👇🏻 Не забывать.

Ну что же, майские праздники все позади, теперь до самого сентября рабочий режим будет более плавным.

В нашей полосе лето – мирное, тихое время года, когда борьба с природой утихает, и на сердце устанавливается тишь и сосредоточенность. Само слово «досуг» веет чем-то летним, дачным, деревенским.

Летом учебный год забивается в берлогу, чтобы впасть в спячку и дать роздых учащимся и учащим.

Рукописи в домашнем архиве живут по принципу «дети в песочнице»: чем их больше с годами, тем интереснее!

Сел разбирать домашнюю библиотеку, причём малый её отдел, в котором собраны книги, актуальные для последних 4–5 лет. Оказалось, так много книжек ещё лежит и ждёт своего часа! Особенно томлюсь по Карсавину, Льву Гумилёву и книгам по Риму.

Решаю посвятить ближайший год чтению домашних книг. Все последние годы только покупал и копил, а теперь настал час пользоваться этим сокровищем.

Ставлю себе два дедлайна – конец лета и начало следующего лета. Посмотрим, что выйдет из этого!

А заодно и вас приглашаю.

Думал, какая добродетель наиболее чужда либеральному мировоззрению, как историческому (французы XVIII века), так и нынешнему.

Неизменно прихожу к мысли, что это терпение. Призывать к терпению было совершенно невыгодно тем, кто в медийной плоскости давил на зрительский инфантилизм.

Именно терпение неинфантильно, потому что основано на глобальных, несиюминутных ценностях.

Терпение нужно и для того, чтобы написать диссертацию. И много можно говорить о связи терпения, творческого собирания души – и научной деятельности.

Предлагаю всем одномоментно тренировать терпение. Давайте вот сейчас. Сидим и терпим! 😬

Леди сжала алый бутон, и тот рассыпался в её ладони тысячами крохотных кровавых звёздочек. Она приоткрыла рот в изумлении – неужели дети полей так хрупки? Но второй бутон схватить побоялась, как будто в этом была своенравная жестокость, бессердечная и необратимая.

Леди поправила платок, сползавший с плечей, и устремилась вниз по склону – к балке, разделявшей две половины поля. Хотя рядом не стояло ни изгороди, ни деревца, низинка вся была покрыта мягкой тенью. По глинистому дну балки бежала холодная струйка; леди помнила её с юных лет.

— Привет, дорогая! Ты всё здесь же? Удивительно, как ты умудрилась не пересохнуть за эти годы.

Струйка не отвечала, и леди сама невольно засмеялась над своей шуткой. Её смех окрашивал цветы в более глубокий цвет: они рдели и рдели от звука женского голоса. Наконец она замолчала и резко повернулась в сторону дороги. Цоканье копыт подсказывало, что вот-вот подъедет экипаж. «Как жаль», вздохнула леди, «и вот снова пора покидать мои нежные края». Кучер позвал её, не сходя с козел:

— Э-эй, мисс Флеймвуд! Отец просил Вас отужинать, прежде чем Вы сядете на поезд.

С тяжёлым вздохом леди засеменила к кэбу. Даже на этом коротком пути она не раз обернулась – увы, чтобы никогда сюда не вернуться.

(октябрь 2024)

Когда говорят, что современность сняла много табу, важно за деталями не потерять более общих процессов. Скажем, дело не только в том, что стёрлось табу на публичные разговоры о личной жизни или на праздность. Важно, что до дна стёрлось табу на хабалистость.

Быть хабалкой (уж не знаю, как в мужском роде, но я и про мужчин тоже), быть быдлом больше не удел отдельных несчастных, забившихся в щели маргинальной жизни. Быть хабалкой – это не очень-то и зазорно.

И фильмы, и интернет позволили этому типажу раскрыться. «Мне все должны». «Все эти плебеи ничего не соображают». «Да плевать мне на их будущее, пусть сидят себе и не пикнут». Всё это – вперемешку с руганью. Хабалка вывалилась в информпространство, загородила собой кроткие, честные типажи, и разлеглась со всем своим скарбом.

Это даже не мещанство, это откровенное скотство.

Конечно, те же гуманистические науки направлены на то, чтобы сломить этот типаж. Но эффект от них в нашем обществе почти незаметен.

Буду честен, эти меланхолические мысли не от того, что меня уныние берёт, а от того, что в черновике романа много грустных моментов предстоит прописать 😅

👇🏻Когда-нибудь такие виртуальные слепки эпохи будут частью каждого музея.

Так и не могу решить для себя, хорошо ли то, что мы всё глубже погружаемся в виртуальную реальность. Любой инструмент, гласит христианская этика, можно использовать во благо. Но ведь все мы знаем, что в масштабе всего человечества это невозможно...

И здесь меня одолевает двоедушие. С одной стороны – виртуальная реальность выводит нашу цивилизацию на новый виток, открывает необыкновенные возможности. С другой – смотреть, как растёт число злоупотреблений виртуальным миром, тоже невозможно без сердечной боли.

Какие мы сложные, какие мы непростые...

Какой молчаливый год. Впервые за долгое время у меня ощущение, что вся Россия ушла в себя, задумалась, углубилась в незримые толщи истории.

После стольких громких лет это отрадно.

Смотрю фильм «Сеть» (1995). Оказывается, уже в эпоху дискет и протомобильников у американцев было сокращение ASAP (as soon as possible). Не думал, что оно такое древнее.