Я не очень люблю детскую литературу, хотя иногда совершаю поползновения в её сторону, потому что...

Ну, я грустный взрослый человек. Мне не нравится веселить детей.
Кто-то умеет это делать, я не умею. Я знаю, как веселить взрослых, и то юмор преимущественно циничный и печальный, но с детьми так можно только очень аккуратно. Дети хорошо чувствуют чёрный юмор, но и тот должен быть жизнерадостным; дети на самом деле и так в пучине отчаяния в момент осознания концепции смерти, а до многих других трагедий им, надеюсь, очень далеко.

Если уж и брать детскую литературу, то в контексте интимного разговора о взрослых страшных вещах. Просто, но на равных.

Впрочем, нужна ли такая литература детям, а не взрослым, очень хороший вопрос.

"Королева фей" прошла в конкурс! А, значит, могу делиться кусками одного из любимых своих рассказов!

"Я не спал ночью и смотрел за тем, как богомол сражается с крошечной ящеркой, устроившей гнездо у меня в стене. Увлекательное было зрелище: монстр на тоненьких лапках, длиной чуть меньше моего среднего пальца,покачивается, словно танцуя, и выкидывает вперёд тонкие острые лапки-ножницы. Ящерка была куда быстрее, но при этом меньше по размеру; впрочем, в битве лидировала она – сильная, быстрая, легко переживающая острейшие удары богомольих лап. Я
думал как-нибудь вмешаться в бой и разнять; но потом подумал ещё раз и понял,что жизнь – такая штука… кто-нибудь кого-нибудь обязательно должен съесть. Не конкретно эти, так другие. И жить этому богомолу и этой ящерице долго не придётся…
Однако бой продолжался. Богомол не сдавал позиций и, то
замирая, то резко и внезапно атакуя, пытался удержаться на стене; однако ящерица находилась в выгодном положении. Её лапки куда более клейкие, её тело мощнее и приближено к земле, а, значит, ей проще было сбить с ног хрупкое насекомое. В конечном счёте они упали вниз, и я увидел, как фауна Краснодарского края отчаянно сражается за жизнь: ящерица уже вырвала крыло, ещё чуть-чуть, и перекусит богомолу хребет…
Я встал и, громко топая, направился к ним. Ящерица, развивая
невероятную для существа её размера скорость, исчезла в одной из многочисленных трещин дома – ох, починить бы его… Богомол, перебирая лапами, как сломанный аниматроник, сидел на полу. Я не хотел его касаться. Я не хотел брать его в руки. Я просто стоял, возвышаясь, как многокилометровый гигант, головой касаясь стратосферы.
И тогда он посмотрел на меня.
Вернее, это была она. Да, она! Я растерялся, ведь я был уверен, что до того видел простое насекомое. А вот это существо им точно не было. Хотя у неё длинная переднеспинка, торчащие в разные стороны многочисленные ноги и целых одно крыло, она не могла называться насекомым, так
как у насекомых отродясь не водилось человеческих лиц. Как в сказке: «кожа белее снега, губы алые как кровь»… а вместо волос – зелёно-красные бугорки,
похожие на те, что возникают на коже, если долго мозолишь ногу неудобной обувью. И глаза – да, у неё были человеческие глаза. Не жучиные гигантские наросты с крошечными зрачками, бессмысленно дёргающиеся из стороны в сторону. Она определённо на меня смотрела.
И я на неё".

Ну, и раз мы взяли курс на ворчание - нельзя от него отклоняться!

Меня ещё смущает традиционное рекламное позиционирование "Чем эта книга отличается от остальных". Я понимаю, зачем это делается, но, если вы без этого не можете продать свою книгу как уникальную, то, может, она и не отличается от остальных?

Как правило, перечисляются банальности: увлекательный сюжет, уникальный мир, яре-яре-яре. В принципе сложно представить книгу, про которую автор не скажет, что там неувлекательный сюжет и не уникальный мир (и вот это, кстати, продающий момент, я б взяла). Но даже если не так...

