции надлежало держаться принципов. И Третта получила звание отнюдь не за расхлябанность.

Сэм Сайкс — Семь клинков во мраке

Четыре фута лап с жуткими когтями, два фута голой шеи со злыми глазищами и острым, уродливым клювом – и все это крепилось к жирному шару из жестких черных перьев. Конгениальность выглядела гнусной, тупой и злобной, как всякая порода, выведенная в Пустоши. Шрам – не место для красивых птичек.

Сэм Сайкс — Семь клинков во мраке

– Я отдал Империуму все – годы, плоть, всю мудрость и бурную силу, которые им сопутствовали. И теперь на меня ведут охоту, я лишь очередной бродячий пес, окруженный гончими.
– Смерть не выбирают, – отозвалась я. – Ее можно только заслужить.

Сэм Сайкс — Семь клинков во мраке

– Это, конечно, очень любезно – предлагать мне ваши революционные бумажные деньги, но, боюсь, острой нужды подтереть задницу я пока не испытываю.

Сэм Сайкс — Семь клинков во мраке

Ее глаза вновь распахнулись шире, я видела, как презрение в них борется с сомнениями, а за кулисами ждет гнев, готовый сразиться с победителем.

Сэм Сайкс — Семь клинков во мраке