Forwarded from Владимир Легойда
Моя реплика про письменные работы в вузах
https://regnum.ru/opinion/3985186?utm_campaign=regnum&utm_term=top_opinion
https://regnum.ru/opinion/3985186?utm_campaign=regnum&utm_term=top_opinion
👍5
Совершенно шизофреническая мысль среди ночи: «Бибихин – это Галковский без политики».
❤🔥3
Бибихина и Лосева объединяет то, что это философы деятельностные – их текст сложный и развивающийся, в нём важнее всего не отдельные тезисы, а то, как автор размышляет. Путь важнее, чем пожитки идущего.
Из Лосева, например, не так легко делать выписки. Ты хочешь выписать абзац – а он намертво сцеплён с соседним, вырастает из него. А тот – из предыдущего, и так далее. И подлинно афористичных мест у Лосева немного.
Похожее у Бибихина. Сам процесс гораздо более семантичен, чем его отдельные приёмы. Такие тексты нужно читать залпом, большими кусками.
Из Лосева, например, не так легко делать выписки. Ты хочешь выписать абзац – а он намертво сцеплён с соседним, вырастает из него. А тот – из предыдущего, и так далее. И подлинно афористичных мест у Лосева немного.
Похожее у Бибихина. Сам процесс гораздо более семантичен, чем его отдельные приёмы. Такие тексты нужно читать залпом, большими кусками.
❤7❤🔥2🔥2
Самоходный самописец
Итого рецензии будут по «костям», «почтальону» и «восьмёрке». Но не ждите, что без спойлеров!
Теперь поговорим про «почтальона».
Совершенно не знал, что писать про «Почтальон всегда звонит дважды», пока не блеснула мысль: «Почтальон...» – это просто «Великий Гэтсби» наоборот.
В «Гэтсби» есть рассказчик, а в этом фильме – нет. В «Гэтсби» главный герой – разбогатевший рыцарь, в этом фильме – нищий бандит. В «Гэтсби» любовь внешне трагична, но внутренно благородна, в этом фильме любовь внутренно гнила, но внешне благополучна.
Возьмите хорошую историю, сделайте с неё слепок – получите другую хорошую историю. Хотя прямо-таки шедевром «Почтальона» сложно назвать – в «Гэтсби» многое сделано на порядок выше.
Это просто хорошо рассказанная детективная мелодрама, сценарно грамотно прописанная и со вкусом сдекорированная. Да и сюжетных поворотов немало – оказавшись на середине хронометража, думаешь, что история близится к завершению, а на деле впереди ещё целый ряд сцен.
Как экземпляр массового кино (не гениально, но сделано мастерски) – превосходно. Я бы только любовные сцены сделал менее откровенными, хоть и понятно, что зритель именно этого ждёт от жанра.
P. S. Очень смешно на лицензионном дубляже передан греческий язык – ударения не пойми где, некоторых гласных нет, зато дикция чёткая-пречёткая.
В «Гэтсби» есть рассказчик, а в этом фильме – нет. В «Гэтсби» главный герой – разбогатевший рыцарь, в этом фильме – нищий бандит. В «Гэтсби» любовь внешне трагична, но внутренно благородна, в этом фильме любовь внутренно гнила, но внешне благополучна.
Возьмите хорошую историю, сделайте с неё слепок – получите другую хорошую историю. Хотя прямо-таки шедевром «Почтальона» сложно назвать – в «Гэтсби» многое сделано на порядок выше.
Это просто хорошо рассказанная детективная мелодрама, сценарно грамотно прописанная и со вкусом сдекорированная. Да и сюжетных поворотов немало – оказавшись на середине хронометража, думаешь, что история близится к завершению, а на деле впереди ещё целый ряд сцен.
Как экземпляр массового кино (не гениально, но сделано мастерски) – превосходно. Я бы только любовные сцены сделал менее откровенными, хоть и понятно, что зритель именно этого ждёт от жанра.
P. S. Очень смешно на лицензионном дубляже передан греческий язык – ударения не пойми где, некоторых гласных нет, зато дикция чёткая-пречёткая.
👍2💔2
Прошлый год преподавал не целиком, а только весенний семестр. В итоге так остро летом ощущал оторванность от студентов, что ждал, лишь бы скорее лето кончилось. Впервые такое.