Слова "эта штука отличается от остальных" от автора работает только на питчингах. Но продажи не питчинги. Я не верю, когда мне говорят сами продавцы (кем, по факту, являются авторы и издательство), что эта книга сильная, глубокая, и у неё ещё писька большая. И что она отличается от других работ той же жанровой конвенции; самое смешное - когда её позиционируют вообще вне жанра, дико смешная хрень. В этом чувствуется убалтывание и жалкое желание выгородить себя.

Купите самой книгой. Приоткрывание завесы текстом в аннотации в книге с уникальным стилем, динозавры с лазерами из глаз, история о вселенной, которая кончится, когда допьют чай продают мне намного больше, чем распинания про "уникальный сюжет" и "глубокие мысли".

Обычно читатели не хотят "другую книгу". Они хотят просто книгу. Играть на территории других вообще очень подло.

#сюжет : у женщины, которая запивает проблемные отношения, отношения с работником алкомаркета. Бытовуха, повседневная жиза магазина, нежность сквозь депрессию.

Тем временем "Королеву фей" уже месяц как выложили, а я всё прошляпила.

Читаем!

...теперь я смогу прочесть наконец #хеллгейт Асташ!

К вопросу о том, насколько я "обязательна" к друзьям: сколько там лет книга лежала в сети? А в итоге томик взяла только сейчас.

Вообще успех Асташ страшно мотивирует: авось и мне когда-нибудь получится подержать в руках уже своих "Фей"...

Так получилось, что в этом году я читаю в основном нон-фик (и по кино), и медленно-медленно иду по тексту Даши Золотовой. Но кое-что из художки я всё же читала... и это рассказы и комиксы.

"Я не Старфаер" не настолько плоха, как о ней говорят, но настолько плоха, чтобы её не читать. Марико Тамаки в своём репертуаре - а её репертуар это дико претенциозные школьники, которые шатают устоявшийся порядок вещей что твой "Оккупай Уолл-стрит" (правда, с каким-то результатом, в отличие от).

И это говорю я, вообще-то ЦА такого контента. По идее, этот продукт таргетирован на меня. Я - левая, я - обожаю сюжеты про неформальных подростков, я - всегда ратую за деконструкцию, я - часто и в своём творчестве соединяю темы родительско-детских отношений и противостояние злу...

И есть авторки (и авторы!), у которых это работает. И... это не Марико Тамаки.

Не поймите меня превратно, "Я не Старфаер" не заслуживает своих единиц. Это не худший комикс. У него есть трогательная линия собственно главной героини и Старфаер, которая в некоторые моменты становится нежной и душевной. Есть отдельные забавные гэги.

Но, как и многие такие авторы, Марико НЕ УМЕЕТ писать подростков и, собственно, истории.

Сначала про второе, потому что это фундаментальнее. "Я не Старфаер" в принципе мелодрама, где проблемная девочка из как бы идеальной семьи испытывает внутреннюю фрустрацию, ссорится с мамой, влюбляется в другого подростка (сами прочтёте, какого, не маленькие), ссорится со злючками-сучками... А потом прилетает Даркфайр, потому что только сейчас решила убить дочку своей сестры, и очень удачно устроила из этого шоу прямо посреди школьного стадиона колледжа главной героини, и из сотен офигевших детей главная героиня видит большие глаза на мокром месте своей Любви, и в ней просыпаются силы, хотя весь комикс строился на том, что у неё-то нет сил.

Да, это традиция "Сейлормун", где все злодеи нападали строго на Токио. Но "Сейлормун" - наивное развлечение, а "Я не Старфаер" подаёт себя с серьёзностью "Над пропастью во ржи"; и в таком случае стандартная супергеройская мелодрама выглядит просто издевательством над жанром. Переходить в мультик из рассуждений об отношений можно, но это требует недюжего таланта... ну, хорошо, что редакторы DC видят его в Марико Тамаки. Я читала её комикс про Харли Куин, и мне так не кажется.

Странная мелодраматическая линия; что именно идеальную со всех сторон (и потому скучную до зубовного скрежета) любовь привлекло в главной героине, неясно. Их отношения - отношения Квазимодо и Галатеи, не Эсмеральды даже; Эсмеральда - живая и непосредственная, а Галатея - идеал, античная скульптура, к которой должно стремиться, но которая, ну, мрамор. Неживая она. И если Пигмалион привлекает её тем, что просто создал её, то почему несчастная нестабильная отроковица влюбила в себя прекрасное создание такого рода... Не то чтобы это нельзя было объяснить - можно, миллионом разных способов. Но их хорошо бы озвучить, а не вбросить просто сюжетным костылём необъяснимой и вечной любви двух молодых сердец.

И - это ведёт и к подросткам. Марико Тамаки не умеет писать подростков. Ну, просто. Никаких. Она очень любит образ идейных ребят, сидящих в Твиттере, но даже для такого (раздражающего) типа детишек, топящих за социальную справедливость, она наделяет их чертами нейросетей. Мальчик, читавший Маркса и Бакунина, говорит фразами Сталина на съезде пролетариев незадолго до смерти Ленина, героиня подчёркивает, какой она панк, но в ней нет ни наивности юного протеста, ни глубокой вовлечённости гика. Они никакие. Они говорят по шаблону. Что происходит с детьми вне симпатичного Марико Тамаки типажа - вообще трэш; так, как разговаривают манерные девочки в "Я не Старфаер", даже отбитые девицы из "Дрянных девчонок" не говорят - а они-то суперусловные.

"Я не Старфаер" посвящено тому, как девочка постепенно осознаёт, что ей не нужно быть тенью своей прекрасной идеальной матери и что она может выразить свою самость без неё, но в её поддержку. И... это трагично. Определённо, нечто подобное произошло: девочку из этого комикса забыть сложно.

Но - милая, твоя мама реально круче тебя. Ну неинтересная ты, прости.

Бонусом:

+могу понять людей, которым не понравилось, как вечно недовольная готёлка постоянно ругает свою мать, любимую практически всем фендомом. Одними - за то, что она суперпривлекательный персонаж (в некоторых линейках чересчур), другими - за её живость и непосредственность, и детскую открытость всему.
Это как принимать ругань на своего старого друга от дико неприятного человека; даже если это правда, то слушать его не хочется всё равно.

Пока что единственной художкой, прочитанной за долгое время, оказался рассказ, номинированный на Небьюла "Катя Васильевна и Второе утопление Бабы-Речки". Сами понимаете, мимо такого названия пройти нельзя.

Это, конечно, чистая экзотика - и лично я в этом виду мало плохого. Ну то есть мне, как русской, весело похихикать над "Катей Васильевной", "Бабой Речкой", "son of boyar", "forty desyatins of land", "two rusalki" и всяким таким, но - так работает массовая культура: погружение в мифос другой страны скорее приятный бонус - обычно обходятся внешним воспроизведением. Иногда лучше так, чем никак: авось хоть кого привлечёт.

У "Кати Васильевны" ещё очень удобное положение рассказа, использующего не реальную историю, но сказочное пространство. А там уже крестьянки выходят замуж за бояр и царевичей, странные нереалистичные элементы моды и так далее. Кристин Хэносли, может, и не самая талантливая авторка, но очень умная женщина, и срезает необходимость штурмить исторические документы тем, что обращается к сказке. Она вообще работает со сказочными тропами и мифопоэтикой.

Из плюсов, достойных уважения - человек как минимум дышал на Проппа и Афанасьева. Это уже больше, чем можно сказать про "деконструкторов": обычно обходятся моим личным злейшим врагом Кэмпбеллом. Она действительно знает про элемент с расчёской, читала некоторые из знаковых русских сказок и способна их апроприировать.

...проблема в том, что она не очень интересная писательница.

"Катя Васильевна" - это ретеллинг диснеевской (не андерсеновской, это важно) "Русалочки". Всё. Я вам рассказала "Катю Васильевну", можете рассказ не читать. Тем более это квир-литература, а её, как вы понимаете, распространять нельзя. Кристин Хэносли не очень хочет работать с реальными мифологическими образами: её интересуют не грустные русалочки Пушкина, не жуткие загробные девы Гоголя, не весёлые жизнерадостные (и очень опасные) фараонки; русалки для неё - образ внутренней закрепощённости, вызванной травмой, и более ничего. Баба Речка (кстати, нифига не баба, а вполне себе девица) даже выглядит как человек. И, по сути, история сводится к тому, как одна юная девочка преодолевает собственную интроверсию для того, чтобы вернуть другую юную деву. Это... максимально неинтересное решение возможного квир-сюжета с, блин, славянскими русалками.

