Перевёл про читательские вкусы из книги Writers Conversations и подсмотрел за художкой Грега Халперна — для нашего книжного кружка. Записаться можно на сайте «Окна».

*

Круто, что Халперн не стесняется говорить, как на него повлияла детская «Баю-баюшки, луна». Кто не видел, посмотрите саму книжку прежде, чем слушать Халперна. Она непредсказуемая, трогательная и в ней полно крутых художественных находок. Мне нравятся переходы от «воображаемого» чёрно-белого к «реальному» цветному миру, о которых говорит Грег, и перечисление предметов в комнате, и goodnight nobody, goodnight mush, и остальной абсурдный юмор.

Маргарет Уайз Браун, написавшая «Баю-баюшки, луну», была вдохновляющей дамой. В её профайле на «Нью-йоркере» есть, например, такой хороший момент о первом учительском опыте:

Один из проверяющих обратил внимание, что Браун слишком фиксировалась на „речи и словах“, будто была не учителем, а поэтом. Другой указал в заметке: „Большую часть времени мисс Браун, похоже, предавалась мечтам“

Браун действительно писала поэтично, музыкально, выверенно и использовала при этом самые привычные образы, понятные и интересные малышам, — простые впечатления от предметов, ежедневные рутины, знакомых животных, естественные страхи:

Только незрячему глазу взрослого может быть неинтересно повседневное

Халперн близок к Браун в поиске равновесия между сентиментальными, обыденными, пугающими, а в случае Грега ещё и трагичными образами. Но если попытаться определить, на какую из книг Халперна «Баю-баюшки, луна» повлияла больше всего с точки зрения формы (сам факт, что мы это делаем, меня жёстко радует), наверное, это будет Confederate Moons о солнечном затмении 2017 года.

Как и «Баю-баюшки, луна», Confederate Moons переключается между двумя точками зрения: если у Браун и Хёрда «большая зелёная комната» сменяется мысленными образами от лица засыпающего кролика, то у Халперна — почти монохромные фотографии сюрреалистичного затмения чередуются с портретами людей и предметов из привычного мира. Посмотрите книжку вот тут.

*

Goodnight Moon — богатая на детали книга, и пересекается она с огромным количеством авторов, поэтому советую провести с ней время. Вообще, разбирать такие штуки вместе очень интересно — в сентябре присоединяйтесь.

Николас Никсон. Фред. Лонгмонт, Колорадо. 1975

Всем доброго утра. Одна из любимых пёсьих фотографий — с эрделем Роберта Адамса, и Билли Коллинз из книги The Apple That Astonished Paris:

Another Reason Why I Don’t
Keep a Gun in the House

The neighbors’ dog will not stop barking.
He is barking the same high, rhythmic bark
that he barks every time they leave the house.
They must switch him on on their way out.

The neighbors’ dog will not stop barking.
I close all the windows in the house
and put on a Beethoven symphony full blast
but I can still hear him muffled under the music,
barking, barking, barking,

and now I can see him sitting in the orchestra,
his head raised confidently as if Beethoven
had included a part for barking dog.

When the record finally ends he is still barking,
sitting there in the oboe section barking,
his eyes fixed on the conductor who is
entreating him with his baton

while the other musicians listen in respectful
silence to the famous barking dog solo,
that endless coda that first established
Beethoven as an innovative genius.

Отрывки из гайда Рона по хорошему выходному вайбу — «Как поэт Рон Паджет проводит воскресенье»:


АЛЬМАНАХ ПОЭТА Вообще, для меня воскресенье — такой же день, как и все остальные. Мне же не нужно на работу. Солнце село, солнце встало.

ЧАЙ И ТОСТ Я просыпаюсь, когда просыпаюсь. Встаю с кровати и на цыпочках пробираюсь на кухню — она же гостиная и мой писательский уголок — и готовлю себе завтрак. И выпиваю чашку жасминового чая, и съедаю тост.

ПРИНЦИП УДОВОЛЬСТВИЯ Как только слышу, что просыпается жена, ставлю на плиту маленькую биалетти и варю ей эспрессо. Взбиваю молоко и отношу ей в постель. К этому моменту она уже обычно сидит на кровати, потирает глаза и обязательно говорит: «Спасибо». Ей кажется, что я делаю для неё большое одолжение, и, наверное, так и есть... Хотя всё же не большое, а маленькое, потому что я получаю гораздо больше удовольствия от процесса, чем она от кофе.

