Бонусом:

+могу понять людей, которым не понравилось, как вечно недовольная готёлка постоянно ругает свою мать, любимую практически всем фендомом. Одними - за то, что она суперпривлекательный персонаж (в некоторых линейках чересчур), другими - за её живость и непосредственность, и детскую открытость всему.
Это как принимать ругань на своего старого друга от дико неприятного человека; даже если это правда, то слушать его не хочется всё равно.

Пока что единственной художкой, прочитанной за долгое время, оказался рассказ, номинированный на Небьюла "Катя Васильевна и Второе утопление Бабы-Речки". Сами понимаете, мимо такого названия пройти нельзя.

Это, конечно, чистая экзотика - и лично я в этом виду мало плохого. Ну то есть мне, как русской, весело похихикать над "Катей Васильевной", "Бабой Речкой", "son of boyar", "forty desyatins of land", "two rusalki" и всяким таким, но - так работает массовая культура: погружение в мифос другой страны скорее приятный бонус - обычно обходятся внешним воспроизведением. Иногда лучше так, чем никак: авось хоть кого привлечёт.

У "Кати Васильевны" ещё очень удобное положение рассказа, использующего не реальную историю, но сказочное пространство. А там уже крестьянки выходят замуж за бояр и царевичей, странные нереалистичные элементы моды и так далее. Кристин Хэносли, может, и не самая талантливая авторка, но очень умная женщина, и срезает необходимость штурмить исторические документы тем, что обращается к сказке. Она вообще работает со сказочными тропами и мифопоэтикой.

Из плюсов, достойных уважения - человек как минимум дышал на Проппа и Афанасьева. Это уже больше, чем можно сказать про "деконструкторов": обычно обходятся моим личным злейшим врагом Кэмпбеллом. Она действительно знает про элемент с расчёской, читала некоторые из знаковых русских сказок и способна их апроприировать.

...проблема в том, что она не очень интересная писательница.

"Катя Васильевна" - это ретеллинг диснеевской (не андерсеновской, это важно) "Русалочки". Всё. Я вам рассказала "Катю Васильевну", можете рассказ не читать. Тем более это квир-литература, а её, как вы понимаете, распространять нельзя. Кристин Хэносли не очень хочет работать с реальными мифологическими образами: её интересуют не грустные русалочки Пушкина, не жуткие загробные девы Гоголя, не весёлые жизнерадостные (и очень опасные) фараонки; русалки для неё - образ внутренней закрепощённости, вызванной травмой, и более ничего. Баба Речка (кстати, нифига не баба, а вполне себе девица) даже выглядит как человек. И, по сути, история сводится к тому, как одна юная девочка преодолевает собственную интроверсию для того, чтобы вернуть другую юную деву. Это... максимально неинтересное решение возможного квир-сюжета с, блин, славянскими русалками.

Как фанфик-оридж - замечательно, лучший из лучших. Как рассказ, номинированный на Небьюла... а оно точно хоть бы потенциально заслуживает награды?

"Под деревьями, где никто не видит" пока что сильнейшее впечатление из всей художки, что я прочла за этот год. Да, это комикс, но - это, конечно, отдельный вид искусства, однако для меня он наравне с литературой, а, значит, там нечего особо делить.

Приём, в общем, банальный. Ты берёшь очаровательный детский рисунок и добавляешь туда кровавой жути. "Под деревьями" не достигает чудовищности и уродства (в хорошем смысле) "Призрачной красоты" отчасти из-за предсказуемости ужасающих сцен. Понимаете, маньяк и ужасы природы и естественного порядка вещей несовместимы: даже талантливые маньяки не сильно креативны. Но это и не столь важно: по крайней мере, я не из тех читателей, что берут вещи разных жанров и сравнивает, где манямба ужаснее. "Под деревьями" - классический детектив в маленьком городке, "Призрачная красота" - artsy про ужасы реальности. И обе эти работы очень хороши, каждая в своём жанре.

