Рассудок есть познавательная способность, направленная на менеджмент быта и организацию повседневности. Это не сам интеллект, это скорее преддверие к интеллекту.

От чистого интеллекта рассудочную часть души отличает направленность на привычное. Рассудком мы привычно планируем день, привычно убираемся по дому, привычно готовим еду, привычно подсчитываем траты.

Словом, рассудок не терпит две вещи: «иррациональное» и «вечное». А именно эти две вещи и составляют основной предмет заботы искусства.

Искусство, таким образом, есть «минус рассудок». С точки зрения самого искусства, оно – лицевая сторона жизни, с точки зрения рассудка – изнаночная.

Всё вышесказанное поразительно роднит искусство с игрой – оба можно назвать «авантюрой», «искусственной условностью», «бескорыстным интересом».

Мы играем, чтобы выиграть, и смотрим на искусство, чтобы любоваться. В обоих случаях рассудок задвинут в дальний угол сознания, он не участвует, его не позвали на праздник жизни – подобно тому как богиню раздора не позвали на свадьбу Пелея и Фетиды, иначе бы та непременно испортила всем настроение.

3/4 | 2/4 | 1/4

Каждое поколение предполагает (а многие прямо-таки непереубедимо уверены), что живёт в апокалиптические времена.

Буду оригинален. Я не считаю, что мы живём в эпоху конца света. Мне ничего толком не ведомо, но по моим предположениям, Deo volente, человечеству предстоит ещё не одна тысяча лет истории.

Сказанное не рекомендую понимать как розовый оптизм – дескать, а, ура, пляшем. Нет, напротив, такие надежды налагают определённого рода ответственность.

Пока считаешь, что живёшь в конце истории, можно всё извинить – дескать, «а какая разница, всё равно всё скоро сгинет, даёшь пир во время чумы».

Напротив же, когда осознаёшь, что впереди ещё годы и годы, в которых жить предстоит твоим детям и детям твоих детей, начинаешь куда более сознательно управлять своей жизнью. От тебя зависит, как будут выглядеть последующие века, и ни от кого иного.

Ну и, как христианин, отмечу следующее. Думать о конце света чревато излишне художественными фантазиями, яркими образами и экстатическими чувствами. Лучше думать о своём личном конце, о частном суде перед Богом, который всем предстоит вскоре – тогда не будешь фантазировать лишнего, а начнёшь думать, что отвечать Тому, Кто будет спрашивать.

https://t.me/grpzdc/76457

А вы удивлялись, что я sjw и Нетфликс сектой называю.

Проблема же не в условных неграх из Судана, а в том, что если ты негр, ради тебя, дескать, и святых подвинуть можно.

Поэтому вся эта европейская олигархия, продавшая свои страны за бабло Клинтонов, – одно из самых мерзких зрелищ на планете.

Ещё раз, вдумайтесь. Наполнение храмовой живописи решают редактировать не из соображений святости, а из соображений цвета кожи. Вдумайтесь в саму суть этого умозаключения, и поймёте, насколько оно дикое.

Не знаю, с какой античной ересью можно это сравнить, с манихейством?

А как настоящий, матёрый конспиролог я могу совершенно невзначай предположить, что они ради этого и подожгли.

15 лет: кругом столько возможностей!

18 лет: кругом одни проблемы...

22 года: кругом столько возможностей!

25 лет: кругом один лохотрон!

30 лет: кругом один лохотрон, а годы уже не те...

35 лет: кругом столько возможностей!

40 лет: кругом столько возможностей, а годы уже не те...

45–99 лет: жизнь прекрасна!

Простите за спойлер, я просто заспидранил эту жизнь.

Главный вопрос 14 декабря 2025 года – когда отмечать 200-летие восстания декабристов.

Чисто формально, конечно, по новому стилю – 26 декабря, но кому это будет интересно перед самым Новым годом?

Поэтому давайте поговорим сегодня (сразу извиняюсь перед теми, для кого этот текст будет набором трюизмов, некоторые вещи все же стоит проговорить на большую аудиторию).

Осмысление тех событий до сих пор остается заложником государственной идеологии: сначала царской России, где значимость события принижалась, а затем советской, где ему придали совершенно иной социально-политический окрас.

Попробуем разобраться со всеми умолчаниями и аберрациями.

Сама причина восстания.

Александр I якобы создал пространство правовой неопределенности, заставив своего бездетного брата цесаревича Константина Павловича отречься от престола в пользу другого брата Николая Павловича, при этом засекретив этот важнейший документ. Почему? Официальная версия такова, что Александр любил секретики, а ещё не хотел обижать Константина.

Это всё не выдерживает критики. Порядок престолонаследия – важнейший акт в монархической системе, которая строится на тандеме монарх-наследник, где наследник общеизвестен, что исключает вакуум власти в случае смерти монарха. Константин Павлович до смерти Александра I именовался цесаревичем, то есть официально оставался наследником.

