Когда бываю в Питере, стараюсь попасть на концерт Страдивари-оркестра в Мариинке — для меня это уже традиция.

Сегодня в городе была жуткая метель, но, несмотря на снег и ветер, зал был полный.

Этот оркестр я люблю за особую собранность и вкус, а его руководитель, Лоренц Настурика-Гершович, придаёт звучанию редкую душевность.

В его игре на скрипке Страдивари нет внешней эффектности — зато есть тепло, глубина и искренность. Удивительно как этот румын органично вписался в Питер и Мариинку.

В программе сначала прозвучал Бах, затем «Простая симфония» Бенджамина Бриттена — музыка живая, острая, совсем не простая по настроению. Кстати, Бриттен ее создал по мотивам своих произведений, написанных в 9 лет.

Я по-настоящему прониклась Бриттеном после того как познакомилась с его оперой Билли Бадд, и с тех пор слушаю его особенно внимательно.
Затем был 1й фортепианный концерт Шостаковича в исполнении Владимира Вишневского — светло, тонко и очень музыкально; я невольно вспомнила, как прошлой весной слушала этот же концерт Шостаковича в исполнении Марты Аргерих, у нее он был техничный и очень гладкий, а вот у Вишневского - эмоциональный.

Во втором отделении был Барток, его Настурика-Гершович чувствует особенно глубоко. И дело не только в технике и не в великом инструменте, а в живой, человеческой интонации.

🎶Получился прекрасный вечер — настоящий, наполненный музыкой и смыслом, вопреки метели за окнами.

Случайная встреча заставила задуматься о том, что язык — это не просто слова. Это наша внутренняя форма, проявленная вовне.

Пролистайте карусель — там мои размышления о том, как речь связана с глубиной личности.
Что вы думаете по этому поводу?

Нехорошо подслушивать чужие разговоры, но иногда они сами лезут в уши 🙈

На днях в буфете Мариинки подслушала очень характерный разговор. Пара обсуждала спектакль примерно так:
«Ну да, они кружатся… Но если бы кружились в привычных костюмах, было бы понятнее. А тут всё как-то простенько».

Вот, пожалуй, в этом и есть главная трудность современного танца. До него действительно надо дорасти.

В этот день были «Хороводы» Вячеслава Самодурова на музыку Родиона Щедрина — и это, конечно, очень высокий класс. Вообще русский современный балет за последние годы невероятно вырос. Появилась целая плеяда сильных хореографов, что не может не радовать. Вячеслав Самодуров, Юрий Посохов, Максим Петров, Павел Глухов, Константин Кейхель, Ольга Лабовкина, Анна Щеклеина, Ксения Михеева — это уже действительно очень мощная среда. И, на мой взгляд, многие из них ничем не уступают западным коллегам, а иногда и превосходят их.

И если в нашей опере все чаще торжествуют кафтаны, кокошники и вообще буквальная «понятность», то в балете сегодня гораздо больше свободы. Возможно, именно потому, что современный танец всё ещё не до конца понят нашим зрителем и вызывает самые разные реакции.

А ведь современный танец вообще не про буквальность. В нём нет обязательного сюжета, нет необходимости всё объяснять, нет привычной схемы, где зрителю заранее выдают ключ к происходящему. Он работает иначе:
не через рассказ, а через состояние;
не через иллюстрацию, а через движение, ритм, внутреннее напряжение.

Музыка Щедрина сама по себе совсем не простая, в ней сложная ритмика, внутренняя энергия, иногда почти нервное пульсирование. Поймать эту музыку, услышать её телом, превратить её ритм в пластику и построить на этом цельный балет — это по-настоящему высокий уровень хореографического мастерства.

И когда это сделано так точно, как у Самодурова в «Хороводах», понимаешь, что современный балет сегодня у нас находится в очень хорошей форме. И, может быть, именно в балете сейчас происходит одна из самых живых и свободных вещей в русском театре.