Я, на самом деле, идеальная читательница детективов, потому что я почти никогда не угадываю, кто убийца. Я в этом отношении наивный человек; всякий раз, когда необходимость сталкивает меня с детективным жанром (слава богу, это случается редко), я стараюсь уйти в атмосферу и сюрреализм, потому что детективы СЛОЖНО. Сказки сложнее, но сложность сказки - в глубоких познаниях и чувстве стиля; детективы же могут сравнительно положить на стиль, но это жанр для задротов. Ты должен учитывать ВСЁ, ВСЁ возможное, а я не умею. И восхищаюсь теми, кто умеет.

Слава богу, в "Под деревьями" не то чтобы сложная интрига (хотя и не то чтобы прям очевидная): она вполне работает на шесть тридцатистраничных выпусках, полтора из которых, по сути, развязка. Но она работает; в какой-то момент прикол не в том, что миленькие фурри подвергаются расчленению, а - проецировать, какие из миленьких фурри нравятся тебе меньше и навешивать подозрения на них. Если придираться, то, мне кажется, стиль французского детского комикса разбивается не об кровавую жуть, а об сложные социальные отношения, которых в милых французских детских комиксах почти никогда не бывает. Если уж и выворачивать какой стиль, то идти до конца.
Но это реально если придираться.

Самый страшный момент - не сцены убийств, а старик в глубокой деменции. Вот уж где прям ааааа.

Строго 18+. Вы НЕ ХОТИТЕ эту штуку своим детям, я вас уверяю.

Ищу работу, в том числе отозвалась на странную вакансию просто чтобы посмотреть. Ответ не разочаровал:

"Марина, здравствуйте. Мы предлагаем написание книг под авторским псевдонимом. Детективы:
Средний «дамский» детективный роман, главная героиня – частный сыщик, объем 360 000 символов с пробелами (9 авторских листов). Оплата 13500 рублей за книгу.
Средний «дамский» детектив-боевик, главная героиня - телохранитель, условия аналогичны.
Полицейский детектив, герои – оперативники российской полиции. Объем 9 авторских листов (360 000 символов с пробелами), оплата 18 000 руб.
Ретро-тематика:
СМЕРШ, книги серии самостоятельные, объем 360 000 символов с пробелами (9 авторских листов), оплата 20 000 рублей за книгу.
Спецназ ГРУ, книги серии самостоятельные, объем 360 000 символов с пробелами (9 авторских листов), оплата 20 000 рублей за книгу".

Ну, как, по 13-20 тысяч за КНИГУ?

За это время немного попосылала разные рассказы на конкурсы. В том числе на конкурс азиатского фэнтези; это милая сказка про семейство волшебных лисонек, так что это можно читать и детям - и, более того, детям также могут и голосовать!
Хотя я немного рерайтнула его; не "Первый день осени", а "Первый день весны", но суть не изменена.

Как работать с чувствительным читателем?

Никак.

Ну, то есть это не совсем справедливо. Когда говорят, что писатель не несёт ответственности за чувства читателей, это лукавство: писатель хочет и в идеале умеет вызывать нужные эмоции в нужный момент и передать важные для него мысли. И если он наваливает фактурного насилия, то странно НЕ ожидать шоковой реакции от читателя. "Ой, пусть неподготовленный читатель не берёт мою книгу" - да, это не зависит от вас в полной мере, но не быть готовым к этой ситуации либо признак глупости, либо недальновидности. Поэтому, собственно, люди изобрели триггер-ворнинги.

Но при этом - да, бывают довольно чувствительные читатели. И я имею в виду чувствительных не к ужасам даже - чувствительных вообще. Которые переживают за персонажей сильнее, чем читатель в среднем, могут впасть в летаргию от сложного поворота сюжета, который реагирует на творчество чуть более бурно, чем может быть комфортно. Может быть, вы такой читатель - я вот, например, да; у меня есть вещи, которые я принципиально не буду читать.

