Мой любимый маркетинговый приём любого писателя - отсутствие маркетингового приёма.

Ну то есть совсем без него нельзя, увы, но - не когда ты подстраиваешь свою персональность под жанр книг, в которых пишешь, а наоборот. Я вот так стараюсь, получается... *смотрит на количество подписчиков* очень так себе.

Но, по-моему, это может быть уникальной, сильной, мощной вещью. Ух.

Сейчас я учусь на сценарных курсах "Ёмко", и пока это самое крутое, самое располагающее к себе, самое захватывающее, самое располагающее к себе обучение...

...самое циничное, самое сложное, самое болезненное, но - всё нормально, так и должно быть, мечта - это очень, очень сложно.

Вообще наш непосредственный ментор - прекрасный сценарист из "Союзмультфильма". Когда я услышала, что он из "Нового Простоквашино", я схватилась за сердце, потому что хуже "Нового Простоквашино" как бренда только "Ну, погоди!" (современные) и "Монсики". Но он офигенный, классный парень, живой, профессиональный, мягкий, тактичный - и как же он гоняет КАК ЖЕ ОН ГОНЯЕТ

Это здорово. Это правда очень заряжает на работу.
Я, правда, всё ещё ужасно боюсь, что из меня такой себе коммерческий сценарист, ничего у меня не получится, но я честно буду стараться. Во имя всех вырезанных шуток в шоу для маленьких детей.

За прошлый месяц написала ещё фанфик; не то, чем следует делиться в писательском блоге, но, блин, хочу и буду, что вы мне сделаете. Писать всегда хорошая тренировка, останавливаться не нужно.

"Энканто", джен, AU!современность, AU!мафия. Сёстры Мадригаль.
Именно сёстры.
https://docs.google.com/document/d/11BsiY8LkHyOUCLHoiCAPscDvpMuC-rI-eIpsZSYrjK8/edit?usp=sharing

Великолепная иллюстрация к рассказу, который я, к сожалению, по ряду причин не могу публиковать.
Но вот сама сцена.

"Ощущение от вампирского укуса сложно с чем-то сравнить: это слишком специфический опыт, чтобы подобрать к этому нужные слова. Укус шершня? Вхождение ножа в тело? Засос?
На самом деле ощущение оставалось одно. Дикий, ужасающий, невыносимый страх.
Веро спросонок не застыла, лёжа как бревно, она начала вырываться (верещать не получалось, язык в эти моменты, оказывается, отмирает напрочь — видимо, кровь не поступает в мышцы?), но ледяные руки, крепко державшие её за корпус, обхватили как клещи, как «железная дева». Дышать невозможно: кровь уходит, рука держит считай за рёбра, остатки воздуха теряются где-то в горле. Оставались ноги, и Веро ими яростно сучила, однако вампир, атаковавший её, находился в таком положении, что ноги вообще его не задевали. Разве что чуть-чуть мешали.
Силы оставляют тело тем больше, чем больше крови Веро теряла. Первые сто миллилитров — отвратительно, но терпимо; потом кружится голова; потом…
Нет, когда этот шизик отпустил Веро ненадолго, она ещё не умерла. Но голова уже вообще не здесь: Веро не знала значение слова «дереализация», но понимала, что, умри она прямо сейчас, она толким и не заметит.
Вампир успокаивающе зашипел; одна его рука находилась под футболкой, но не слишком глубоко, на животе, другую он сейчас отпустил и обхватил Веро под грудью. Нос зарылся в волосы и спустился по шее вниз; очень… сладострастный жест. Намного более чувственный, чем в любом кино; Веро их видела не слишком много, но обычно там вампиры изысканные эстеты, касаются пальчиками, держат как любовники из глупых романов… Здесь прикосновения ощущались куда более крепкими и грубыми. Вон, ледяные пальцы дотрагиваются самыми подушечками до щеки. Наверное, было бы лучше, если бы он был скелетом: кости не холодные.
Смешно: Веро держала труп за руки несколько часов назад, теперь труп держал её. Объятия смерти, ха?
— Зря ты стеснялась на танцах. Ты просто… замечательно выглядишь.
Поцелуй в шею. Не грубый, не мерзкий, но… Что-то было противоестественное в ласке ледяными губами.
Никогда ещё Веро не ощущала людей… такими мёртвыми.
— Ничто не заменит тепло человеческого тела."

Я перерабатываю один из старых сценариев; посмотрим, пойдёт-не пойдёт, а пока - один из синопсисов позднего сценария.
Толстожопенький, но это "Цыгане", поэма большая.
https://docs.google.com/document/d/1Zp4gIod71x_D595fdSWa5DRK6W5vEDXXGH1EMc5qKfw/edit?usp=sharing

Некоторые люди возмущаются, что вот, мол, глупые маркетологи анимешных мальчиков ставят на обложки классических книг и афиши; а я скажу - слава тебе, Господи, что начали ставить!

