Дорогие братья и сестры, сердечно поздравляю вас с Воскресением Господа нашего Иисуса Христа!

Продолжим анализировать повествование о жизни Гедеона. Услышав призыв пойти спасти Израиль от Мадианитян, Гедеон говорит:

«О господин мой! (בִּי אֲדֹנִי) как спасу я Израиль? вот, племя моё в колене Манассиином самое бедное, и я в доме отца моего младший» (Суд. 6:15).

В Писании мы встречаем другие примеры, когда человек в ответ на Божье призвание задавал вопрос «как?» И важно учитывать, что у Гедеона в конечном итоге не было проблемы с неверием или стремлением отказаться от Божьего избрания. После всех своих колебаний и Божьих заверений он пошёл на огромный стан врага всего с тремястами воинов. Ввиду этого можно предположить, что данный вопрос Гедеона характеризует его с положительной стороны: он готов ратовать за свой народ. Более того, тот факт, что Божье призвание в его случае больше касалось освобождения народа от мадианитянского угнетения и не сулило Гедеону личной выгоды, показывает: у него нет личных мотивов или эгоцентрических интересов, он готов попробовать спасти свой народ от врага.

В ответ Господь ободряет Гедеона:

«И сказал ему Господь: Я буду с тобою, и ты поразишь Мадианитян, как одного человека» (Суд. 6:16).

Примечательно, что здесь мы видим решение тех двух проблем, которые вызывали боль у Гедеона касательно своего народа, — Божье отсутствие и порабощение Мадианитянами (см.: «Ныне оставил нас Господь и предал нас в руки Мадианитян» — Суд. 6:13). Господь заверяет Гедеона: «Я буду с тобою» и «ты поразишь Мадианитян».

Прежде чем анализировать дальнейший текст, обратим внимание на упоминание «дуба» (הָאֵלָה). В рамках всей книги Судей он упоминается только дважды, при этом оба случая в повествовании о Гедеоне:

«И пришёл Ангел Господень и сел в Офре под дубом (הָאֵלָה)» (Суд. 6:11);
«Гедеон пошёл и приготовил козлёнка и опресноков из ефы муки; мясо положил в корзину, а похлёбку влил в горшок и принёс к Нему под дуб (הָאֵלָה) и предложил» (Суд. 6:19).

Возможно, у нас сразу возникает отсылка к тому, как Авраам поселился у дуба Мамврийского (אֵלוֹן מוֹרֶה — в Синодальном переводе «дубрава Море») и там ему явился Господь (Быт. 12:6–7). Однако важно учитывать и следующее. В случае повествования о Гедеоне для обозначения дерева используется другое слово (הָאֵלָה), которое неоднократно упоминается в связи с идолопоклонством. Например, в пророческих книгах:

«И узнаете, что Я — Господь, когда поражённые будут лежать между идолами своими вокруг жертвенников их, на всяком высоком холме, на всех вершинах гор… и под всяким ветвистым дубом (הָאֵלָה), на том месте, где они приносили благовонные курения всем идолам своим» (Иез. 6:13);
«На вершинах гор они приносят жертвы и на холмах совершают каждение под дубом и тополем и теревинфом (הָאֵלָה)…» (Ос. 4:13).

В книге Бытия мы читаем о том, как Иаков закапывает идолов под дубом:

«И отдали Иакову всех богов чужих, бывших в руках их, и серьги, бывшие в ушах у них, и закопал их Иаков под дубом (הָאֵלָה), который близ Сихема» (Быт. 35:4).

Дальше следует отметить, что в семье Гедеона, скорее всего, практиковалось идолопоклонство. По крайней мере, из дальнейшего текста мы узнаём, что у его отца был жертвенник для Ваала со священным деревом (הָאֲשֵׁרָה — Ашера / Астарта, ханаанская и финикийская богиня плодородия) возле него (Суд. 6:25). Следует отметить, что культ Астарты не обязательно подразумевал рощи из живых деревьев. Это могли быть и специально изготовленные столбы — истуканы Астарты, которые, между прочим, некоторые цари даже вносили в храм Господень (см. напр. 4 Цар. 21:7).