ФЛАНЁРСТВО В ИСТ-ВИЛЛИДЖЕ Иногда я выбираюсь поесть с кем-нибудь из друзей. Мы всегда ходили в ресторан «Нептун», но, увы, он уже несколько недель как закрылся. Туда захаживали многие местные поэты. Большая потеря, хоть и еда там была так себе — даже с натяжкой. Там была атмосфера Старого Света, которая напоминала, каким этот район был, когда я только переехал. За эти годы я затащил туда на обед немало людей. Если кто-то хотел интервью или, например, сделать фотографию, я силой вёл их в «Нептун».

ДЖУДИ-ЛИШЁННЫЙ Сегодня воскресенье, а значит, я лишён одного из самых больших удовольствий — бездельничать перед телевизором за просмотром «Судьи Джуди». Она меня обворожила, уже много лет как. Но по воскресеньям её не показывают, и чтобы отключить голову, я начал смотреть футбол — причём обычно без звука.

РАЙОН Мой район теперь принадлежит студентам и банкирам, но я не расстраиваюсь. Это Нью-Йорк, районы меняются. Я живу здесь уже пятьдесят лет, и сейчас тут стало куда безопаснее, куда чище, куда тише — и куда скучнее. Таков компромисс. Раньше за окном регулярно стреляли. Хорошо, что те времена прошли.

СПАТЬ, БЫТЬ МОЖЕТ... Я ложусь спать, когда чувствую, что хочу спать. Во сне я почти не пишу стихотворений, но мне снится, что я забываю стихи в метро или в автобусе. Такие вот у меня кошмары.

Джудит Джой Росс. Мемориал ветеранов Вьетнама.1984

Росс — удивительная и, по-моему, до криминального недооценённая, хоть её и упоминают среди кумиров большие тётеньки и дядьки (в объёме любви исключительно от своих она не догонит разве что Атже).

Может, парадоксально, но я крайне редко нахожу тексты о фотографии, которые бы мне понравились. Буквально горстка авторов. Один из таких текстов — портрет Джудит, написанный для «Апечер» не менее талантливой Ребеккой Бенгал. Обратите внимание, очень советую.

На заднем сиденье её машины вместо фотооборудования лежит клетка для животных, и Джудит рада, что я обратила внимание. Позже я буду думать, что ни «клеткой», ни «ловушкой» этот предмет не назовёшь. Не применимо к женщине, которая сияет от воспоминания о встрече с ондатрой. Которая больше не может заводить собак, «потому что любит их больше семьи». Не после рассказа о сурке, для которого этот предмет предназначен: он живёт под её крыльцом и иногда выходит на ступеньки, стоит там на задних лапах. Она говорит о сурке, как могла бы говорить о людях, которых фотографирует: «Иногда я думаю, что нужно попробовать его поймать — и отвезти в более счастливое место».

В сентябре 2001 года Росс начала снимать портреты в другом месте коллективной скорби — на смотровой площадке в заказнике Игл-Рок в Нью-Джерси, откуда люди смотрят в сторону Нью-Йорка, где когда-то стояли башни-близнецы. Джудит молча протягивала им записку с просьбой о фотографии. Спустя день после нашей встречи я еду в Игл-Рок. Пытаюсь угадать, к кому из прохожих Росс могла бы подойти, но понимаю, что наверняка ошибаюсь. Уже на пути назад я замечаю молодую пару, быстро удаляющуюся от болотистых зарослей. В руках у них длинная клетка — похожая на ту, что была в машине. Клетка пуста. То, что в ней было, уже отпущено на свободу.

🌱

Больше фотографий Джудит Джой Росс.
Больше текстов Ребекки Бенгал.

Роберт Адамс. Национальная прерия Пауни, Колорадо. 1986

31 августа ушёл поэт Уэнделл Берри. Буду бережно хранить его A Homecoming:

One faith is bondage. Two
are free. In the trust
of old love, cultivation shows
a dark graceful wilderness
at its heart. Wild
In that wilderness, we roam
the distance of our faith;
safe beyond the bounds
of what we know. O love,
open. Show me
my country. Take me home.

🍃