(Продолжение)
Рисунок пытается втолковать нам ту самую простую мысль, что у зародыша человека есть рыбьи жабры, собачий хвост и проч. что в свою очередь говорит нам о постепенном эволюционировании живых существ и происхождении человека от обезьяны. Эту чушь нам преподают в школах до сих пор. И преподают, как совершенную и доказанную истину.
Вначале, мол, ожил зачем-то первичный сгусток протоплазмы, потом почему-то произошло появление одноклеточных, потом усложнение этого процесса, растянувшееся на миллиарды лет, потом рыбы, птицы, амфибии, хордовые, приматы и где-то там, наконец, Моцарт со скрипкой или сам Геккель с карандашом. Фантазии есть где разгуляться!
Весь свой бред Геккель очень любил и стройность своей теории придал при помощи множества рисунков, претендующих на иллюстрацию истины.
Дело осложнялось только тем, что научный мир встретил эту теорию взрывом хохота и бурей возмущения. Уже в 1874 году эта теория, как несостоятельная, была в научном мире всюду и всеми отвергнута. Даже на уровне бытового сознания было ясно, что зародыш не может, имея жабры, получать кислород из околоплодной жидкости. Ученый мир счел Геккеля либо идиотом, либо мошеником.
Но почему тогда Геккелевские эмбриончики путешетсвуют из одного учебника в другой, засоряя детские головы?
*
Для этого нужна была политическая воля других мошеников. Геккель был дарвинист и все свои усилия посвящал утверждению теории в которую поверил. Это был именно вопрос веры. Так же, как Геккель, в теорию Дарвина поверил Маркс, а вслед за ним, как положено - все марксисты. Этой разноплеменной банде очень нравилось законы биологии переводить в социальную плоскость, снимая с человека обременяющие понятия совести, религии, этики и правового мышления. Раз в природе есть борьба за выживание, которая беспощадна, значит и в обществе есть борьба классов, столь же беспощадная. Возник социал-дарвинизм, довольно безобидный (хотя и безумный) в случае с тургеневским Базаровым, и довольно жуткий в случае с Лениным.
*
Мозги многих поколений людей, сотен миллионов (!) людей, оказались инфецированы опаснейшим и злонамеренным псевдонаучным бредом. Этот бред доселе преподносится, как единственно правильная картина понимания возникновения жизни вообще и человека. То есть произошла узурпация научной истины людьми, никак не относящимися к науке. Отравляются детские мозги поныне, ибо совести у биологов из Академии РАН, видимо, нет. Или она есть, но эволюционно не сформировалась и её пока не видно.
*
Когда Ницше выкрикнул жуткую фразу о смерти Бога, он не сказал ничего от себя. Он отрефлексировал на состояние обще-европейской души. "Капитал" Маркса уже был написан. Первый Интернационал уже провел свою работу. Геккелевы лже-рисунки уже украшали учебники биологии, Христос изгонялся из сердец и лишь номинально продолжал присутствовать в культуре.
*
И напоследок хочется спросить: И долго еще злонамеренный бред, покрываемый не только безбожными, но и бессовестными учеными, будет отравлять сознание наших детей и взрослых? А ведь это только один эпизод в истории коммунистического обмана!

Апостол Павел в Афинах, как известно, «возмутился духом при виде этого города, полного идолов» (Деяния, 17, 16). Тем не менее, когда эпикурейцы и стоики позвали его в ареопаг, чтобы обсудить это «новое учение», апостол Павел охотно пошел и сказал там превосходную речь (там же, в 17-й главе Деяний можно посмотреть).

Сегодняшний ареопаг, где обсуждаются всевозможные идеи, - это Телеграм. Ну, или в широком смысле - Интернет. Совершенно очевидно, что в этом ареопаге мы тоже призваны проповедовать. И, разумеется, совсем иначе, чем в храмах.

Так что здесь трудно не согласиться с отцом Павлом.

Укрепляюсь в истинности этого поста с каждым месяцем.

От начала июня до конца июля будто идёт одна сплошная пора, этакая первая волна лета. А после первых проливных дождей, выпавших во второй половине июля, у лета открывается второе дыхание, и, посвежевшее, лето смело распахивает ворота августа, чтобы мы в бодром состоянии духа завершили свой жаркий путь.

В августе же лето будет подмигивать нам прохладным сквозняком, ночной росой и дождями: «смотрите, осень уже на порог налезает». Каждый намёк, который мы угадаем, сделает лето радостнее и улыбчивее.

После Богородичного поста лето махнёт хвостом и начнёт выползать в окно – да застрянет, ведь отъевши за июль бока, не успело оно похудеть за две недели без мяса. И в течение сентября оно станет медленно-медленно худеть и постепенно выползать из окна наружу, желая уже убежать до следующего года; а осень его сзади будет всеми силами подталкивать. Ею движет страсть поскорее стать полновластной хозяйкой в нашем настоящем. Вот она резким ветром, голубым небом и заиндевевшими лужами начнёт подбираться к нам.

А мы и рады, уже и соскучились по морозцу.

Ходил-ходил по интернетам и набрёл на такую шутейку, которая бьёт не в бровь, а в глаз.

Есть такое странное и по-христиански аскетическое действо – наблюдать свою ограниченность. «Ну не понимаю я, хоть веслом бей». «Никак не получается иначе, сколько ни бьюсь». «Да почему же другие так не застревают в этой теме?»

И бывают целые периоды жизни, посвящённые этому созерцанию. Когда неделя за неделей ты неотвратимо смотришь за тем, как твои усилия размазываются о стеклянную стену.

Думаю, ни в какой иной ситуации прожить значение слова «смирение» и невозможно. Тебе предстоит открыть всю глубину человеческой немощи, поскольку мечты широкого масштаба всегда призывают и к пониманию глубины нашего несовершенства.

Отнестись с уважением к этому опыту – дело высокого достоинства.

Будучи моралистом, однажды осознал: моралистов не любят за то, что человек ищет утешение, а не диктат.

С этим связана главная трудность разговора о христианстве в наши дни: по историческим, энтропийным причинам христианство ассоциируется с морализмом, а не с добрым самарянином.

Добрый самарянин нужен всем. Всегда. Всюду.