Помню, в адрес христиан ещё лет десять назад из каждого утюга сыпались упрёки: мол, почему вы себя называете «рабами Божиими», добровольно уходите в рабство, ха-ха. Риторика эта, кстати, корнями уходит ещё в безудержные девяностые, когда свобода слова развязала руки неоязычникам и позволила им трепать всё что в голову взбредёт и проповедовать любую фолк-хистори.
Христианство исходит из простого догмата, в который можно либо верить, либо нет: человек либо раб Творца, либо раб чего-то другого. Свободным как Бог в земной жизни быть невозможно. Не хочешь быть рабом Бога? Будешь рабом чего-то другого, своевольного, невечного и гораздо менее могущественного.
И я в этот догмат верю. И чем больше слежу за обществом со своей башни из слоновой кости и слёз, тем больше верю.
Христианство исходит из простого догмата, в который можно либо верить, либо нет: человек либо раб Творца, либо раб чего-то другого. Свободным как Бог в земной жизни быть невозможно. Не хочешь быть рабом Бога? Будешь рабом чего-то другого, своевольного, невечного и гораздо менее могущественного.
И я в этот догмат верю. И чем больше слежу за обществом со своей башни из слоновой кости и слёз, тем больше верю.
❤4🤝1
Forwarded from Ложь постмодерна
На самом деле, прогревать айтишников и околоайтишную тусовку, как кормовую базу для будущих сектантских движений — интуитивно верный ход. Во многом по той причине, которую все уже многократно описали: классический технарь теряется в слоях концептуального мышления, точно в трёх соснах. Долбославие, новая хронология, разнообразное науколожество, михайловский шизологос — всё это придумали люди, которые в нынешних обстоятельствах легко бы поклонялись нейросетям, складывали из их делирия молитвенные тексты и подпитывали прогрессирующую шизофрению разговорами с нематериальными и всезнающими духами машин.
Есть и другая причина — абсолютная убеждённость среднестатистического айти-планктона в собственной исключительности. И в том, что потаённая сложность мира и его вещей легко укладывается в идиотские бинарные суждения, которыми планктон эту самую исключительность поверяет. Не существует относительных истин, не может быть мира, правда которого сокрыта от думающего мяса. Великий технарь способен увязать пафосом всеобъяснения всё что угодно, дабы замкнуть это на себе. Так прекрасно, когда мироздание свёрнуто в рациональную гармоничную трубку, а его нити и тропы ведут к твоему гениальному, всеобъемлющему, светоносному Я — и этому поддакивает наученная контекстом нейросетка. Бесконечно-вечное в каждой травинке, целая вселенная, творимая сметливым панургом на фрилансе. Настоящая stoner philosophy — с закономерным бредом величия и дуркой в конце.
Неудивительно, что в такой публике уже сейчас воспитывают технологическую паранойю и готовность к отправлению несложных ритуалов. С подхихиком, на приколе, будто это новый бёрнин мэн. Через какое-то время они будут впадать в религиозный экстаз от чатботов и готовить тропу для наследующих землю кремниевых божеств. Разумеется, с чистейшим энтузиазмом и безо всякой иронии.
Есть и другая причина — абсолютная убеждённость среднестатистического айти-планктона в собственной исключительности. И в том, что потаённая сложность мира и его вещей легко укладывается в идиотские бинарные суждения, которыми планктон эту самую исключительность поверяет. Не существует относительных истин, не может быть мира, правда которого сокрыта от думающего мяса. Великий технарь способен увязать пафосом всеобъяснения всё что угодно, дабы замкнуть это на себе. Так прекрасно, когда мироздание свёрнуто в рациональную гармоничную трубку, а его нити и тропы ведут к твоему гениальному, всеобъемлющему, светоносному Я — и этому поддакивает наученная контекстом нейросетка. Бесконечно-вечное в каждой травинке, целая вселенная, творимая сметливым панургом на фрилансе. Настоящая stoner philosophy — с закономерным бредом величия и дуркой в конце.
Неудивительно, что в такой публике уже сейчас воспитывают технологическую паранойю и готовность к отправлению несложных ритуалов. С подхихиком, на приколе, будто это новый бёрнин мэн. Через какое-то время они будут впадать в религиозный экстаз от чатботов и готовить тропу для наследующих землю кремниевых божеств. Разумеется, с чистейшим энтузиазмом и безо всякой иронии.
