Сегодня день рождения Игоря Ивановича Стрелкова.

Читаю его письма из колонии, которые публикуют его близкие и соратники - и всегда радуюсь ясности его мыслей и душевной стойкости. Это то, что видно в каждой строчке - спокойное, безупречное чувство собственного достоинства. В масштабе истории он уже победил всех.

То, что в России такой человек находится в заключении - это боль России. Это напоминание каждому, сколько всего предстоит сделать, чтобы все вокруг стало лучше - и что "само" оно лучше не станет.

Думаешь, что-то якобы живительно налаживается и ради этого можно закрыть глаза на "незначительную" несправедливость? Но если Стрелков в колонии, то о какой справедливости вообще речь?

А Игорю Ивановичу здоровья, сил и удачи! Спасибо ему за пример того, что даже в современном мире честь и верность - это преимущество. Это то, что выделяет человека из унылых рядов слабых духом и флюгерящих каждым словом в зависимости от конъюнктуры.

Оказывается, такой путь возможен, хоть и цена его велика.

Верю, что все мы дождемся реальных перемен к лучшему.

В.Ч.(К.)

Тяжелый день
(фантастический рассказ, все совпадения случайны)

Эта пятница, 13 января 2030 года, стала для Максима поистине черным днем. А вот не стоило накануне пить в компании бывшей и ее подружек. Кто-то из них точно под шумок залез в его телефон и удалил ММ (мессенджер Макс, ловящий даже на парковке)... Да так подчистили, что и не восстановить вот так сразу. Коварные женщины!

Но Максим вечером этого и не заметил. Вот только будильник у него наутро не прозвенел. Ведь все будильники, калькуляторы, шагомеры и прочие опции (даже фонарик) в смартфонах включаются только через Макс.

Ужас, в общем, 9 утра, а сегодня экзамен! Позавтракать Максим уже не успевал. Да и как бы он это сделал? Холодильник открывался только по коду из мессенджера Макс и только на 2 минуты, расчет калорийности рациона за доп.подписку.

Максим кое-как умылся, оделся и побежал вниз по лестнице. С 16 этажа. Вызвать лифт без Макса тоже, увы, было невозможно. Система "Макс-умный дом" стараниями губера была установлена уже повсюду.

Но на улице Максиму повезло: сразу же приехал нужный автобус, который должен был его довезти прямо до корпуса университета. Максим устроился на сиденье, и тут... "Молодой человек, оплатите проезд!". Эх, попался маршрут с кондуктором. "Можно я штраф оплачу, а? У меня бумажные деньги есть..." - безнадежно спросил Максим. Но кондуктор была непреклонна: "Показывайте проездной в Максе или на выход! Развелось тут антимаксеров, а мне отвечай!".

Максим, что поделать, вылез из автобуса и почесал пять остановок пешком. Хорошо хоть дорога знакомая - а то без Макса ни карту, ни навигатор не открыть.

Вот наконец и проходная родного универа. Тут уж оставалось только молиться - электронный пропуск в альма матер также был привязан к мессенджеру Макс. А неэлектронный давно уж не выдавали. Но слава богу, на охране был Арсений Палыч, которому Максим пару раз бегал за сигаретами. Сжалился он над бедолагой и запустил через черный ход.

Все-таки добрался Максим до своего экзамена, в числе последних, но что уж. Зашел, попросил билет на бумаге. Да, знаю, что сразу на балл меньше, но имею право, мне так думается лучше! - так сказал. Препод укоризненно покачал головой, но билет все же выдал. У них было на удивление либеральное учебное заведение. В других вузах на пересдачу бы сразу отправили, а то и отчислили за фронду.

Тему о политических свободах в России начала 21 века Максим знал хорошо. Ответил как надо, на пятерку. Не особо много там и рассказывать было, прямо скажем. Ну, за бумажный билет - четверка, ладно, переживем.

Препод даже смягчился от такого хорошего знания своего предмета, улыбнулся ласково:
- Ну, давайте зачетку!
Макс побледнел:
- А зачетки...нет. В Максе она. А Макса на телефоне у меня нет сейчас...

Тут уж побледнел и препод. Немолодой уже, знает, чем чревато такое. Шепотом спросил: "А вы из этих?.. антимаксеров?.."

И нарочито громко, на всю аудиторию:
- Очень плохо, молодой человек. Мало готовились! Ничего поставить не могу, приходите на пересдачу.

И подмигнул.

А Максим побежал новый смартфон покупать. С предустановленным Максом, конечно.

В.Ч.(К.)

Отвоевав это право, остальные будет отвоёвывать кратно проще.

Какое - читайте в статье Емельяна Пугачева в Другой Пензе.

Почему русским нельзя отдыхать?

Недавно академик РАН Онищенко высказал мысль, что русским людям никак нельзя вводить четырехдневную рабочую неделю. Дескать, они привыкли много работать и просто с ума сойдут от непонимания, чем же заняться в лишний свободный день. Судя по массированности этого вброса, это не случайная реплика чиновника, а нечто вроде прощупывания реакции общества.

В общем-то, проходят века, а "верхушка" как считала народ лапотным быдлом, хмурым и туповатым, так и считает. Еще можно было бы понять, что четырехдневку узаконивать нельзя, поскольку это в нашей капиталистической реальности будет, скорее всего, лишь инструментом экономии на населении. И переходным этапом к неоплачиваемым отпускам в условиях экономического кризиса. Но очевидно, что на это там плюс-минус похуй.