Судя по всему, никакого тайного манифеста и не было.

Константин был разведен, бездетен, женат вторым морганатическим браком, то есть, даже если бы и произвел потомство, передать ему корону не мог. Вероятно, Александр всё же собирался дать пoцарствовать Константину, после смерти которого на трон взошел бы Николай.

Почему Константину нужно было дать поцарствовать?

Между Александром и Константином – полтора года разницы, они воспитывались вместе, оба как наследники престола, что абсолютно нетипично – воспитание наследника отличается от его младших братьев (например, будущего Александра III после смерти его старшего брата цесаревича Николая спешно доучивали).

Просто Екатерина II готовила из Александра русского императора, а из Константина – императора возрождённой Византии – православной части Османской империи со столицей в Константинополе.

Византийский проект не получился, русская экспансия пошла на Запад, для Константина это был удар. И пост наместника в присоединенном Царстве Польском был плохой заменой, хотя ему там оказывали королевские почести.

Видимо, Александр собирался соблюсти историческую справедливость – дать Константину после себя взойти на императорский трон, согласно его воспитанию и изначальному предназначению.

Почему это вызвало конфликт?

Если коротко – польский вопрос. Присоединив историческое ядро Польши вместе с Варшавой, Россия получила проблему – более вестернизированные польские элиты, более развитую польскую бюрократию и более многочисленную национальную интеллигенцию. Началась ползучая полонизация государственного аппарата и образованного общества России. Что, конечно, было совершенно недопустимо; поляки, естественно, не видели себя в качестве благоустроителей России, их национальная задача заключалась в возвращении независимости, лучше за счёт ослабления русской государственности.

Поэтому возвращение Константина из Варшавы в Санкт-Петербург в качестве царя было подобно смерти – он бы привёз с собой весь свой польский двор и аппарат наместничества.

Период междуцарствия – это переговоры об условиях восшествия на престол, в том числе о положении поляков – «польской партии» в будущем окружении императора.

Очевидно, не договорились.

Ровно это и стало причиной выхода из переговоров Николая, который раскрыл тайну существования секретного манифеста Александра I и объявил себя императором.

К 14 декабря Константин всё ещё командующий гвардейским корпусом – церемониальный руководитель гвардии; декабристы фактически, даже на уровне лозунгов поддерживают своего командира и его притязания на престол, то есть играют за "польскую партию".

продолжение

начало

Из самих декабристов сначала русская политическая эмиграция, а потом и советская историография слепила образ титанов духа, но сами по себе ничем уникальны не были.

Герцен создал миф о цвете нации, вышедшем на Сенатскую площадь: о героях войны, интеллектуальной элите, даже выдающихся ученых.

На площадь вышли самые обычные гвардейские офицеры, большая часть которых по возрасту не попала на Наполеоновские войны. Никаких выдающихся ученых среди них не было, было несколько второстепенных литераторов.

Все их программные документы – просто оторванные от реальности фантазии. Как будто школьники, написали проект реформы образования: «Хотим, чтобы уроки длились по 5 минут, а перемены — по 40, и чтобы домашку отменили!»

Некоторые идеи, кажется, взял на вооружение Сталин: Пестель в своей «Русской правде» предлагал переселить народы Северного Кавказа в Сибирь, а на их земли — еврейское население империи.

И прочий шизобред, который, впрочем, на уровне деклараций соответствовал интересам «польской партии».

«Конституция» Муравьева и «Русская правда» Пестеля признавали за Польшей право на независимость.

А вот социально-политические реформы, предусмотренные в этих документах, в случае реализации разрушили бы именно коренную Россию.

В общем, это была мечта всех политических салонов Варшавы: Польша снова независимая, а Россия, погружается в пучину анархии.

Другое дело, что сочинение подобных благоглупостей в виде очередного проекта конституции для России было просто модным времяпрепровождением той эпохи, одним из видов литературной практики: кто-то писал стихи, кто-то — прозу, а кто-то — проекты по переустройству Российского государства, в этом конкретном случае - просто фантазии, основанные на очень поверхностном понимании действительного положения дел в стране.

Россия 1825 года — это всё ещё вестернизирующаяся страна европейского фронтира, система управления которой сохраняла феодально-азиатские черты. При том что в ней существовала вполне европейская армия и офицерский корпус, только что победившие в главном военном конфликте эпохи. А вот полноценного бюрократического аппарата фактически не было — на всю империю чуть менее 20 тысяч чиновников. Этого не хватало даже для управления лично свободными подданными. Освобождённая же масса крестьян просто осталась бы предоставлена сама себе: без обеспечения полицией и юстицией, не говоря уже об учёте имущества и гарантиях прав на него.

В этом смысле декабристы, конечно, были лишь формальными сторонниками прогресса, вставшими на путь вооружённой борьбы с русской государственной архаикой.

Настоящим прогрессистом был Николай I, при котором и завершились реформы начатые Петром I. Именно при Николае сформировался полноценный бюрократический аппарат, работавший по кодифицированному законодательству, и завершилась трансформация России в государство европейского типа. Благодаря четырёхкратному росту чиновничества, общему развитию государственного аппарата и законодательства и появились условия для освобождения крестьян без угрозы потери контроля над ними.

Кстати, на свете наверняка уже месяцев 14 икает один француз.

Прочитанная мною с год назад книжка Тодда помогает точнее понимать суть буквально каждого поста @auantonov и вообще толковать мировоззренческие ходы Европы. Теперь я его вспоминаю чуть ли не каждый день.

Так что ещё один проницательный автор (наряду с Ортега-и-Гассетом, например) в сердечную копилку попал.

Кстати, sjw мы уже чехвостили, Западу шею намылили, досталось и айтишникам-технократам, а вот историков я ещё не дрючил.

Короче, как допишу пост про компьютерные игры, надо бы по-хорошему начать писать про проблемы современной истории как гуманитарной науки. Там много переживаний и дум накопилось.

Замечу, что игра обладает одним важным свойством, которое роднит её с педагогикой: иммерсивностью. Мы вживаемся в то, во что играем, подобно тому как вживаемся в предмет, который изучаем.

Это особенно важно, когда стоит вопрос «как полюбить N?» Ответ: «заигрывая с N». Только если происходящее в игре для тебя и вправду игра, а не зависимость.

Это всё не значит, что любые игры и, в частности, любые компьютерные игры безобидны. Напротив, вред душе они тоже способны принести. Но компьютерные игры – это контент, как и видео, и аудио, и фото. Вопрос в том, когда, как и для чего ты ими пользуешься.

Если бы я любил всякие модные словечки, то я сказал бы что-то вроде «геймификация отношений с действительностью на определённых жизненных этапах помогает эту самую действительность полюбить». Но жизнь сложнее, чем эта литая фраза, поэтому я поищу словечек попроще.

Игры отражают игривость самих наших отношений с действительностью. Любая игра – как брачная игра с действительностью: это относится и к видеоиграм, и к настолкам, и к активным играм.

Гардарик, таким образом, любит игры не потому, что они «полезны», или «бесполезны», или «вредны». Он любит их потому, что они подобны произведениям искусства или природным явлениям: они просто есть, и они волнуют нашу природу. Вот и всё.

4/4 | 3/4 | 2/4 | 1/4

Так, админ проснулся, админ начинает катать пост. Вроде бы я обещал Вам чехвостить историю, но начну, пожалуй, с психологии. В 4-х частях.

А уже после этой четырёхактной драмы перейдём к истории.

Будь я в 2020-х психологом, мне бы было стыдновато об этом говорить. Спецом ты можешь быть что надо, но так или иначе твоя профессиональная идентичность ассоциируется с расхожими стереотипами, а стереотипы относительно психологов нынче весьма амбивалентные: одни их боготворят, другие их терпеть не могут. Мне бы ни того, ни того не хотелось.

Дело в том, что любые антропологические науки в XXI веке испытывают серьёзный кризис: и филология, и история, и лингвистика, и все-все-все. Физика с химией как-то уже оставили позади все волнения, связанные с Бором и Эйнштейном, Пуанкаре и Шрёдингером, и вошли в 2020-е более плавно.

Тут мы пододвигаемся к определению науки в принципе, и дело это безнадёжно запутанное. Строго говоря, я плохо понимаю, что объединяет гуманитарные и естественные науки, кроме т. н. критического подхода, который нам подарили Юм, Кант и Гегель.

Не понимает этого и одна довольно заметная в планетарном масштабе группа: сциентисты. Благодаря своему кликушеству сциентисты получили медийность самое позднее в 1990-х – 2000-х. На фоне успеха, во-первых, талантливых популяризаторов вроде Карла Сагана (напомню, у Сагана в 1980 была своя телепередача), во-вторых, научной фантастики типа «Трона» (1982) и «Робокопа» (1987) сциентисты прочно укрепились в медийном поле.

Подробно обозревать их деятельность нет нужды, стоит только обозначить два момента: 1) сциентисты втащили за собой на склон Олимпа Поппера и, позднее, Докинза, 2) туда же они втащили само слово «наука», наделив его священным ореолом непогрешимости и высшей авторитетности.

Отвечает ли психология современным вызовам, 1/4

Теперь внизу будут заголовки, чтобы читатель точно не путался, часть какой статьи он читает.

Продолжаю штудировать канал Конвея. Нашёл видос про балканский лор и дико рекомендую.

Как человек, который у бесподобной К. А. Климовой с открытым ртом слушал лекции по балканистике, проорал как чайка над этим шедевром.

Алё, дед, у меня возврат.

По тому, как админ украшает кухонный буфет, сразу видно, что он великий постник.