👍1💔1
Зачем поисковику нейросеть? Чтобы быстро и результативно обработать гигантский массив данных и выдать пользователю наиболее полезный для него набор этих самых данных.
Ничто в этом описании не может смущать, пока мы не зададимся вопросом: а как поисковик и его мозг – нейросеть
Как-то постепенно вымывается уверенность в том, что пользователю помогают разобраться в вопросе. Скорее разбираются за него. Мол, это для его же блага и удобства, это ему полезнее.
Пишешь, например: «что Пушкин написал в южной ссылке?» И поисковик вместо того, чтобы выдать тебе все стихотворения первой половины 1820-х гг. или предложить статью маститого литературоведа, формулирует ответ сам.
Что получает человек? Некий абстрактный «результат прогонки данных». Причём в то же время пользователь: а) не видит сам текст поэта; б) не читает тех, кто лучше всего разбирается в вопросе; в) отчего-то обретает уверенность, что ему сообщили самую что ни на есть непосредственную истину.
Умолчу о том, что человек, не имеющий хоть копеечного опыта в гуманитарных науках, едва ли представляет, сколько ракурсов прочтения нужно уметь совместить, чтобы хоть отчасти приблизиться к объективному (не говорю – научному) пониманию текста. Но с каких пор выжимка, да ещё и сделанная неживым аппаратом, стала интереснее гения и легенды во плоти? Пушкин – это целая мифология, целая культура с множеством ответвлений и закономерностей. И вдруг эта многообразная гармония интересует человека именно в пересказе нейросети. Всё равно что фугу Баха играть на губной гармошке...
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🤝1
Самоходный самописец
Вот в качестве иллюстрации к последним моим словам.
Среди первых результатов по моему запросу есть сносные источники, где высказываются специалисты, учёные. Нейросеть берёт какой-то десятистепенный сайт, где текст написан по конспектам, написанным по учебникам, и пр. и пр.
Volens nolens вспоминается выражение Пучкова«пятикратно переваренный кал» .
Среди первых результатов по моему запросу есть сносные источники, где высказываются специалисты, учёные. Нейросеть берёт какой-то десятистепенный сайт, где текст написан по конспектам, написанным по учебникам, и пр. и пр.
Volens nolens вспоминается выражение Пучкова
💔2✍1😭1
– За каждым новым знакомством следует неизбежно разочарование, – уныло скандировал поэт, комментировавший последнее из прочитанных стихотворений. – Вот один человек побледнел и отцвёл в ваших глазах, вот – другой... Раз за разом бесконечной чередой душа прокладывает себе путь от одного сокрушения к другому, ещё более глубокому, и усталость и изнеможение лишь накапливаются на её дне. Их почти невозможно избыть и ещё сложнее озвучить. Будто кудрявые звёзды отстраняются от вас по мере того, как вы тщитесь коснуться их дрожащей рукой.
Публика недоверчиво-осторожно прислушивалась к его словам, и чем больше крепчал голос творца, с каждым новым предложением уверявшегося в своей правоте, тем чаще в глазах зрителей мелькала искристая, игривая заинтересованность. «Что может быть поэтичнее поэзии?» – витала мысль между рядами, и не требовала произнесения вслух. Среди едино слушавших подспудно установилось неуловимое взаимопонимание, будто все прожили одну жизнь, одну судьбу.
– Только не пойму, к чему вся эта философия после читки, – шепнул жене на ухо пожилой реставратор Носковых. – Ведь и так сам стих уже много озвучил, неужели что-то непонятно?..
На лице его лежала мягкая печать искреннего недоумения.
– Ты понимаешь, Боря, – терпеливо еле слышным шопотом откликнулась супруга, – здесь дело не столько в самой читке, сколько в единении, которое она даёт людям. И автору, и слушателям хочется продлить момент сочувствия, которое дают стихи, им важно открыть друг перед другом какие-то давние боли. Потому и недостаточно просто прочитать или озвучить, нужно и обсудить, прийти к совместному чувству... некоторых болезненных вопросов. Чтобы понять, что кроется на самом дне литературы.
Незаметно для мужа она смахнула уголком шали крохотную слезинку. Последнее стихотворение всколыхнуло в её сердце давние воспоминания, которые притворялись давно забытыми, но никакой трогательный момент не вызывал у неё желания проигнорировать мужнин вопрос: быть открытой и доброжелательной к своему единственному Елена Сергеевна почитала святой обязанностью и не умела иначе. Борис тихо вздохнул и в ответ проронил лишь:
– А-а-а... Ну, похоже, и правда.
