... Зеб сидел в баре и старательно работал над завтрашним похмельем, ...

Маргарет Этвуд — Беззумный Аддам

После завтрака Тоби идет посмотреть на Джимми. Он лежит в самодельном гамаке из веревок и изоленты, подвешенном меж двумя деревьями. Ноги прикрыты детским одеяльцем с веселенькими рисунками – кошки со скрипками, хохочущие щенки, тарелки с человеческими лицами водят хоровод с ухмыляющимися чайниками, коровы с колокольчиками на шее прыгают через луну, которая похабно пялится на их вымя. Для человека с галлюцинациями – самое оно, думает Тоби.

Маргарет Этвуд — Беззумный Аддам

Но в исторический момент дело обстоит немного по-другому. У свиньи, несущей Джимми, тряская походка, а спина округлая и скользкая. Джимми болтается вверх-вниз и все время на волосок от того, чтобы соскользнуть совсем – то на одну сторону, то на другую. Когда это случается, два свиноида, идущих по бокам, сильно пихают его пятачками под мышки, и Джимми орет как сумасшедший, потому что ему щекотно.
– Блин, скажи ему, чтоб заткнулся, – говорит Зеб. – Мы с тем же успехом могли бы на волынке играть.
– Он ничего не может поделать, – объясняет Тоби. – Это рефлекс.

Маргарет Этвуд — Беззумный Аддам

... но сейчас он не мог сосредоточиться на этой цели, потому что вторым человеком в комнате был Адам. В нелепом кафтане, который, судя по виду, шили старьевщики, страдающие церебральным параличом, для любительской постановки из жизни прокаженных.

Маргарет Этвуд — Беззумный Аддам

Никогда еще звездный свет не приносил такого блаженства. Шакал упивался им, пока миллионы горящих спасителей освобождали его от остатков тяжести шахты.

Джонатан Френч — Серые ублюдки

Заплатки закрывали четыре свищевых отверстия: на шее справа, под обеими ключицами и слева под ребрами. Все анекдоты про неолюдей непременно включают в себя шутки про эти дополнительные дырки в теле – и, конечно, про то, для чего они нужны. Взрослые разумные особи отчего-то упорно видят в процессе симбиотического подключения нечто не совсем пристойное. Взрослые особи вообще видят непристойное практически везде, при этом не догадываясь, как говорят мудрые лентяи ка’антхажи, «обвинить свою сетчатку».

Дарья Бобылёва — Неучтенная планета

Помнишь, как мы оставили маленького Эдди на плацу?
бетси бэрон


После польки какэтотамназывают.
эдди бэрон


Было такое, немного.
бетси бэрон


Ему не повредило.
эдди бэрон


Могло и помочь.
бетси бэрон


Он стал крепче.
эдди бэрон


Если лошадь на тебя наступит, ты не умрешь.
бетси бэрон


Ты бы, может, хромала немного.
эдди бэрон


И потом боялась лошадей.
бетси бэрон


И собак.
эдди бэрон


Но ходить в толпе пять часов? Это тебя не убьет.
бетси бэрон


Что я думаю? Это тебе помогает. Потому что потом ты знаешь, как бродить в толпе пять часов без слез и паники.
эдди бэрон


Ну, немного-то он плакал и паниковал. Когда добрался до дома.
бетси бэрон

Джордж Сондерс — Линкольн в бардо

Когда у человека четыре дома и пятнадцать садовников на полной ставке, доводящих до совершенства семь твоих садов и восемь искуственных ручьев, он просто вынужден проводить много времени, носясь между домами и от сада к саду, а потому, вероятно, ничуть не удивительно, если как-то днем этот человек, спеша на кухню проверить, как у кухарки обстоят дела с обедом для совета директоров его любимой благотворительной богадельни, вдруг почувствует необходимость немного передохнуть, быстро опустится на одно колено, потом на второе, потом упадет вперед лицом, а потом, будучи не в силах подняться, переместится сюда для более продолжительного отдыха, но тут же обнаружит, что отдых тут вовсе никакой, поскольку, пока ты делаешь вид, что отдыхаешь, тебя постоянно гложут мысли о твоих экипажах, садах, мебели, домах и так далее, что (как ты надеешься) терпеливо ожидает твоего возвращения, не попав (Господь не допустит) в руки кого-нибудь (бесшабашного, беззаботного, не заслуживающего) Другого.
персиваль «стремительный» колье

Джордж Сондерс — Линкольн в бардо

Выпали неудачные писательские дни, и меня подмывало откатиться на главу назад и исправить ее, но я не могла. Надо было двигаться дальше, добраться до конца. Художники, говорила я себе, пусть даже ничего не знаю о живописи, не начинают на одном краю полотна и не двигаются потом скрупулезно до другого края. Они создают подмалевок, основу формы, света и тени. Композицию нащупывают медленно, слой за слоем. Сейчас у меня первый слой, говорила я себе, когда мы заворачивали за угол, собака тащила меня к чему-то впереди, когти цокали по тротуару. Не полагается, чтоб сразу получилось хорошо или исчерпывающе. Нормально, что ощущается скорее как жидкое, а не как твердое, громадное, растекающееся неподатливое месиво, говорила я себе. Нормально, что я не уверена, как там дальше, – там может быть что-то неожиданное.

Лили Кинг — Писатели & любовники

Возникает вот это особое ощущение в организме, когда после того, как все долго не складывалось, вдруг начинает складываться как надо. Становится тепло, сладко и привольно.