К чему тогда этот заход про не умеющих отдыхать граждан?
Вот думается, четырехдневку не захотят вводить при тех же вводных экономии и коллапса по ровно противоположной причине -  потому что русским людям сразу будет, чем заняться.

Когда у человека появляется свободное время, у него возникают мысли и вопросы, далекие от сиюминутного выживания. Чаще всего - про справедливость и свободу, что уже политика.

Советская власть вводила восьмичасовой рабочий день не только для того, чтобы рабочие, на зависть заграничным камрадам, после смены могли поиграть в футбол или сходить в филармонию. Поначалу это был жесткий курс на развитие у каждого политического мышления. Об этом писали прямым текстом: освобождение времени для участия в общественных, государственных делах. Можно иронизировать над утопичностью этого в тот исторический момент. Но абсолютная база: без "лишних" часов, свободных от работы, даже помыслить в этом направлении у индивидуума не получится.

Да и знают это все, и особенно власть. Крутитесь, ебашьте на трех работах с 16 лет, достигая успешного успеха - вот месседж нашей эпохи. Со времен рабовладения тут мало что изменилось. Времени на рефлексию тебе очень, очень не хотят оставлять.

Народ, конечно, чует подвох в насаждаемой "протестантской морали". Работе 24/7 противопоставляются фантастические "темки", казики и прочие лотерейные чудеса, что угодно, лишь бы не вечное беличье колесо. Выход из ловушки ищется наощупь, вслепую. И пока не находится. Что и понятно: чудес не бывает, а права не дают - права берут.

Но надежда всегда остается. А что касается четырехдневной рабочей недели, лучше всего об этом сказал Лимонов в своем бессмертном произведении:

"Русский, на мой взгляд, может шизануться от чего угодно, но только не от потери работы"

Так что прорвемся.

В.Ч.(К.)

Координатора «Левого фронта» Сергея Удальцова* приговорили к 6 годам колонии.

Такой огромный срок Сергей получил за пост в поддержку обвиненных в терроризме членов уфимского марксистского кружка. Он всего лишь высказал сомнение в виновности уфимцев, что было трактовано как "оправдание терроризма". Причем обвинение Сергею предъявили раньше, чем был озвучен приговор уфимским марксистам - абсурдные выверты современной Фемиды.

После суда Удальцов* объявил бессрочную сухую голодовку. Хочется надеяться, этот неправосудный приговор все-таки не станет финалом его жизни...

Сил и стойкости Сергею и его близким!

Политические репрессии неугодных - позорная данность нашего времени. Но наша Партия всегда стояла и стоит на том, что политрепрессий быть не должно.

(* Внесен в список «террористов и экстремистов» Росфинмониторинга)

Активист

В камере номер пять,
Где стены состоят из вчерашних газет,
А пол портит марафет,
сидит Он.
Он — анатомический атлас сопротивления,
кость,
от которой отскакивают ключи охранников.
Его бросили сюда за то, что он
подкладывал совесть под дверь детдома,
чтобы её не прищемили,
и целовал прокажённые тротуары,
где уличные музыканты играли на расстроенных позвонках.

Теперь — он голодает.
Это не отказ от пищи.
Это — передача души на апорт.
Ты выплёвываешь суп, а он,  ударяясь о таз,
превращается в чириканье воробья за решёткой.
Ты отказываешься от хлеба — и он,
падая на цемент, прорастает ржавой цепью
на шее у Активиста.

Ты голодаешь не для живота — для глотки.
Чтобы в горле вырос микрофон из лопуха
и транслировал скрип арестантских нар
в прямом эфире спящего города.
За души тех, кто не пал.
Души — они как ртуть:
их не убьёшь, только раздробишь на шарики,
и каждый будет отражать
одну и ту же искру,
спрятанную в кулаке.

В бреду ему кажется:
его желудок стал голубятней.
Из-под рёбер вылетают птицы, сделанные из сводок,
и клюют крошки с ладоней тех,
кто ещё не преклонил колена.
А сам он — пустой футляр от скрипки.
Ты трясёшь им — и он гудит,
как провода над зоной.
В этом гуде — имена всех,
кто не отступил:
они записаны азбукой Морзе
на внутренностях стержня от ручки,
что он глотает каждый понедельник.

Дни идут.
Они похожи на промокшие квитанции,
на которых можно разобрать только слово «долг».
Но он — законсервированная молния.
Он ждёт, когда его тело станет таким тонким,
что сможет просочиться сквозь кирпич,
как луч сквозь грязное стекло.
И выйти на волю не телом — тенью.
Тенью,которая ляжет поперёк тротуара
перед каждым, кто готов продать глаза за пайку.
Тенью,которая будет кричать беззвучно:
«Ешь свой хлеб.
Но знай — я не ем.
И от этого я сильнее тебя.
Я — дыра в сытом мире.
И через меня виден рассвет, которого ты боишься.»

А в углу камеры уже вырастает
тощий, прозрачный, как слюда,
цветок.
Его корни пьют чёрные чернила из протоколов.
Его бутон — это кулак,
который никогда не разожмётся,
даже когда всё закончится.
Или только начнётся.

Феликс Феоктистов