И замолк, с двойным усердием взявшись вслушиваться в слова поэта. Ничего нового в них он не почерпнул, но само старание услышать новое казалось благородной истиной, невзначай и как бы ниоткуда посетившей душу. Таково было влияние на него кроткой супруги.
(октябрь 2024)
Публика недоверчиво-осторожно прислушивалась к его словам, и чем больше крепчал голос творца, с каждым новым предложением уверявшегося в своей правоте, тем чаще в глазах зрителей мелькала искристая, игривая заинтересованность. «Что может быть поэтичнее поэзии?» – витала мысль между рядами, и не требовала произнесения вслух. Среди едино слушавших подспудно установилось неуловимое взаимопонимание, будто все прожили одну жизнь, одну судьбу.
– Только не пойму, к чему вся эта философия после читки, – шепнул жене на ухо пожилой реставратор Носковых. – Ведь и так сам стих уже много озвучил, неужели что-то непонятно?..
На лице его лежала мягкая печать искреннего недоумения.
– Ты понимаешь, Боря, – терпеливо еле слышным шопотом откликнулась супруга, – здесь дело не столько в самой читке, сколько в единении, которое она даёт людям. И автору, и слушателям хочется продлить момент сочувствия, которое дают стихи, им важно открыть друг перед другом какие-то давние боли. Потому и недостаточно просто прочитать или озвучить, нужно и обсудить, прийти к совместному чувству... некоторых болезненных вопросов. Чтобы понять, что кроется на самом дне литературы.
Незаметно для мужа она смахнула уголком шали крохотную слезинку. Последнее стихотворение всколыхнуло в её сердце давние воспоминания, которые притворялись давно забытыми, но никакой трогательный момент не вызывал у неё желания проигнорировать мужнин вопрос: быть открытой и доброжелательной к своему единственному Елена Сергеевна почитала святой обязанностью и не умела иначе. Борис тихо вздохнул и в ответ проронил лишь:
– А-а-а... Ну, похоже, и правда.
И замолк, с двойным усердием взявшись вслушиваться в слова поэта. Ничего нового в них он не почерпнул, но само старание услышать новое казалось благородной истиной, невзначай и как бы ниоткуда посетившей душу. Таково было влияние на него кроткой супруги.
(октябрь 2024)
❤3
Думал не раз, в чём же притягательность Боратынского для меня. Почему он нравится мне больше, чем Лермонтов?
И внезапно до меня дошло. Боратынский – это такой социализированный Лермонтов, то есть в конечном счёте Лермонтов более счастливый и гармоничный, но не утративший ни иоту от своей созерцательности.
И внезапно до меня дошло. Боратынский – это такой социализированный Лермонтов, то есть в конечном счёте Лермонтов более счастливый и гармоничный, но не утративший ни иоту от своей созерцательности.
✍3❤1
Ты: «да что всё Телеграм да Телеграм, попробую-ка отечественные соцсети!»
Отечественные соцсети: *всем своим видом доказывают теорию мёртвого интернета*
Отечественные соцсети: *всем своим видом доказывают теорию мёртвого интернета*
😐4
Самоходный самописец
Photo
У них там вместо числа подписчиков что? Генератор случайных чисел?
🤷♂3💔1
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
С нечеловеческим удовольствием, упиваясь каждой фразой, пересмотрел беседу Александра Шебанова и Антиблогера.
Личное отношение, глубокое сострадание к искусству и его жизни светится в каждой реплике гостя интервью. Насколько я сам люблю фигурную и замысловатую речь, настолько же интересно было слушать человека, который с кино проводит львиную долю своего времени.
Как смотреть кино, что хотел рассказать режиссёр и куда человечество ведёт масскульт¹ – вопросы простые, но как много нужно иметь опыта, чтобы отвечать на них с таким вкусом и глубиной.
Ах если бы все интервью на свете такими были.
(¹ кто кого ведёт – решайте сами 😉)
Личное отношение, глубокое сострадание к искусству и его жизни светится в каждой реплике гостя интервью. Насколько я сам люблю фигурную и замысловатую речь, настолько же интересно было слушать человека, который с кино проводит львиную долю своего времени.