Самое главное - сохранять свои границы. Не брать на себя вину за эмоции другого человека, но и не отказываться от ответственности за некоторые вещи.
Границы - это очень сложно, но границы - это очень важно. На самом деле это буквально как с личными отношениями: очень больно делать другому больно, но иногда это не зависит от вас в полной степени - и не должно. Разделить чужую боль можно (и то это должно быть добровольным жестом), и сделать шаг другому - здорово. Если есть страх, что злоупотребили своей властью, сами того не осознавая, то это требует анализа - но не самобичевания. Если осознавая... ну, собственно, тоже надо подумать, готовы ли вы были именно к такой реакции и почему нет.

Не надо быть сволочью, я к этому. Не навязывать на автора свои представления о сюжете, даже если вам стало очень-очень больно, и не унижать читателя за то, что у него чувства. Защищайте себя и не нападайте на другого.

В конечном счёте, боль - это хорошо. Во многих смыслах. Значит, вы не мертвы - или вы всё делаете всё правильно.

Я в целом не очень люблю писательские сообщества и вообще какие бы то ни было сообщества... потому что я неприятный и сложный человек в общении, но не только.
Просто у меня стартовый опыт ещё очень и очень неприятный в этом смысле.

Я не была хорошей писательницей в детстве; а кто был? Иногда мои истории могли поражать безумием, и это был их главный плюс; но со временем, когда понимаешь, что люди не очень любят безумие, идёшь к стандартным решениям фанфиков.
Но своего рода креативная жилка у меня была.
Другое дело, что лет в девять я пошла в литературный кружок, где я была самой маленькой. Там был один мальчишка лет пятнадцати - самый приятный из всех (вообще, как ни странно, меня во всех кружках поддерживали именно мальчишки), и были манерные девочки 13-ти лет, которые писали стихи. Мне тогда нравилось, но, наверное, услышь сейчас - жуть жуткая.

Ну и это была не та аудитория, которой надо было рассказывать об идее своего великого романа про семью из 28 детей.
Засмеяли не вчистую, но, когда тебе девять, тебе и лёгкой насмешки хватает. А хуже всего то, что преподавательница, какая-то невзрачная мыша, из тех, что Пушкина всем ставят в пример, даже не посчитала нужным как-то выгородить ребёнка с нормальными ребёночьими идеями.

Ну и, в общем, с тех пор мне не очень нравится объединяться с другими писателями. И даже не потому, что засмеют, а потому что завистливая больно.