❤4💔2😍1
Всё-таки смешными и наивными чистоплюями выглядят все представители европейской интеллигенции XVIII века в свете той реальности, в которой мы сейчас живём.
Шиллер и Дидро всерьёз верили, что можно построить рай на земле – где не будет преступлений, все будут улыбаться и в идиллическом спокойствии творить новые блага.
Уже тогда от самих этих надежд веяло чем-то бесплотным, а впоследствии история рассмеялась европейцам в лицо. Ничто так не доказывает крах их воззрений, как нынешняя интернет-среда. Конечно, отдельные уголки Сети могут быть приятными и уютными, но как некое единое поле Интернет ныне наполнен инфоцыганами и мошенниками, пропагандой и копиумом, дешёвой болтовнёй и истерическим угаром. Пользователь не защищён, на каждом шагу все ищут как бы его ободрать, облапошить, нахлобучить, словом – использовать, как тряпку. Некая внешняя симпатичность развлекательного контента не смягчает ситуацию, а делает её лишь более гротескной и вопиющей.
Интернет мог стать Великой Мастерской цивилизации космического масштаба, интенсифицировавшей развитие общества в десятки раз. Познание и творчество, надежда и взаимовыручка находили бы тут самую искреннюю поддержку.
А стал провинциальным рынком образца 1993 года, где тебя обвесят, толкнут, посмеются сквозь зубы и ещё ногу отдавят – под завывание нетрезвого гитариста где-то за углом.
И опозорены этим фактом не жители XXI века – нет, мы калачи тёртые, у нас в коллективном бессознательном Великая Отечественная и революция, Беслан и Афганистан, Чернобыль и Вьетнам, Хиросима и Фукусима.
Опозорены, до похабного посмешища высмеяны именно наивные аристократы XVIII века, которые за баловством в масонство, революцию и вещи-an-sich потеряли из виду человека, одурманившись декартовыми симулякрами.
Нелегко им, наверное. Оптимисты, бывает, переживают жестокие кризисы; но что переживать тем, кто кроме оптимизма ничего не смог предложить? Последним в почве крутится жалкий старик Конт, вошедший в землю головой вниз, как гвоздь в крышку гроба всей французской мысли.
Вместо трактатов «О вечном мире» писали бы «Как пережить второе Средневековье» – получили бы славу в веках. Но не случилось.
Не быть столь же бездушно-наивными, беспричинно беспочвенными – вот наша задача после всех гегелей и вольтеров.
Шиллер и Дидро всерьёз верили, что можно построить рай на земле – где не будет преступлений, все будут улыбаться и в идиллическом спокойствии творить новые блага.
Уже тогда от самих этих надежд веяло чем-то бесплотным, а впоследствии история рассмеялась европейцам в лицо. Ничто так не доказывает крах их воззрений, как нынешняя интернет-среда. Конечно, отдельные уголки Сети могут быть приятными и уютными, но как некое единое поле Интернет ныне наполнен инфоцыганами и мошенниками, пропагандой и копиумом, дешёвой болтовнёй и истерическим угаром. Пользователь не защищён, на каждом шагу все ищут как бы его ободрать, облапошить, нахлобучить, словом – использовать, как тряпку. Некая внешняя симпатичность развлекательного контента не смягчает ситуацию, а делает её лишь более гротескной и вопиющей.
Интернет мог стать Великой Мастерской цивилизации космического масштаба, интенсифицировавшей развитие общества в десятки раз. Познание и творчество, надежда и взаимовыручка находили бы тут самую искреннюю поддержку.
А стал провинциальным рынком образца 1993 года, где тебя обвесят, толкнут, посмеются сквозь зубы и ещё ногу отдавят – под завывание нетрезвого гитариста где-то за углом.
И опозорены этим фактом не жители XXI века – нет, мы калачи тёртые, у нас в коллективном бессознательном Великая Отечественная и революция, Беслан и Афганистан, Чернобыль и Вьетнам, Хиросима и Фукусима.
Опозорены, до похабного посмешища высмеяны именно наивные аристократы XVIII века, которые за баловством в масонство, революцию и вещи-an-sich потеряли из виду человека, одурманившись декартовыми симулякрами.
Нелегко им, наверное. Оптимисты, бывает, переживают жестокие кризисы; но что переживать тем, кто кроме оптимизма ничего не смог предложить? Последним в почве крутится жалкий старик Конт, вошедший в землю головой вниз, как гвоздь в крышку гроба всей французской мысли.
Вместо трактатов «О вечном мире» писали бы «Как пережить второе Средневековье» – получили бы славу в веках. Но не случилось.
Не быть столь же бездушно-наивными, беспричинно беспочвенными – вот наша задача после всех гегелей и вольтеров.
❤🔥6
В Лосеве гораздо больше от Шпенглера, чем может показаться на первый взгляд.
Но, в отличие от Шпенглера, Лосев обжигающе аполлоничен, беззаветно служа Логосу. Он хочет всю культуру представить как культуру слова, и ненарекаемое, мистически-потаённое не везде находит в учении Лосева своё место.
Шпенглер много знает о чисто волевой, дословесной жизни человека – неудивительно, ведь он немец. И культуру он не подчиняет филологии, что выделяет его среди многих других европейцев.
Но, в отличие от Шпенглера, Лосев обжигающе аполлоничен, беззаветно служа Логосу. Он хочет всю культуру представить как культуру слова, и ненарекаемое, мистически-потаённое не везде находит в учении Лосева своё место.
Шпенглер много знает о чисто волевой, дословесной жизни человека – неудивительно, ведь он немец. И культуру он не подчиняет филологии, что выделяет его среди многих других европейцев.
❤🔥4
Самоходный самописец
Что думаете про этот мем? Ставьте реакции, а я вечером напишу своё мнение.
Мем, конечно, жизненный, но немного грустный.
Уединение с самим собой стало одной из главных форм досуга, что отражает, вероятно, страхи современного человека и его боль от соприкосновения со ставшим чужим миром социального, коллективного, общественного.
Общество атомизируется и, как следствие, американизируется. Упрекнуть индивида, в общем-то, не в чем, но боль за его хрупкость и робость не даёт покоя. Умственная жизнь стала определяться не степенью взаимодействия, а степенью одиночества.
Уединение с самим собой стало одной из главных форм досуга, что отражает, вероятно, страхи современного человека и его боль от соприкосновения со ставшим чужим миром социального, коллективного, общественного.
Общество атомизируется и, как следствие, американизируется. Упрекнуть индивида, в общем-то, не в чем, но боль за его хрупкость и робость не даёт покоя. Умственная жизнь стала определяться не степенью взаимодействия, а степенью одиночества.
❤6
Forwarded from Антонов такой Антонов
Господин Легойда высказал мнение, с которым я склонен согласиться. ИИ делает академические работы бесполезными — студенты (да и школьники) уже вовсю тащат преподавателям сгенерированные «работы» любой сложности. Образование уже не будет прежним? Или, всё же, будет?
Придерживаюсь мнения. что всё останется как было, сменится только «форма взаимодействия». Уровень «игры», если угодно. Суть же останется: образование (как и прежде) будет подталкивать человека сделать над собой усилия, чтобы поумнеть и стать профессионалом (в этом и есть сама суть образования).
УСИЛИЯ прилагать надо было всегда. Но, именно, что НАДО. Система образования будет тебя этому учить, будет подталкивать, но усилия-то прилагать всё равно лично тебе.
Обойти прикладывание усилий можно было и раньше. Заказать курсовую, нанять «консультанта» или вставить в ухо наушник. Мы писали шпаргалки на бумажке. Борьба системы образования с юношами и девушками, борьба за их будущее, шла буквально всегда — им всегда предлагалось «научиться напрягать себя», это полезно. А они всегда старательно отказывались.
Кстати, если вы после 40 лет уже «учиться не пойдете», поздравляю. Вы, считай, «закончились». Учиться надо всю свою жизнь. Разгребать это «непонятное» и «некомфортное», шевелить нейронами и преодолевать трудности. Иначе в чем процесс, собственно, обучения? Если ты «не знал», как решать задачу и «тебе было лень». А тут ты через сложности «научил себя», и, что главное, «заставил». В этом и суть.
В этом же суть и останется, сменится только форма. Борьба продолжится на новом фронте. Теперь студент принесет тебе сколь угодно сложный текст, который ты сможешь оценить разве что в рамках дисциплины «составление промпта», и проверить у студента вот этот конкретный (не самый бесполезный) навык. Уверен, что студенты уже просят друг у друга «списать промпт».