Как смотреть кино, что хотел рассказать режиссёр и куда человечество ведёт масскульт¹ – вопросы простые, но как много нужно иметь опыта, чтобы отвечать на них с таким вкусом и глубиной.
Ах если бы все интервью на свете такими были.
🤔2
Впрочем, ровно половина этих просмотров – «пересмотры», пусть и после больших перерывов. Не думаю, что осилил бы 20 новых картин за месяц.
На какие киноленты писать рецензии? Напишу на все, где будет от 4 голосов. О «Бартоне Финке» уже вкратце писал.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Final Results
50%
Почтальон всегда звонит дважды (1981, Рейфельсон)
8%
Меню (2022, Майлод)
42%
Омерзительная восьмёрка (2015, Тарантино)
17%
Побудь в моей шкуре (2013, Глейзер)
25%
Переводчица (2005, Поллак)
17%
8 миллиметров (1999, Шумахер)
42%
Милые кости (2009, Джексон)
17%
Тайное окно (2004, Кепп)
25%
Индиана Джонс и храм судьбы (1984, Спилберг)
Гуманитарная наука
📖 Гуманитарная наука для меня подобна фантасмагорическому, немыслимому, монструозному вертепу из козлиной шкуры посреди мегаполиса. Он раскинулся у самой ограды зелёного парка и манит прохожих, выбравшихся в выходной день прогуляться и развлечься.
Я откидываю заслон и захожу… Внутри душно, темно и тесно. Все галдят наперебой, пахнет сыростью от человеческого пота. Большая часть людей жмётся к стенам, а посредине, на земляном полу, в свете факела потомственные шаманы накручивают руками дикие пассы и трясутся в экстазе. В их глазах звериный блеск, на губах пена. Зрители с опаской и восторгом следят за каждым движением, обсуждают, спорят. В мареве и копоти снуют между ног ещё не резаные петухи, от которых на следующее утро не останется ни хрящика. Буйный, гортанный хохот пляшущих поддевает невысокий потолок.
Мне нечем дышать, и одежда прилипает к телу, льнёт к коже, прикипает к ней. Со спины уже подпирают и теснят праздные зеваки, пришедшие после меня. Зловещее манит их, призывает разгорячить кровь. Я невольно остаюсь смотреть.
Шаманы не престают лютовать и всё подвывают в такт бубну. Им непременно нужно вызвать дождь, чтобы почитатели не только не разошлись, но и заплатили золотой монетой. Поэтому они с угрюмым упорством выкрикивают имена облачных духов, бесполых и безликих. Но некому отозваться – имена вымышлены много поколений назад, да у духов и не бывает ушей. Бог с усмешкой и тихой скорбью смотрит на исступлённый обряд, полный человеческой дерзости.
Наконец мне удаётся протолкаться наружу. Свобода, воздух! Лёгкие, как у пловца, жадно сокращаются и распрямляются вновь. Свет слепит привыкшие было к сумраку глаза. Лениво и размеренно ползут под окнами автомобили. Нервическое напряжение постепенно отступает.
И стоит сделать шаг в сторону, как развеявшиеся видения сменяются бледной скукой. Бросишь взгляд на мятые пиджаки, неулыбчивые лица, мусор на газоне – и чувство отвращения и тоски заползёт тебе, точно сколопендра, за ухо. Кому живётся легко среди бетонного однообразия, чреватого лишь квартальными отчётами да безотчётными условностями, вымученными в обмен на подобие согласия и дружбы? В жутком, дремучем шалаше все знают, зачем пришли, и страдают не от страха и сомнений, а от неутолимой жажды великого. А здесь – какие яркие краски, кроме следа, оставленного помадой на пивном бокале?
И ноет сердце, и взвизгивает от суеты и томления духа, которые повсюду, что внутри, что снаружи. И мается воля между рассудочным и обыденным, не желая обречь себя на страдание. Туго живётся человеку, которому не дан дар великой беспечности.
Я откидываю заслон и захожу… Внутри душно, темно и тесно. Все галдят наперебой, пахнет сыростью от человеческого пота. Большая часть людей жмётся к стенам, а посредине, на земляном полу, в свете факела потомственные шаманы накручивают руками дикие пассы и трясутся в экстазе. В их глазах звериный блеск, на губах пена. Зрители с опаской и восторгом следят за каждым движением, обсуждают, спорят. В мареве и копоти снуют между ног ещё не резаные петухи, от которых на следующее утро не останется ни хрящика. Буйный, гортанный хохот пляшущих поддевает невысокий потолок.
