Йо!!! В эту субботу играем в футбол в 17 вечера на заброшенном стадионе на Нарвской!!!!
Приходите в удобной одежде и кроссах.
Панки и панкессы, объединяйтесь!
❤️

Искусство, дорогие мои друзья, никогда не бывает столь безжалостным, как в те моменты, когда оно решает быть безупречно честным. Я давно говорю, что мы живем во времена, когда единственным способом скрыть увядание души стало истерическое совершенствование телесного футляра - этого нелепого скафандра, в котором современный, глубоко раздробленный человек, утративший свой внутренний центр, пытается спастись от собственного распада.

Вспомните недавний скандальный показ Matières Fécales. Общество разразилось нелепыми обвинениями, но истинная причина их негодования была до пошлости банальна. Гнев этих критиков не что иное, как ярость Калибана, узревшего свое подлинное отражение в зеркале. Гениальные Стивен Радж и Ханна Роуз вовсе не собирались воспевать уродство нашей эпохи, они совершили нечто куда более жестокое - они просто показали современного человека таким, какой он есть. И тот первобытный ужас, которым захлебнулись критики, есть лишь точная мера глубины их собственного уродства, внезапно выставленного на сцену.

Искусство - превосходное зеркало нашего падения. Но ведь существует и другое искусство. То, которое не отражает, а предвосхищает. То, чье высшее предназначение - не констатировать то, что есть, а творить то, чему лишь предстоит быть, то есть формировать образ человека грядущего. И вот здесь мы терпим тотальное фиаско. Каким он будет, этот человек будущего? Не обольщайтесь, об этом не знает никто. Мы увлечены игрой в формы, совершенно позабыв о сути. Речь ведь идет не о смене костюма, речь идет об онтологии, а с онтологией в нашем веке дела обстоят так же дурно, как и с хорошим вкусом.

Вы, несомненно, заметили эту очаровательную тенденцию последнего времени - появление «человека в маске», человека без лица, словно сошедшего с меланхоличных и пустынных полотен де Кирико. Они повсюду: на театральных подмостках, в сумраке галерей, на подиумах. Недавний и горячо обсуждаемый показ Maison Margiela в Шанхае, появление загадочного трио в золотых масках Glass Beams, загадочная фигура Gesaffelstein… Это великолепный interregnum - великое междуцарствие. Прежняя идея человека безвозвратно утрачена, а новая еще не соизволила родиться.

Человек без лица - это трагический актер, забывший свою реплику. Это пустой сосуд, отчаянно ищущий Идею, ради которой стоило бы вновь обрести плоть. Он не посмеет явить миру свои черты до тех пор, пока мы не сотворим для него новую философию и новую картину мира. Мы зависли в изящной пустоте перехода.

Арнольд ван Геннеп, препарируя ритуалы перехода, весьма проницательно выделил три его стадии. Первая - сепарация: наше нынешнее блестящее отпадение от центра. Вторая - лиминальность, это восхитительное «пороговое состояние», где душа повисает в пустоте с вечным, словно дурная привычка, вопросом «Кто я есть?». И, наконец, третья - возвращение, воскрешение.

Трагедия нашей эпохи заключается в том, что мы безнадежно застряли во втором акте этой затянувшейся пьесы. И искусство демонстрирует эту историческую заминку лучше, чем что-либо другое. Каким будет этот новый человек? Мы понятия не имеем. Все эти скучные игры в киборгов, холодный флирт с микросхемами и металлом не более чем вульгарные последствия нашей сепарации. Это попытки скроить новый скафандр, когда еще не решено, дышит ли внутри него душа. Они не породили никакой новой онтологии. Только множество диагностов. А диагност, как говорил один мой приятель, всегда приходит слишком поздно или слишком рано.

Вчера к нам в гости на @sacredjam заглянул замечательный композитор Арсений Трофим 🔥: