🖇️ Листаю материал одного интересного публициста про украинизацию в прошлом веке. Листаю и думаю вот о чём.

Мне бы не хотелось родиться белорусом или украинцем – ни в каком веке. Поскольку народы это, надо честно признаться, несчастные. Им обоим не повезло жить рядом с огромным государством.

Казалось бы, ну живёшь ты под боком у империи и живёшь. В чём беда-то? Вон город Киев в годы царской власти стал буквально научным центром.

🌿 Беда малых народов на пограничье империй такова, что они, как и титульный народ самой империи, никогда не будут иметь культурной свободы. Например, в России русский народ жил под управлением западнического дворянства, и многое из исконно русской культуры до нас попросту не дошло, несмотря на старания, например, Некрасова. Собственно, сам факт появления Некрасова и Щедрина показывает: русский народ не получал со стороны чиновничьего государства того признания, которого заслуживал.

Теперь обратно к белорусам и украинцам. Эти народы оформились чуть позднее, чем великороссы, и оказались в самом уязвимом положении: их национальную идентичность стали воспринимать как политический инструмент и государственная машина, и её оппозиция. Как следствие, вместо естественного этнического развития мы имеем политическую болячку, которую либо прижигают, либо расчёсывают.

❤️ В этом смысле совершенно безразлично, что именно пытается делать государство: поддерживать этническую культуру или стирать её. Результат одинаково плохой: в первом случае получится пресный и карикатурный лубок, во втором – глухая пустота и отсутствие смыслов.

И если русские ещё как-то смогли органично вписаться в культурную повестку империи (Жуковский, дедушка Крылов, Тургенев), то их младшие братья попали в ситуацию, когда их исконную культуру выгодно насиловать всем – и охранителям от государственной машины, и бесноватым вроде Ленина.

🍋 Мораль, мне кажется, в этом контексте может быть только одна: не делать для себя этническую идентичность главной. Этнос слишком аморфен, слишком эфемерен, чтобы за него полагать жизнь; ты можешь любить его, но делать его смыслом своей судьбы – абсурдно.

👀📃 В свете сказанного уже достаточно ясно высвечивается ответ на вопрос, вынесенный в заглавие этого эссе. Психология может решать проблемы современного человека ровно настолько, насколько продолжает оставаться научной психологией и не даёт интерпретировать себя всевозможным пройдохам и инфоцыганам. Не забудем и то, что ошибаться могут не только научпоперы, но и самые настоящие «научные учёные».

А перед «пользователем психологии» неизменно стоит задача грамотно выставить буйки, за которые он в этот буйный океан плавать не возьмётся.

Например, сказать самому себе: «психология не имеет права рушить мои отношения с родными, усугублять проблемы в семье».

Или найти иные чёткие формулировки, которые бы затмевали вымученный сциентистами ореол «научной непогрешимости».

В конце концов, в прошлом веке американские доктора тоже уверяли, что лоботомия – прекрасное решение.

Отвечает ли психология современным вызовам, 4/4

🥰📖 Читаю статью Вл. Соловьёва «Нравственность и политика». Обратите внимание на меткие и точные характеристики колониальной политики англичан.

Но ещё более глубоко Соловьёву удалось погрузиться в проблемы немецкой души. Вчитайтесь в эти строки: статья написана в 1883, за 50 лет до развёртывания нацистской политики!

❤️❤️ Первым делом следует полностью признать за современными пользователями технологий право на постоянное или хотя бы временное неучастие в технологической жизни.

Это первый, самый банальный и в то же время логически самый необходимый догмат: Интернет не является обязанностью человека, и никого нельзя заставлять сидеть перед компьютером просто по факту его рождения.

Более того, учитывая, что в темпах своей работы человек никогда не сможет уподобиться машине, можно переформулировать этот догмат: человек не обязан жить на пике актуального технологического развития.

Как бы ни хотелось повысить эффективность нашей цивилизации, попытки насильственно ускорить усвоение технологического прогресса народом приведут лишь к репрессивному характеру технологии и науки, ни к чему иному.

Цифровая гигиена: основные тезисы, часть 1/5

🤩🤩 Тема гигиены в Сети связана с одним важным душевным процессом, который я называю «торможение».

Цифровая реальность возбуждает психику. В некоторых ситуациях это очень полезный эффект: например, когда с утра нужно не мешкать и бодренько начать собираться, можно включить недолгий интересный ролик за завтраком, чтобы согнать сонливость.

Однако постоянное просиживание в цифре в течение дня приводит к тому, что душа банально не вывозит такую интенсивную деятельность. Повышенные обороты сознания сжигают много внутренних ресурсов, и в результате человек чувствует себя уставшим на постоянной основе.

Чтобы дать себе возможность восстановить силы и на долговременной дистанции развиваться, а не деградировать, следует задать определённый ритм участия в цифре, который бы ориентировался не на формальные показатели, а на реальное состояние психики. Тут в игру и вступает то, что я называю торможением.

☕️ Цифровая гигиена: основные тезисы, часть 2/5

🌿🕯️ Не буду играть в философию и пытаться дать определение торможению, лучше опишу внутреннюю динамику процесса.

Торможение основано на фокусировке внимания. Когда перед вашим мысленным взором появляется предмет, которым вам предстоит заняться, – неважно, по работе, по семейным делам или по личному почину – сознание начинает разворачивать волевую способность в сторону соответствующего предмета. При этом происходит не только собственно «разворот», но и замедление внутренней жизни: разум как бы выключает те программы, которые не относятся к делу, и таким образом очищает оперативную память сознания.

Попытка заполнить это время активным досугом, особенно цифровым, приводит к перегрузке этой самой «оперативной памяти».

Иными словами, мы мешаем сознанию взять нужное русло и расшатываем свою способность сосредотачиваться. Для гуманитарного мышления это необыкновенно вредно.

🗝️ Цифровая гигиена: основные тезисы, часть 3/5

😌 Если читать Фрейда для более глубокого понимания удобосклонности человеческой природы ко греху и более глубокого уяснения несовершенства человеческой природы (то есть первородного греха, одним словом), можно получить массу полезных выводов.

Вот, например, есть у него понятие влечения к смерти (Todestrieb) и влечения к разрушению (Destruktionstrieb). Фрейд формирует эти понятия в основном на базе рассмотрения человеческой агрессии: войн, насилия, жестокости и всякого такого.

Но что если посмотреть на это понятие расширительно? Что если воля к смерти коренится более глубоко, чем то, что заметно в порыве гнева и злости?

Гнев и лень, 1/2