Мне нечем дышать, и одежда прилипает к телу, льнёт к коже, прикипает к ней. Со спины уже подпирают и теснят праздные зеваки, пришедшие после меня. Зловещее манит их, призывает разгорячить кровь. Я невольно остаюсь смотреть.
Шаманы не престают лютовать и всё подвывают в такт бубну. Им непременно нужно вызвать дождь, чтобы почитатели не только не разошлись, но и заплатили золотой монетой. Поэтому они с угрюмым упорством выкрикивают имена облачных духов, бесполых и безликих. Но некому отозваться – имена вымышлены много поколений назад, да у духов и не бывает ушей. Бог с усмешкой и тихой скорбью смотрит на исступлённый обряд, полный человеческой дерзости.
Наконец мне удаётся протолкаться наружу. Свобода, воздух! Лёгкие, как у пловца, жадно сокращаются и распрямляются вновь. Свет слепит привыкшие было к сумраку глаза. Лениво и размеренно ползут под окнами автомобили. Нервическое напряжение постепенно отступает.
И стоит сделать шаг в сторону, как развеявшиеся видения сменяются бледной скукой. Бросишь взгляд на мятые пиджаки, неулыбчивые лица, мусор на газоне – и чувство отвращения и тоски заползёт тебе, точно сколопендра, за ухо. Кому живётся легко среди бетонного однообразия, чреватого лишь квартальными отчётами да безотчётными условностями, вымученными в обмен на подобие согласия и дружбы? В жутком, дремучем шалаше все знают, зачем пришли, и страдают не от страха и сомнений, а от неутолимой жажды великого. А здесь – какие яркие краски, кроме следа, оставленного помадой на пивном бокале?
И ноет сердце, и взвизгивает от суеты и томления духа, которые повсюду, что внутри, что снаружи. И мается воля между рассудочным и обыденным, не желая обречь себя на страдание. Туго живётся человеку, которому не дан дар великой беспечности.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤3💔2✍1
Самоходный самописец
Итого рецензии будут по «костям», «почтальону» и «восьмёрке». Но не ждите, что без спойлеров!
👍3
– Автор, но к чему же здесь «первоисточники»? Ты говоришь, что ИИ не должен думать за человека, допустим. Но как это вяжется с заглавием?
Терпение, мой любознательный читатель, я как раз собираюсь выполнить перед тобой все свои обязательства.
Первоисточник – это зримый отрезок нашего исторического горизонта. То есть, например, первоисточники по истории Германии называются так потому, что нарративную историю Германии мы выстраиваем с опорой на эти тексты – и ни на какие другие. Остальные работы уже сами основываются на первоисточниках и являются их производными.
Так вот, в работе поисковиков начинает сквозить очень симптоматичное отговаривание пользователя от обращения к необходимому источнику информации.
Например, текст древнего автора нельзя найти в сети Интернет. «Ну вот так законы требуют». Автора впервые издали всего 30 лет назад, у издательства действуют авторские права. Государственных площадок по бесплатной оцифровке таких книг нет. А если очень хочешь почитать, то скан, конечно, есть, но, прости, тебе придётся заплатить $25! Если ты, конечно, не студент...
Постепенно ситуация складывается таким образом, что так называемый «независимый исследователь», не аффилированный с каким-либо вузом, оказывается скован по рукам и ногам даже если занимается махровой древностью. За каждый шаг ему нужно платить из собственного кармана – да и публикацию его трудов ему никто не обещал.
Так обстоит ситуация на Западе. К чему-то похожему она стремится и у нас.
Ещё ярче указывает на нарастающую проблему нежелание поисковика искать для тебя непереводную информацию. Не раз и не два я сталкивался с ситуацией, когда на введённый запрос по-немецки или по-английски поисковик выдавал русские сайты, заботливо переведя мой запрос и не предлагая отключить эту опцию. Он прямо-таки делает вид, что я не могу интересоваться информацией на каком-либо языке помимо того, который связан с моей точкой доступа. Если быть более точным в определениях, технология поисковика не предполагает, что я могу искать не самого простого и удобного ответа на свой запрос. Критерий комфорта и оперативности оказывается выше критерия аутентичности. Представьте разведчика, который изучает местность не с наиболее информативной, а с наиболее удобной, легкодоступной точки. Кто поручится за результат?
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍3