Что важно не упустить из виду – воспитательную силу романа.

Человек, прошедший через произведение в 150 с лишним страниц, возвращается к самому себе с другим опытом, и хорошо, если это будет не опыт прожигания времени, а некоторое мыслительное путешествие или даже военная подготовка, после которой штурмовать крепости новых идей и знаний будет легче.

По сути, прообразом такого романа является средневековый итинерарий, который выискивает в мыслительном поле маршрут и преподносит его читателю так, чтобы последний вернулся совсем другим человеком.

Роман – явление гуманистического опыта, который впоследствии можно актуализировать в соответствии со своими ценностями.

что впиталось в одежду как дым
чем ты жив и велик и раним
что тебе шелестят облака
что поёт мировая река
что минуты вплетают в века
где зима это только мука
для цветочного хлеба весны
что хранят серебристые сны
да оттенки лесной тишины
да холодное блюдце луны
из которого пьётся как чай
медоносный сверкающий май
что шумит в колосящейся ржи
что мерцают под солнцем ужи
что ты вспомнил узнав падежи
и забыв имя лжи
расскажи

ноябрь 2024

Отсюда – великая ответственность доподлинного романа. Если роман – модель мира, пусть и со своими акцентами, ему нельзя стать душной теплицей или убогой хибарой, в которой сквозь дернину крыши сочится вода.

Дугин в «Четвёртой Руси» (глава 18) пишет о том, что евразийский образовательный канон должен отталкиваться от морфологии парадигм, от умения перейти с одной парадигмы на другую в рамках индивидуальной квалификации.

Но возможно напрямую реализовать в форме романа, когда парадигма премодерна, или постмодерна, или модерна, превращается в сложную нелинейную модель – роман с его возможностями и границами. Тогда образование (=воспитание) можно отчасти понять как прочитывание учащимся определённых романов в определённой последовательности. Духовный путь индивидуальной траектории.

В этом смысле роман – вовсе не порождение определённой эпохи и частных эстетических требований. Напротив, он оказывается формой передачи и актуализации опыта.

Говорят, Гардарик собирал свою библиотеку более двадцати лет. В неё вошли обычные бумажные... (смотреть далее)

Решение Центробанка убрать с русских денег любые ассоциации с религией - это шаг к убийству России.

Под лозунгами о "многонациональной и многокофессиональной стране" этот шаг на самом деле раскалывает и разваливает страну.

Я не стану снова писать о самоубийственном для России стеснении своей веры и идентичности, о рисках того, что владыка Савва точно назвал "выхолащиванием религиозного пространства России".

Не буду снова повторять и про то, что из Православия Россия вышла, в Церкви Россией стала и без Православия России не будет.

Я отвечу только на, как показалось, главный страх чиновников Центробанка - страх под названием "абы чего не вышло" и "абы кого не обидеть".

Так вот. Я православный. Ничего дороже Христа и Его Церкви в моей жизни нет. Но меня не может обидеть или задеть изображение мечети на купюре.

А мусульман не может задеть изображение символов православия.

Задевает и оскорбляет как раз и мусульман и христиан полное вымарывание символов нашей веры.

Для меня мечеть на купюре - это часть многообразия, духовного многоцветия и красивой сложности моей страны, которую я люблю и которая, вообще-то только благодаря Православию такой и стала.
Да, именно благодаря евангельской Истине, которая пульсирует в Православии, учит любить и служить ближнему любой национальности и веры, мы и стали домом для стольких народов и религий.
Причём стали тогда, когда не стеснялись своего Православия.

И пусть с мусульманами у нас разные представления о Боге и о Небесном Отечестве, но нам одинаково родное Отечество земное и вообще немало общего. Среди моих друзей много мусульман. Мусульмане, наверняка, есть и в "Русской общине", знаю, что мусульмане с удовольствием смотрят "Спас" и часто благодарят меня за наши проекты. А мне интересно исламское искусство.

Да, оскорбить меня и сотни миллионов людей может, если на купюрах будут только мечети - потому что Православие в России - религия большинства, сложившая её национальный код, историю и судьбу. Вымарывать это - глупо и преступно.

Но если на одной или нескольких купюрах будет религиозный или культурный объект исламской части России, на других - православные шедевры архитектуры, на третьих - наши общие лица или достижения в науке, искусствах, политике... - это здорово и правильно.

Да, Россия сложна, ухватить и отразить её сложность, порой, не просто, но пасовать перед этой сложностью и лепить на купюры только безликие драмтеатры и какой-то речной трамвай - это самооскопление, причём оскопление самой главной части жизни человека и любого народа - веры.

Они боятся раскола, но речной трамвай никого не объединит.

И мусульман, если это не радикалы, которые в любой вере опасны, тоже никогда не оскорбит православный храм на купюре и не смутит, если исламских символов на купюрах будет меньше, потому что мусульмане, прекрасно понимают, что их веками мирная жизнь на русской земле и мирное исповедание своей веры (за исключением нашего общего коммунистического ига, которое гнало и уничтожало, сродни сегодняшнему Центробанку, все религии) - стало возможным под покровом православной, сильной и человеколюбивой, уважающей ислам и хранящей любую идентичность, государственности.

Подлинного христианина мусульманин всегда будет уважать больше, чем неверующего, а тем более богоборца.

Да, ислам неправильно учит о Христе, но христианина, стесняющегося Христа - мусульманин уважать не будет.

Я знаю мусульман, которые строят православные храмы. Всегда подлинные православные и подлинные мусульмане жили в мире. И всегда этот межрелигиозный мир рушился, когда из общества вымарывалась любая религия.

Тогда на её месте всегда взростали плевелы лжерелигий - а это, что в православии, что в исламе, что в любой вере - кончается хаосом, развратом, озверением, национальной катастрофой, распадом и большой кровью.

Как точно заметил Владимир Легойда, "чем больше удалять символы традиционных религий в публичном пространстве, тем вероятнее конфликты".

Вот к чему на самом деле ведёт стеснение своей веры.

Учёный и семейная жизнь, писатель и семейная жизнь. Об этом пишут всегда как о невозможном. Почему? Видимо, слишком сказывается отсутствие добропорядочных образчиков. Ярко ослепляет пример Сократа и Ксантиппы, который поднимают на знамёна с целью убедить, что семья противится всему духовному. Кого-то может смущать и случай Канта, доживавшего свой век под уходом сестры.

Но всё это чепуха и отговорки. Слепо следовать примеру так же недостойно философа, как и чуждо писателю. Нечего оправдывать себя прошлым, иначе есть большой риск попрать будущее. Ответственность есть как есть, и в бегах от неё живёшь не свою жизнь.

Прихожу к мысли, что если бы Дугина звали Роман Андреевич, у нас был бы евразийский философ...

Р. А. Дугин.