Лили Кинг — Писатели & любовники

Благодаря чудесам матричного менеджмента, мой начальник отдела – Бриджет, она подписывает мои табели личной аттестации; Хэрриет – ее левая рука тьмы, она занимается административными вопросами вроде учебных курсов; но поскольку я поступил на действительную службу, Энди теперь мой руководитель по направлению, который несет полную ответственность за мои задания и эффективность их выполнения; Энглтон же – просто парень, личного секретаря которого я замещаю. Я решаю начать с самого низа цепочки субординации, сходу вешая на Хэрриет ярлык «оперативная катастрофа»: учтите, что эта женщина может выдать письменный выговор за растрату казенных средств, если ты выстрелишь серебряной пулей в вервольфа.

Чарльз Стросс — Каталог катастрофы

Несмотря на то, что балом правят софисты, некоторые теории невозможно подвергнуть разумной критике. Мы называем эти теории фактами. Чем энергичнее вы пытаетесь опровергнуть теорию, тем ближе она окажется к тому, что обычно называют фактом (если выстоит, разумеется).

Докинз

Нам следует разобраться в этом вопросе в свете удивительной истории эволюции собаки, написанной Реймондом Коппингером. Основная идея Коппингера заключается в том, что эволюция собаки не была следствием только искусственного отбора: минимум в той же степени это была эволюция волков, приспосабливающихся к жизни рядом с людьми при помощи естественного отбора. Немалая доля первоначального одомашнивания собаки была, на самом деле, самоодомашниванием, обеспеченным естественным, а не искусственным отбором.

Докинз

Это напомнило мне удивительно тонкое наблюдение Питера Медавара. Он заметил, что «распространение среднего, а позднее и высшего образования привело к появлению большого количества людей, обладающих хорошо развитым литературным вкусом и эрудицией, которые образованы слишком хорошо для того, чтобы мыслить аналитически». Ну не восхитительно ли? Когда мне попадается такое, мне хочется бежать на улицу, чтобы немедленно поделиться прочитанным с кем-либо.

Докинз

Дарвин, высказавший ее в конце главы «Взаимное родство организмов» «Происхождения видов»:
Наконец, различные группы фактов, рассмотренные в этой главе, по-моему, столь ясно указывают, что бесчисленные виды, роды и семейства, населяющие земной шар, произошли каждый в пределах своего класса или группы от общих предков и затем модифицированы в процессе наследования, что я без колебаний принял бы этот взгляд, если бы даже он не был подкреплен другими фактами или аргументами

Беда в том, что магия, с которой мы имеем дело, совсем не про кроликов в цилиндре, фей в саду или исполнение желаний. На самом деле мы живем в мультиверсуме – комплексе вселенных, взаимосвязанных настолько слабо, что они слегка протекают друг в друга на уровне квантовой пены в пространственно-временном континууме. Только одна сфера объединяет эти вселенные – платоническое царство математики. Мы можем доказывать теоремы и тем самым отбрасывать тени на стены нашей пещеры.

Стросс

PowerPoint – это симптом определенного рода бюрократической среды: той, что характеризуется бесконечными презентациями с кучей мелких списков, перетекающих друг в друга кадров и фоновой музыкой, призванными убедить зрителей, что оратор за компьютером говорит что-то важное. Это излюбленное орудие низколобых идиотов в дорогих костюмах и с тонкими лэптопами, которые вечно пытаются сделать вид, будто все знают и контролируют, даже если у них за спиной уже пылает Рим. Ничто не производит бессодержательную корпоративную чепуху лучше, чем PowerPoint.

Стросс

Для начала следует озаботиться хорошей изоляцией, чтобы вызванная сущность вам мозги не вышибла через уши. Когда вы себя заземлили, нужно обратить внимание на особые оптические широкополосные каналы, по которым демоны могут попробовать загрузиться в вашу нервную систему, – они называются «глаза». Делить свой гипоталамус с чужеродным мозгоедом не рекомендуется, если вы планируете все-таки выйти на обещанную государством пенсию; с точки зрения безопасности это как плясать на третьем рельсе лондонской подземки. В общем, оптическую изоляцию тоже следует обеспечить.
И не смотрите в резонатор лазера оставшимся глазом, как рекомендует инструкция. Большинство демонов тупые, как мешок с молотками. Это не значит, что они безопасны – компилятор C++ тоже очень «безопасен» в руках увлеченного пятикурсника. Есть люди, которые могут поломать все что угодно, а вычислительная демонология подразумевает очень неприятный оттенок в таких словах, как «антивирус» или «утечка памяти».

Стросс

Это тоже есть в Предании Камня: Честь – когда безопасно, выживание – в час угрозы. Лучше быть живым трусом, чем мертвым героем.

Джемисин

– На воде они горят ярче, чем на суше. – Он говорит больше с самим собой, чем с богиней. Но Фирфирдар кивает.
– Да. На воде они ярче, чем на суше, и исчезают, если надолго покидают море. А ярче всего пылают, когда катаются на волнах. – Кривая улыбка. – Судя по всему, именно этого они и хотели.
– Значит, они здесь в ловушке?
– Полагаю, в той мере, в какой это свойственно всем смертным. – Похоже, Темная Королева над этим не задумывалась. – Краткий проблеск существования на границе между солеными водами, из которых вы все пришли, и темными, непознанными землями. Да, можно сказать, что это ловушка. Но они, кажется, не возражают.

Ричард Морган — темные ущелья

Жизнь коротка, и давайте веселиться, пока живы.
- Довольно странное высказывание для меланхолика, - удивленно заметил Сэрплас.
- Во времена побед мой разум обращается лицом к солнцу. Не думайте о прошлом, дорогой друг, думайте о блестящем будущем, которое открывается перед нами.

Майкл Суэнвик — Пес сказал гав-гав