Таким образом, указание на то, что «пришёл Ангел Господень и сел в Офре под дубом», явно подготавливает к тому, что Господь призывает Гедеона к решительному повороту от идолопоклонства к служению Господу. Упоминание «дуба» (הָאֵלָה) может являться и маркером места, где происходит окончательное решение Гедеона следовать за Господом.
 
А как быть с упоминанием того, что Гедеон приносит свои дары «под дуб», однако Ангел велит положить на камень (Суд. 6:19–20), — об этом в следующий раз.

Дорогие братья и сестры, сердечно поздравляю вас с праздником Рождества Пресвятой Девы Марии, Матери Господа нашего Иисуса Христа!

На канале есть ряд публикаций, посвященных разбору чтений Священного Писания на праздники Божьей Матери. С ними можно ознакомиться в этой рубрике #Чтения_на_праздники_Пресвятой_Девы_Марии

Также вашему вниманию представляю статью, в которой разбираю, в чем настоящий подвиг Богородицы.

В ответ на заверение Ангела Господня, что Он будет с ним и что он поразит Мадианитян, Гедеон говорит:

«Если я обрёл благодать пред очами Твоими, то сделай мне знамение, что Ты говоришь со мною: не уходи отсюда, доколе я не приду к Тебе и не принесу дара моего и не предложу Тебе. Он сказал: Я останусь до возвращения твоего» (Суд. 6:17).

Здесь важно отметить, что случай Гедеона уникален для библейских историй о призвании лидеров. Моисей получает знамения от Бога, но инициатива исходит от Бога; Гедеон же сам просит о знамении, потому что сомневается, что с ним действительно говорит Господь. Если обычно Господь Сам даёт знамения в подтверждение исполнения того, что Он обещает, то Гедеон просит знамения в подтверждение того, что Говорящий есть Господь — Тот, Чьё присутствие даст победу над Мадианитянами.

Обратимся к дальнейшему повествованию:

«Гедеон пошёл и приготовил козлёнка и опресноков из ефы муки; мясо положил в корзину, а похлёбку влил в горшок и принёс к Нему под дуб и предложил. И сказал ему Ангел Божий: возьми мясо и опресноки, и положи на сей камень, и вылей похлёбку. Он так и сделал. Ангел Господень простер конец жезла, который был в руке его, прикоснулся к мясу и опреснокам; и вышел огонь из камня и поел мясо и опресноки; и Ангел Господень скрылся от глаз его» (Суд. 6:18–21).

О чём нам говорит такое подробное описание приготовления Гедеоном дара? Особенности терминологии оригинала однозначно подсказывают, что автор изображает дар Гедеона как жертвоприношение. Тот факт, что Гедеон приносит его «под дуб», скорее всего имеет идолопоклоннические ассоциации. Ранее было отмечено, что слово הָאֵלָה (дуб) неоднократно упоминается в Писании в связи с идолопоклонством, и, учитывая, что отец Гедеона владел жертвенником Ваала и «священным деревом» Астарты, вполне естественно, что Гедеон хочет совершить жертвоприношение так, как умеет, перенося привычную ему форму поклонения на встречу с Ангелом Господним. Такие особенности проливают свет и на то, почему Господь, не отказываясь принять жертву Гедеона, в то же время велит ему сменить место принесения. Бог не отвергает искренность, но исправляет форму: не под дубом, а на скале. Это напоминание, что поклонение должно быть по Божьему указанию, а не по человеческой традиции (даже если традиция кажется «благочестивой»). Скала становится местом, где Бог являет огонь (принимает жертву) и где Гедеон затем строит жертвенник.

Далее мы читаем:

«И увидел Гедеон, что это Ангел Господень, и сказал Гедеон: увы мне, Владыка Господи! потому что я видел Ангела Господня лицом к лицу. Господь сказал ему: мир тебе, не бойся, не умрешь. И устроил там Гедеон жертвенник Господу и назвал его: Иегова Шалом. Он еще до сего дня в Офре Авиезеровой» (Суд. 6:22-24).

