В Юсуповском дворце

Последний раз я был здесь в 2016 году. С этого времени внутри мало что поменялось. Дворец всё также остается прекрасным и притягательным своей атмосферой и интерьерами.

Внутри хорошо сочетается рокайльное (стилизация под рококо, конечно же), классическое, модерновое. Все сплелось в удивительно органичную, выразительную эклектику, это очень редкое явление.

В этот раз я загляделся на плафоны домашнего театра, очень мне понравилось как в пространстве происходит стилизация под рококо. Сюжет плафона посвящен смене дня и ночи и написан придворным живоспицем Эрнестом Липгартом. Глянули мы и в оркестровую трехметровую яму, недавно нас напугал рассказ о том, что в них могут упасть люди со сцены.

Возвращаясь к более художественным впечатлениям, отмечу, что во дворце хранилась огромная коллекция искусства, больше всего классического и эпохи рококо, нашлось место и искусству Китая (о последнем, думаю, расскажет у себя в канале о Востоке Аня, с которой мы на пару и смотрели на дно оркестровой ямы). В библиотеке увидел корешки интересных изданий по истории искусств 1900-х годов, надо бы найти что это. Интересно, конечно, кто среди Юсуповых был тем самым «домашним искусствоведом».

В общем, я снова оттуда ушел довольный, но уже с мемуарами Феликса, читаю и понимаю, что и правда все это один большой модерн!

———

Очень интересно узнать был ли кто-то из нас читающих этот пост в Юсуповском дворце, что помните? вернулись ли бы сюда и посоветовали ли бы другим?

#гид

Игрушки Бартрама в Русском музее

На выставке Русская традиция, которая сейчас проходит в ГРМ, представлены прекрасные игрушки Николая Бартрама. Художник малоизвестный (я сам он нем ничего толком и не знал) вместе с этим его творчество очень занимательное.

По своим интересам Бартрам был близок к петербургским художникам Мир искусства. Как и Бенуа, он восхищался кустарной игрушкой, переживал за её судьбу и пытался её сохранить. Главным его делом стал целый музей, который и сегодня работает в Сергиевом Посаде.

Его работы построены на своеобразном парадоксе, который, пожалуй, характерен и в целом искусству модерна. Новое формировалось за счет обращения к древнему. Игрушки Бартрама поражают смелой игрой форм, их обобщением, стилизацией деталей и орнамента.

В разговоре о модерне как будто бы творчество Бартрама предстаёт тем самым недостающим пазлом в картине Мира искусств и их инфантилизма. В отличие от «кукольной» живописи мирискусников, где как бы оживали сюжеты старых игрушек, кукольного театра и ярмарочного балагана, Бартрам выбрал путь «быть, а не казаться». Он не столько оживлял игрушку в картине или имитировал игрушечность на холсте, сколько сам создавал ту игрушку, по которой скучал. Собственно, в этом и есть главная ценность наследия Бартрама.

А теперь немного о графике Бартрама

Бартрам тесно сотрудничал с издательством Сытина для которых оформлял сказки Пушкина, но не только.

Во многом, его иллюстрации сказок были схожи с работами Билибина, что скорее всего связано с требованием заказчика — повторить успешно продаваемый билибинский стиль.

Вместе с этим художники по разному осмысляют плоскость. Бартрам видит лист с текстом скорее как изолированное поле, где текст подчинен рисунку. Рисунок с сюжетом сопровождается прямой речью одного из героев повествования. Ну чем это не предшественник русского комикса?
---
Одна из самых любимых иллюстраций о Проказнике Пипе — мышонке, который как бы знаком с автором и художником книги. Там много чего интересного, смелого и хулиганского насколько это возможно. Если вам хочется, чтобы я показал рисунки мышат и чёрных котят Бартрама, ставьте луну.