Как фанфик-оридж - замечательно, лучший из лучших. Как рассказ, номинированный на Небьюла... а оно точно хоть бы потенциально заслуживает награды?

"Под деревьями, где никто не видит" пока что сильнейшее впечатление из всей художки, что я прочла за этот год. Да, это комикс, но - это, конечно, отдельный вид искусства, однако для меня он наравне с литературой, а, значит, там нечего особо делить.

Приём, в общем, банальный. Ты берёшь очаровательный детский рисунок и добавляешь туда кровавой жути. "Под деревьями" не достигает чудовищности и уродства (в хорошем смысле) "Призрачной красоты" отчасти из-за предсказуемости ужасающих сцен. Понимаете, маньяк и ужасы природы и естественного порядка вещей несовместимы: даже талантливые маньяки не сильно креативны. Но это и не столь важно: по крайней мере, я не из тех читателей, что берут вещи разных жанров и сравнивает, где манямба ужаснее. "Под деревьями" - классический детектив в маленьком городке, "Призрачная красота" - artsy про ужасы реальности. И обе эти работы очень хороши, каждая в своём жанре.

Я, на самом деле, идеальная читательница детективов, потому что я почти никогда не угадываю, кто убийца. Я в этом отношении наивный человек; всякий раз, когда необходимость сталкивает меня с детективным жанром (слава богу, это случается редко), я стараюсь уйти в атмосферу и сюрреализм, потому что детективы СЛОЖНО. Сказки сложнее, но сложность сказки - в глубоких познаниях и чувстве стиля; детективы же могут сравнительно положить на стиль, но это жанр для задротов. Ты должен учитывать ВСЁ, ВСЁ возможное, а я не умею. И восхищаюсь теми, кто умеет.

Слава богу, в "Под деревьями" не то чтобы сложная интрига (хотя и не то чтобы прям очевидная): она вполне работает на шесть тридцатистраничных выпусках, полтора из которых, по сути, развязка. Но она работает; в какой-то момент прикол не в том, что миленькие фурри подвергаются расчленению, а - проецировать, какие из миленьких фурри нравятся тебе меньше и навешивать подозрения на них. Если придираться, то, мне кажется, стиль французского детского комикса разбивается не об кровавую жуть, а об сложные социальные отношения, которых в милых французских детских комиксах почти никогда не бывает. Если уж и выворачивать какой стиль, то идти до конца.
Но это реально если придираться.

Самый страшный момент - не сцены убийств, а старик в глубокой деменции. Вот уж где прям ааааа.

Строго 18+. Вы НЕ ХОТИТЕ эту штуку своим детям, я вас уверяю.

Ищу работу, в том числе отозвалась на странную вакансию просто чтобы посмотреть. Ответ не разочаровал:

"Марина, здравствуйте. Мы предлагаем написание книг под авторским псевдонимом. Детективы:
Средний «дамский» детективный роман, главная героиня – частный сыщик, объем 360 000 символов с пробелами (9 авторских листов). Оплата 13500 рублей за книгу.
Средний «дамский» детектив-боевик, главная героиня - телохранитель, условия аналогичны.
Полицейский детектив, герои – оперативники российской полиции. Объем 9 авторских листов (360 000 символов с пробелами), оплата 18 000 руб.
Ретро-тематика:
СМЕРШ, книги серии самостоятельные, объем 360 000 символов с пробелами (9 авторских листов), оплата 20 000 рублей за книгу.
Спецназ ГРУ, книги серии самостоятельные, объем 360 000 символов с пробелами (9 авторских листов), оплата 20 000 рублей за книгу".

Ну, как, по 13-20 тысяч за КНИГУ?