А знания, как совершенно верно пишет Владимир Романович, придется проверять иначе. И преподаватель теперь ВЫНУЖДЕН будет ещё больше вникать. Проверять знание не формально, как ЧатГПТ бы проверял, а прям «копать» студента. Как хорошие преподаватели всегда и делали. Искать реальный смысл в принесённой работе. Искать там новое, искать там МЫСЛЬ.
Уровень требований вырастет, поменяется подход с механического на более «вдумчивый», остальное же останется точно так, как было. Бездельники будут бездельничать, преподаватели будут халтурить, а умение писать хорошие работы, как и умение хорошо работать (и умение УЧИТЬ хорошо работать) — останется прерогативой меньшинства. Как и раньше.
Придерживаюсь мнения. что всё останется как было, сменится только «форма взаимодействия». Уровень «игры», если угодно. Суть же останется: образование (как и прежде) будет подталкивать человека сделать над собой усилия, чтобы поумнеть и стать профессионалом (в этом и есть сама суть образования).
УСИЛИЯ прилагать надо было всегда. Но, именно, что НАДО. Система образования будет тебя этому учить, будет подталкивать, но усилия-то прилагать всё равно лично тебе.
Обойти прикладывание усилий можно было и раньше. Заказать курсовую, нанять «консультанта» или вставить в ухо наушник. Мы писали шпаргалки на бумажке. Борьба системы образования с юношами и девушками, борьба за их будущее, шла буквально всегда — им всегда предлагалось «научиться напрягать себя», это полезно. А они всегда старательно отказывались.
Кстати, если вы после 40 лет уже «учиться не пойдете», поздравляю. Вы, считай, «закончились». Учиться надо всю свою жизнь. Разгребать это «непонятное» и «некомфортное», шевелить нейронами и преодолевать трудности. Иначе в чем процесс, собственно, обучения? Если ты «не знал», как решать задачу и «тебе было лень». А тут ты через сложности «научил себя», и, что главное, «заставил». В этом и суть.
В этом же суть и останется, сменится только форма. Борьба продолжится на новом фронте. Теперь студент принесет тебе сколь угодно сложный текст, который ты сможешь оценить разве что в рамках дисциплины «составление промпта», и проверить у студента вот этот конкретный (не самый бесполезный) навык. Уверен, что студенты уже просят друг у друга «списать промпт».
А знания, как совершенно верно пишет Владимир Романович, придется проверять иначе. И преподаватель теперь ВЫНУЖДЕН будет ещё больше вникать. Проверять знание не формально, как ЧатГПТ бы проверял, а прям «копать» студента. Как хорошие преподаватели всегда и делали. Искать реальный смысл в принесённой работе. Искать там новое, искать там МЫСЛЬ.
Уровень требований вырастет, поменяется подход с механического на более «вдумчивый», остальное же останется точно так, как было. Бездельники будут бездельничать, преподаватели будут халтурить, а умение писать хорошие работы, как и умение хорошо работать (и умение УЧИТЬ хорошо работать) — останется прерогативой меньшинства. Как и раньше.
👍5
Благодаря недавно появившемуся в Телеграме поиску по тегам смог узнать, что в одном из нишевых каналов (казалось бы, кому какое дело?) публиковали моё стихотворение почти 10-летней давности 🤎
Оно, кажется, 2016 года.
Оно, кажется, 2016 года.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤6👍2
Самоходный самописец
Итого рецензии будут по «костям», «почтальону» и «восьмёрке». Но не ждите, что без спойлеров!
Наконец, самая сложная из трёх – «Омерзительная восьмёрка».
Мне весьма сложно сформулировать свои впечатления от «Омерзительной восьмёрки», поэтому начну с самых общих тезисов.
Говоря про Тарантино, я обычно сразу вворачиваю фразу, дескать, «Тарантино – режиссёр с обострённым чувством справедливости». Как только сюжет выходит за пределы завязки, ты уже знаешь, что все негодяи будут наказаны и будут наказаны кроваво. Ярче всего это можно наблюдать на примере «Однажды в Голливуде», где Тарантино беспощадно втоптал в асфальт персонажей, за которыми стоят образы реальных убийц.