Зоя Иванна сегодня явно встала не с той ноги. И без того желчная и неприятная, не любящая Иру, сегодня она просто как сорвалась с цепи: что ж ты за мать-то такая, докторов на место не поставила, ребёнку глистов посадили, состояние ухудшили, ну-ка, пошла вон, дай мне на него посмотреть… Она не слушала терпеливых объяснений Иры, что Серёже уже намного лучше, что температура спала, что даже её драгоценный Саша не мог добиться от бесплатной медицины хоть какого-то результата, а она смогла. Да, Серёжа хочет пить, и — какие, к чёрту, это глисты? Нет, мальчик только заснул, не надо его тревожить…
— Извести ребёнка решила! — бросила Ире прямо в лицо дражайшая свекровь. — Конечно, мальчик сдохнет, квадратных-то метров больше будет!
Ира застыла на месте.
«Ну, в принципе, там намешано много всего. Но Вы можете обойтись одним основным компонентом… Я бы не рекомендовал, впрочем, этого делать, если Вы не хотите неприятных последствий. Ваш ребёнок будет здоров… но, поверьте, Вам это не понравится»
— Как Вы смеете?..
Ира, едва стоя на ногах, вошла (хотя, вернее, вползла) в детскую. Свекровь с видом профессионального медика осматривать горло Серёжи, цепко и неприятно держа его за челюсти. Сын бросил на маму умоляющий взгляд.
— Ирочка, простите меня, пожалуйста, я погорячилась, — без тени извинения в голосе, серьёзно и профессионально, отчеканила Зоя Иванна. — Но за ребёнком ты следишь спустя рукава. Посмотри, он такой слабый, обескровленный… Понятия не имею, как вы его лечили, но на пользу ему это явно не пошло.
«Просто скажите мне, не темните»
— Ладно, я сама всё сделаю. Ирочка, дайте мне… Боже, это Вы так обрезались сильно?
«Окей, только не говорите, что я Вас не предупредил»
Ира посмотрела на Зою Иванну — удивлённую, но в то же время недоброжелательную, пронзающую бедную Иру взглядом, словно ждущую, что та откроет ей какой-то грязный секрет. Перевела взгляд на Серёжу: тот, на секунду освободившись от экзекуции, схватился за стоящую рядом с кроватью бутылочку воды и жадно приложился к её горлышку. Спиной почувствовала канцелярский нож: он стоит в школьном наборе, они с Сашей заранее его купили для Ани, когда она пойдёт в школу. Прислушалась к звукам в доме: как хорошо, Анечка спит.
Выдохнула.
Сказала:
— Да, я так сильно обрезалась. Что Вам подать, бинты? Нож?..
«Это кровь. Примерно двухсот грамм ему хватит дня на два».

"Серёжа заболел"

Подзабила я на то, чтобы выкладывать старые рассказы... ну, ничего, ничего, всё бывает. Рассказов много, не все, к сожалению, для печати, но - почему бы не делиться теми, которые нравятся и которые можно?

Это, скорее, филологическое упражнение, чем в полной степени рассказ, но - я люблю окунаться в дремучесть сказок и вырывать их из оков пошлого современного нарратива. Ну и плюс тут одна из моих любимых старых песней.
https://telegra.ph/Sobiratel-skazok-04-10

Тизерю будущий рассказ;
осталось всего немного до публикации!..

Есть интересная нарративная проблема диснеевской "Красавицы и Чудовища", которая сейчас, будем честны, основная версия "Красавицы и Чудовища". Ни Перро, ни Лепренс дю Бомон, ни Сюзанна де Вильнёв - именно Дисней.

Дело не в Стокгольмском синдроме; это как раз нормальный нарративный элемент, вполне сказочно-мифологическая база и образ перверсивной сексуальности, тут ничего неожиданного. Мне кажется, проблематично другое: у Белль нет арки. У Чудовища есть, у Белль нет.

Чудовище проходит через арку искупления; он вырастает от злобного мальчишки, испортившего жизнь себе и другим, до взрослого мужчины, принимающего свою вину. У Белль же нет линии: она хотела красивого мужика - она приручила красивого мужика. Ей не нужно было расти и меняться, её цель и задачи - приручение непокорного зверя. Это произошло, гештальт в итоге закрыт.
И это интересно, с учётом того, что у остальных принцесс сюжет как раз есть и очень разный. У Авроры нет, но она и не протагонистка; редкий пример истории принцессы, где главный - это принц. Впрочем, вполне канонично.

Дописала рассказ, который выложу, традиционно, где-то через месяц; ну и, опять же по традиции, плейлист.

Они собираются далеко не ко всякой прозе; сейчас вот рассказ пишу, и получается СЛОЖНЕНЬКО, но к этому набралось десять миллионов треков, и ещё пятьдесят просто в базу Яндекс.Музыки не внесены.