Называя жертвенник «Иегова-Шалом» (Иегова — יְהוָה, Яхве, священное имя Бога; Шалом — שָׁלוֹם, мир, благополучие), Гедеон, по всей видимости, запечатлевает, что Господь, явившись ему, сохранил его в мире и благополучии. В любом случае здесь можно увидеть значимое изменение Гедеона: от изначального недоверия к тому, что ему действительно явился Ангел Господень, и от принесения жертвы в рамках идолопоклоннической традиции — к открытому и прямому возведению жертвенника Господу. Тем самым он свидетельствует принятие вести Ангела Господня и устанавливает правильную форму поклонения Богу.

Также можно обратить внимание на следующее. Уже в рамках призвания Гедеона очевидно, что Ангел Господень — это Сам Господь. Заверение «Я буду с тобою, и ты поразишь Мадианитян, как одного человека» (Суд. 6:16) наиболее естественно объясняется, если произносящий его является Господом. Так вот, уже в Суд. 6:21, после принесения Гедеоном жертвы, мы читаем, что Ангел Господень скрылся от него. Однако в Суд. 6:23 мы читаем, как Господь продолжает говорить с Гедеоном. С одной стороны, это можно понимать так, что Господь (Ангел Господень) продолжил говорить с ним, оставаясь уже невидимым. С другой стороны, если принимать, что Ангел Господень — это Вторая Ипостась до воплощения, можно предположить, что далее с Гедеоном говорит Бог Отец.

Дорогие братья и сёстры, сердечно поздравляю вас с праздником Воздвижения Креста Господня!

В дни, когда мы особенно вспоминаем крестные страдания Господа нашего Иисуса Христа, мы неоднократно слышим слова псалма: 

«Превозносите Господа, Бога нашего, и поклоняйтесь подножию Его: свято оно!» (Пс. 98:5).

С одной стороны, для нас здесь всё понятно: величайте Господа и поклоняйтесь кресту (подножию ног Его). Но что имел в виду псалмопевец, который жил задолго до земной жизни Иисуса Христа, призывая поклоняться подножию ног Господа?

В первую очередь отметим, что в древности подножие — это неотъемлемая часть царского престола. Здесь важно напомнить, что псалом, в котором мы встречаем данный стих, начинается непосредственно с темы Божьего царствования: «Господь царствует: да трепещут народы!» (Пс. 98:1). И тема царствования непосредственно предшествует упомянутому стиху: «И могущество Царя любит суд. Ты утвердил справедливость; суд и правду Ты совершил в Иакове» (Пс. 98:4). Вполне естественным и логичным представляется, что под «Царём» здесь имеется в виду Господь.

Дальше обратим внимание, что «подножие» (הֲדֹם) встречается всего 6 раз в Писании. Помимо анализируемого стиха, мы встречаем его в следующих текстах:

«И стал Давид царь на ноги свои и сказал: … было у меня на сердце построить дом покоя для ковчега завета Господня и в подножие ногам Бога нашего» (1 Пар. 28:2).
«Сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих» (Пс. 109:1).
«Пойдём к жилищу Его, поклонимся подножию ног Его» (Пс. 131:7).
«Так говорит Господь: небо — престол Мой, а земля — подножие ног Моих; где же построите вы дом для Меня, и где место покоя Моего?» (Ис. 66:1).
«Как помрачил Господь во гневе Своём дщерь Сиона! … не вспомнил о подножии ног Своих в день гнева Своего» (Плач. 2:1).

С одной стороны, мы видим, что во всех случаях использования этого слова в Писании оно относится именно к подножию ног Господа. С другой стороны, в большинстве случаев под «подножием» здесь явно имеется в виду храм — место, где Господь особо явил Своё присутствие. На основании этого можно предположить, что, призывая поклоняться подножию ног Господа, псалмопевец призывает поклониться храму. И такой призыв полностью согласуется с действиями псалмопевца, о которых мы читаем в другом псалме: «… поклонюсь святому храму Твоему в страхе Твоём» (Пс. 5:8).