За это время немного попосылала разные рассказы на конкурсы. В том числе на конкурс азиатского фэнтези; это милая сказка про семейство волшебных лисонек, так что это можно читать и детям - и, более того, детям также могут и голосовать!
Хотя я немного рерайтнула его; не "Первый день осени", а "Первый день весны", но суть не изменена.

Как работать с чувствительным читателем?

Никак.

Ну, то есть это не совсем справедливо. Когда говорят, что писатель не несёт ответственности за чувства читателей, это лукавство: писатель хочет и в идеале умеет вызывать нужные эмоции в нужный момент и передать важные для него мысли. И если он наваливает фактурного насилия, то странно НЕ ожидать шоковой реакции от читателя. "Ой, пусть неподготовленный читатель не берёт мою книгу" - да, это не зависит от вас в полной мере, но не быть готовым к этой ситуации либо признак глупости, либо недальновидности. Поэтому, собственно, люди изобрели триггер-ворнинги.

Но при этом - да, бывают довольно чувствительные читатели. И я имею в виду чувствительных не к ужасам даже - чувствительных вообще. Которые переживают за персонажей сильнее, чем читатель в среднем, могут впасть в летаргию от сложного поворота сюжета, который реагирует на творчество чуть более бурно, чем может быть комфортно. Может быть, вы такой читатель - я вот, например, да; у меня есть вещи, которые я принципиально не буду читать.

Самое главное - сохранять свои границы. Не брать на себя вину за эмоции другого человека, но и не отказываться от ответственности за некоторые вещи.
Границы - это очень сложно, но границы - это очень важно. На самом деле это буквально как с личными отношениями: очень больно делать другому больно, но иногда это не зависит от вас в полной степени - и не должно. Разделить чужую боль можно (и то это должно быть добровольным жестом), и сделать шаг другому - здорово. Если есть страх, что злоупотребили своей властью, сами того не осознавая, то это требует анализа - но не самобичевания. Если осознавая... ну, собственно, тоже надо подумать, готовы ли вы были именно к такой реакции и почему нет.

Не надо быть сволочью, я к этому. Не навязывать на автора свои представления о сюжете, даже если вам стало очень-очень больно, и не унижать читателя за то, что у него чувства. Защищайте себя и не нападайте на другого.

В конечном счёте, боль - это хорошо. Во многих смыслах. Значит, вы не мертвы - или вы всё делаете всё правильно.

Я в целом не очень люблю писательские сообщества и вообще какие бы то ни было сообщества... потому что я неприятный и сложный человек в общении, но не только.
Просто у меня стартовый опыт ещё очень и очень неприятный в этом смысле.

Я не была хорошей писательницей в детстве; а кто был? Иногда мои истории могли поражать безумием, и это был их главный плюс; но со временем, когда понимаешь, что люди не очень любят безумие, идёшь к стандартным решениям фанфиков.
Но своего рода креативная жилка у меня была.
Другое дело, что лет в девять я пошла в литературный кружок, где я была самой маленькой. Там был один мальчишка лет пятнадцати - самый приятный из всех (вообще, как ни странно, меня во всех кружках поддерживали именно мальчишки), и были манерные девочки 13-ти лет, которые писали стихи. Мне тогда нравилось, но, наверное, услышь сейчас - жуть жуткая.

Ну и это была не та аудитория, которой надо было рассказывать об идее своего великого романа про семью из 28 детей.
Засмеяли не вчистую, но, когда тебе девять, тебе и лёгкой насмешки хватает. А хуже всего то, что преподавательница, какая-то невзрачная мыша, из тех, что Пушкина всем ставят в пример, даже не посчитала нужным как-то выгородить ребёнка с нормальными ребёночьими идеями.

Ну и, в общем, с тех пор мне не очень нравится объединяться с другими писателями. И даже не потому, что засмеют, а потому что завистливая больно.