Русский фэнтези-постпанк, ееее:
https://music.yandex.ru/users/poprochayka/playlists/1012?utm_source=web&utm_medium=copy_link

Ну и то, над чем я сейчас работаю. Лёгкий спойлер :3

Дорога понемногу замерзала; появлялся иней, земля становилась твёрдой, а местами Валера даже видел жалкие кучки грязного снега.
Шесть. И это он ещё много чего странного в процессе не учёл.
Скорее всего, этот Занозик не обманул их: маленькие злые уродцы в самом деле похитили Ронни. И – они вооружены. Меч явно волшебный, так что помощь возможна, но – Валера не умеет фехтовать. И вряд ли сдюжит с армией. Надо подумать, что делать.
Валера так крепко над этим задумался, что вздрогнул, когда увидел в этом густом, морозном, непроходимом лесу… милиционеров. Ну, то есть их полицейскими сейчас называют.
Два удальца из ларца; правда, оба очень худые, и их лица едва ли можно было разглядеть, хотя они подошли почти вплотную.
- Гражданин, нарушаем?
Голос, похожий на голос маленького уродца с красными глазами, но красивей, значительней; шёпот, который возможно услышать на другом краю Москвы, настолько он внушающий и обволакивающий.
Валера моргнул и, ему показалось, на секунду разглядел этих молодцев: два рыцаря в чёрных доспехах из сплетённых ветвей. Один – с длинными рыжими волосами и бельмами глаз без зрачков, другой – синюшный труп с белоснежными короткими волосами и шлемом, покрытом инеем. Оба безумно красивы, почти как предыдущие.
А так посмотришь – два додика в милицейской форме.
- Зачем неуставное оружие носим? В тюрьму хотим сесть? Лет на пятнадцать?
- А мне эта штука не нужна, – Валера звучал спокойно и обстоятельно. Мама говорила, что надо было в армии идти, становиться переговорщиком – отказался. Просто отслужил честно. – Я на обмен. Собаку мне только верните, и всё порешаем.
Милиционеры переглянулись. Между их взглядами заискрились
снежинки. Эти люди… или кто они… задумались.
- Протокол составим, нам отдашь, и гуляй, – ответил второй (тот, который в истинном облике с белыми волосами). Его голос напоминал треск веток и стекла в морозную ночь. – Вернём твою собаку.
- Не-не, ребят, – Валера старался звучать твёрдо, но неугрожающе. – Вы меня понять попробуйте, я её живой хочу получить, а не околевшей. Давайте сначала собаку, а потом я вам железяку. Договорились?
- Что, чёрт, торгуешься? – прошипел первый.
- Ладно, давай к отцу поведём, пусть разбирается, – ответил второй. – Этот не сдюжит, если соврёт. Даже меч не поможет.
Первый повернул к нему голову. Смотрел несколько секунд
неразличимыми глазами.
- Ладно, – произнёс он. – Мы всегда можем его убить.

У меня есть определённая слабость: я не очень умею фонтанировать идеи моментально, по щелчку. Вот у многих писателей-сценаристов такая фича есть, а у меня нет, не встроена. Я не придумываю идеи в брейнсторме и на ходу, мне надо сесть в тишине и хорошо подумать. А в рассказах и вовсе сюжет складывается во многом именно тогда, когда я за него сажусь: важно изначально знать тему и формат.

"Придумайте 10 идей своего сериала" - ужас-ужас, страшно утомляет и тратит силы. Можно я их сама, как-нибудь потом? Пожалуйста?..

...Но Пегас
Стар, зуб уж нет. Им вырытый колодец
Иссох. Порос крапивою Парнас;
В отставке Феб живёт, а хороводец
Старушек муз уж не прельщает нас
И табор свой с классических вершинок
Перенесли мы на толкучий рынок.

© А.С. Пушкин, "Домик в Коломне"

Усядься, муза: ручки в рукава,
Под лавку ножки! не вертись, резвушка!
Теперь начнём.

© А.С. Пушкин, "Домик в Коломне"

...много вздору
Приходит нам на ум, когда бредём
Один или с товарищем вдвоём.

© А.С. Пушкин, "Домик в Коломне"

#сюжет : людоедка с РПП, которая в том числе стыдится, что переводит зря... еду. Которая всё-таки не в полной степени еда.