Иногда это правда очень неадекватно, особенно если контекст подразумевает возрастных персонажей. Но если задача привлечь юную аудиторию - слава Богу, флаг в руки! Пусть Кощей выглядит не как надоевний Милляр, а как секси-мен из манги! Пусть большеглазую Ларину окружают молодые Онегин и Ленский с Ольгой! Пусть Джекилл и Хайд просто лениво перерисованный мужик! Делайте красиво, это правда работает!

Я не сноб, и я считаю, что этот маркетинговый ход всяко лучше ублюдских коллажей Альфа-пресс. Я в 14 и так много читала, но красивые мальчики из аниме всё делают лучше!
Это далеко не самый подлый приём, чтобы заинтересовать условную Машу. Не недооценивайте Машу, она хорошая. Из неё может вырасти лучший на свете читатель.

Даже если за день ты не можешь написать больше одной страницы, то за год выйдет сценарий на триста шестьдесят пять страниц. © Акира Куросава, "Жабий жир", пер. Е. Ванеян и А. Помелова

#цитатыпротворчество

Говорю, по "Феям" было ровно два фанфика. Один от прекрасной Асташ, другой - от моего мужа. Звучит депрессивно, но, ей-богу, не жалею.
Тем более посмотрите, какой текст хороший!

#ФеиГантДорвенскогоЛеса

Среди кинокритиков иногда встречаются люди, несущие всякую чушь, будто одержимые злыми духами. © Акира Куросава, "Жабий жир", пер. Е. Ванеян и А. Помелова

#охужэтикритики

#сюжет : "Паровозик из Ромашково", но это агитпоезд периода Гражданской войны

#сюжет : роман про "Войну супника". Обязательная сцена - солдаты машутся с крапивой на огороде.

«Война супника» («Война из-за котелка с супом» — нидерл. Keteloorlog или Marmietenoorlog) — военное противостояние между войсками нидерландской Республики Соединённых провинций и Священной Римской империей 8 октября 1784 года. Конфликт получил такое название, потому что единственный выстрел, сделанный на этой войне, уничтожил только супник с супом.

После Нидерландской революции северные провинции Нидерландов создали собственную республику, в то время как южные (ныне — Бельгия и Люксембург) остались в составе Испании. В 1585 году Северные Нидерланды установили барьеры в устье реки Шельда, так что торговые суда больше не могли достичь портов Антверпена и Гента. Это дало огромный импульс для развития экономики Северных Нидерландов (особенно Амстердама), но южные города сильно пострадали от потери их удобного для торговли положения.
Блокирование движения кораблей на Шельде было подтверждено Вестфальским мирным договором в 1648 году, подписанным испанской стороной. После Войны за испанское наследство, в 1714 году, Испанские Нидерланды были переданы Австрии.
Дипломатическая революция 1756 года привела к тому, что Австрия, включая и Австрийские Нидерланды, стала союзницей Франции. Пруссия, бывший союзник Франции, вступила в союз с Англией. Это сенсационное по тем временам изменение обессмыслило все прежние стратегические предположения и планы. Ранее предполагалось, что Южные Нидерланды будет служить барьером между Республикой Соединённых провинций и Францией, а безопасность республики зависит от тесных связей с Австрией и Великобританией. Теперь же для голландцев было тем более выгоднее оставаться нейтральной стороной и не вмешиваться в конфликты между Англией и Францией, а также Австрией и Пруссией.

В 1784 году император Священной Римской империи Иосиф II потребовал беспрепятственного прохождения кораблей через устье Шельды. Это требование было поддержано Англией. Однако Франция поддержала голландцев. Хотя армия Австрийских Нидерландов была оснащена не очень хорошо, не имела артиллерии и системы снабжения, Иосиф II решил угрожать войной, будучи убеждён в том, что голландцы не посмеют сопротивляться. Он отправил три корабля (в том числе торговое судно Le Louis с императорским флагом) по Шельде из Антверпена по направлению к её устью. 8 октября 1784 года голландский военный корабль Dolfijn был отправлен для перехвата имперских кораблей. После единственного пушечного выстрела, который попал в супник на палубе, экипаж Le Louis сдался.
30 октября Иосиф II объявил войну Республике Соединённых Провинций.
Австрийские войска вторглись на голландскую территорию и заняли старую крепость в Лилло (ныне — часть Антверпена), в то время используемую в качестве огорода. Они разрушили дамбы, что привело к наводнению на большой территории с человеческими жертвами.

Как следствие этого короткого боя и при посредничестве Франции, переговоры были вновь открыты между странами. Это привело к заключению в 1785 году Фонтенблосского договора. Было решено, что Шельда будет закрыта для судоходства, но Южные Нидерланды получат за это компенсацию. По приблизительным оценкам Республика заплатила два миллиона гульденов (по другим источникам — десять миллионов гульденов).
Движение по реке было открыто в 1792 году, но Нидерланды брали за это пошлину вплоть до 1863 года, даже после того как Бельгия обрела независимость.