Понятно, что такой подход к «морали басни» легко сопрягается с христианской моралью, поэтому в «Восьмёрке» у Тарантино, например, яркую роль играет каменный крест. Однако его роль в общем символизме повествования мне пока понять трудно, потому что всё прочее выделяется своей грубостью и зверской жестокостью. Режиссёр, решив залить лицо Домергу кровью так, чтобы в финальной сцене она выглядела как охочий до людской плоти демон, ярко живописует порочного персонажа.
Однако тут есть место лёгкой подспудной сатире, всё в той же финальной сцене. Майор Уоррен, охотник за головами и гроза бандитов, как мы узнаём уже из первых глав, по сути такой же жестокий маньяк, как и Дейзи Домергу, просто сумевший поставить свою жажду крови на службу государству. Эти персонажи с разным знаком, но содержание у них одно и то же. Тем комичнее выглядит финальная сцена, когда Домергу и Уоррен, подобно ангелу и демону, сидящим на разных плечах, уговаривают Криса Мэнникса – каждый на свой лад. Кровожадный государственник и кровожадная разбойница, беспощадный эмансипированный чёрный раб и беспощадная опустившаяся белая деревенская баба. Это не персонажи, нет.
Это символы крайностей. Два полюса, два направления людской жестокости: быть зверем «ради себя» или «ради общества». И между ними выбирает главный герой. И пытается ответить себе на вопрос: можно ли прислушаться к одному из них, не став зверем? Пойти на поводу у кого-то одного, но только лишь в этом единственном решении? И как вообще пользоваться своей свободой выбора, когда две противоположные крайности могут вести к одному и тому же внутреннему состоянию? Ответ на эти вопросы зритель бормочет себе под нос, уже выходя из кинозала.
Вероятно, в последнем абзаце я рассуждаю вовсе не как режиссёр «Омерзительной восьмёрки», а интерпретирую на свой манер. Но тем и интереснее.
Говоря про Тарантино, я обычно сразу вворачиваю фразу, дескать, «Тарантино – режиссёр с обострённым чувством справедливости». Как только сюжет выходит за пределы завязки, ты уже знаешь, что все негодяи будут наказаны и будут наказаны кроваво. Ярче всего это можно наблюдать на примере «Однажды в Голливуде», где Тарантино беспощадно втоптал в асфальт персонажей, за которыми стоят образы реальных убийц.
Понятно, что такой подход к «морали басни» легко сопрягается с христианской моралью, поэтому в «Восьмёрке» у Тарантино, например, яркую роль играет каменный крест. Однако его роль в общем символизме повествования мне пока понять трудно, потому что всё прочее выделяется своей грубостью и зверской жестокостью. Режиссёр, решив залить лицо Домергу кровью так, чтобы в финальной сцене она выглядела как охочий до людской плоти демон, ярко живописует порочного персонажа.
Однако тут есть место лёгкой подспудной сатире, всё в той же финальной сцене. Майор Уоррен, охотник за головами и гроза бандитов, как мы узнаём уже из первых глав, по сути такой же жестокий маньяк, как и Дейзи Домергу, просто сумевший поставить свою жажду крови на службу государству. Эти персонажи с разным знаком, но содержание у них одно и то же. Тем комичнее выглядит финальная сцена, когда Домергу и Уоррен, подобно ангелу и демону, сидящим на разных плечах, уговаривают Криса Мэнникса – каждый на свой лад. Кровожадный государственник и кровожадная разбойница, беспощадный эмансипированный чёрный раб и беспощадная опустившаяся белая деревенская баба. Это не персонажи, нет.
Это символы крайностей. Два полюса, два направления людской жестокости: быть зверем «ради себя» или «ради общества». И между ними выбирает главный герой. И пытается ответить себе на вопрос: можно ли прислушаться к одному из них, не став зверем? Пойти на поводу у кого-то одного, но только лишь в этом единственном решении? И как вообще пользоваться своей свободой выбора, когда две противоположные крайности могут вести к одному и тому же внутреннему состоянию? Ответ на эти вопросы зритель бормочет себе под нос, уже выходя из кинозала.
Вероятно, в последнем абзаце я рассуждаю вовсе не как режиссёр «Омерзительной восьмёрки», а интерпретирую на свой манер. Но тем и интереснее.
❤🔥5
На какой фильм хотите рецензию? Пишите: @rexantus
Отвечу либо «да», либо «нет». В дискуссию вступать не хватит времени.
Отвечу либо «да», либо «нет». В дискуссию вступать не хватит времени.