Зоя Иванна сегодня явно встала не с той ноги. И без того желчная и неприятная, не любящая Иру, сегодня она просто как сорвалась с цепи: что ж ты за мать-то такая, докторов на место не поставила, ребёнку глистов посадили, состояние ухудшили, ну-ка, пошла вон, дай мне на него посмотреть… Она не слушала терпеливых объяснений Иры, что Серёже уже намного лучше, что температура спала, что даже её драгоценный Саша не мог добиться от бесплатной медицины хоть какого-то результата, а она смогла. Да, Серёжа хочет пить, и — какие, к чёрту, это глисты? Нет, мальчик только заснул, не надо его тревожить…
— Извести ребёнка решила! — бросила Ире прямо в лицо дражайшая свекровь. — Конечно, мальчик сдохнет, квадратных-то метров больше будет!
Ира застыла на месте.
«Ну, в принципе, там намешано много всего. Но Вы можете обойтись одним основным компонентом… Я бы не рекомендовал, впрочем, этого делать, если Вы не хотите неприятных последствий. Ваш ребёнок будет здоров… но, поверьте, Вам это не понравится»
— Как Вы смеете?..
Ира, едва стоя на ногах, вошла (хотя, вернее, вползла) в детскую. Свекровь с видом профессионального медика осматривать горло Серёжи, цепко и неприятно держа его за челюсти. Сын бросил на маму умоляющий взгляд.
— Ирочка, простите меня, пожалуйста, я погорячилась, — без тени извинения в голосе, серьёзно и профессионально, отчеканила Зоя Иванна. — Но за ребёнком ты следишь спустя рукава. Посмотри, он такой слабый, обескровленный… Понятия не имею, как вы его лечили, но на пользу ему это явно не пошло.
«Просто скажите мне, не темните»
— Ладно, я сама всё сделаю. Ирочка, дайте мне… Боже, это Вы так обрезались сильно?
«Окей, только не говорите, что я Вас не предупредил»
Ира посмотрела на Зою Иванну — удивлённую, но в то же время недоброжелательную, пронзающую бедную Иру взглядом, словно ждущую, что та откроет ей какой-то грязный секрет. Перевела взгляд на Серёжу: тот, на секунду освободившись от экзекуции, схватился за стоящую рядом с кроватью бутылочку воды и жадно приложился к её горлышку. Спиной почувствовала канцелярский нож: он стоит в школьном наборе, они с Сашей заранее его купили для Ани, когда она пойдёт в школу. Прислушалась к звукам в доме: как хорошо, Анечка спит.
Выдохнула.
Сказала:
— Да, я так сильно обрезалась. Что Вам подать, бинты? Нож?..
«Это кровь. Примерно двухсот грамм ему хватит дня на два».

"Серёжа заболел"

Подзабила я на то, чтобы выкладывать старые рассказы... ну, ничего, ничего, всё бывает. Рассказов много, не все, к сожалению, для печати, но - почему бы не делиться теми, которые нравятся и которые можно?

Это, скорее, филологическое упражнение, чем в полной степени рассказ, но - я люблю окунаться в дремучесть сказок и вырывать их из оков пошлого современного нарратива. Ну и плюс тут одна из моих любимых старых песней.
https://telegra.ph/Sobiratel-skazok-04-10

Тизерю будущий рассказ;
осталось всего немного до публикации!..

Есть интересная нарративная проблема диснеевской "Красавицы и Чудовища", которая сейчас, будем честны, основная версия "Красавицы и Чудовища". Ни Перро, ни Лепренс дю Бомон, ни Сюзанна де Вильнёв - именно Дисней.

Дело не в Стокгольмском синдроме; это как раз нормальный нарративный элемент, вполне сказочно-мифологическая база и образ перверсивной сексуальности, тут ничего неожиданного. Мне кажется, проблематично другое: у Белль нет арки. У Чудовища есть, у Белль нет.

Чудовище проходит через арку искупления; он вырастает от злобного мальчишки, испортившего жизнь себе и другим, до взрослого мужчины, принимающего свою вину. У Белль же нет линии: она хотела красивого мужика - она приручила красивого мужика. Ей не нужно было расти и меняться, её цель и задачи - приручение непокорного зверя. Это произошло, гештальт в итоге закрыт.
И это интересно, с учётом того, что у остальных принцесс сюжет как раз есть и очень разный. У Авроры нет, но она и не протагонистка; редкий пример истории принцессы, где главный - это принц. Впрочем, вполне канонично.