Дальше важно прояснить, почему псалмопевец говорит о поклонении храму / подножию ног Господа. Почему не непосредственно просто «Господу»? Когда человек приходил к царю, он буквально падал ему в ноги, по сути, к подножию его царского престола. По сути, это стандартный древневосточный протокол: подданный приходит к царю, падает ниц, часто касаясь ног или подножия. Фактически поклоняться подножию ног Господа — значит признавать Его Царём и себя — недостойным непосредственной аудиенции у Царя, способным лишь рабски припасть к ногам Его.

Теперь возвращаясь к тому, что в богослужебной практике крест отождествляется с подножием ног Господа. Вполне вероятно, что такое отождествление носит значительно более глубокий характер, чем просто тот факт, что к кресту были пригвождены ноги Господа Иисуса Христа. Скорее суть в том, что именно на кресте Спаситель показал величие и силу Своего царствования. Именно на кресте был повержен к Его ногам главный враг — диавол. В таком контексте призыв псалмопевца — это не просто призыв поклониться кресту. Это призыв признать в Распятом Своего Царя, пред Которым ты можешь и должен лишь ничком пасть к Его ногам.

И конечно, это ставит вопрос: а мы действительно признаём Царём Того, Кто, имея всё необходимое для достижения личных интересов и перспектив, полностью и радикально отказался от них — вплоть до претерпения унизительной и мучительной смерти? Когда мы так амбициозно прокладываем путь собственного эгоизма, действительно ли мы признаём распятого Иисуса Христа своим Царём и смиренно припадаем к подножию ног Его, или же у нас это ограничивается внешним поклонением кресту, после которого мы успешно показываем, что предпочитаем другие пути к величию и успеху?

Обратимся к дальнейшему библейскому повествованию о Гедеоне. Автор повествует, как Господь явился судье и повелел разрушить жертвенник Ваала, срубить священное дерево, которое при нём, а также воздвигнуть жертвенник Господу и принести на нём тельца во всесожжение (Суд. 6:25–26). Гедеон выполняет Божье веление, только автор при этом делает небольшую оговорку: «как сделать это днём, он боялся домашних отца своего и жителей города, то сделал ночью» (Суд. 6:27).

Интересно, что это единственный случай в книге Судей, где судье повелевается вступить в прямую борьбу с внутренним идолослужением перед тем, как совершить освобождение народа от внешнего врага. Также примечательно, что в повелении к Гедеону Господь велит взять тельца из стада отца твоего и другого тельца семилетнего, и разрушить жертвенник Ваала, который у отца твоего (Суд. 6:25). По сути, Бог ставит Гедеона перед необходимостью открыто выступить против своего отца Иоаса. Повелевая использовать отцовского тельца для разрушения отцовского же жертвенника Ваала, Бог делает противостояние сына собственному отцу ещё более выразительным и ироничным: само по себе разрушение отцовского жертвенника — это яркое противостояние, но использование для этого отцовских средств ещё больше подчёркивает остроту вызова. Факт разрушения Гедеоном жертвенника ночью отражает как реальную опасность со стороны фанатичных горожан-идолопоклонников, так и внутреннюю духовную неуверенность самого Гедеона, который ещё не до конца преодолел колебания и сомнения в вере.

Утром, когда жители города увидели случившееся и узнали, что это сделал Гедеон, они обратились к его отцу со следующим требованием:

«Выведи сына твоего; он должен умереть за то, что разрушил жертвенник Ваала и срубил дерево, которое было при нём» (Суд. 6:30).

В таком отношении народа можно увидеть глубину падения, до которого он дошёл. Находясь под угнетением мадианитян, люди не пытаются этому противостоять, а смиренно терпят тяжёлые условия. Услышав обличение пророка в идолопоклонстве, их реакция — полное безразличие. Но стоило только Гедеону разрушить жертвенник Ваалу и срубить священное дерево при нём, и народ тут же не просто высказывает своё недовольство, но и требует смерти своего соотечественника. Мы видим, что безразличие народа было довольно-таки избирательным.

Дальше мы читаем:

«Иоас сказал всем приступившим к нему: вам ли вступаться (תְּרִיב֣וּן) за Ваала, вам ли защищать его? кто вступится (יָרִ֥יב) за него, тот будет предан смерти в это же утро; если он Бог, то пусть сам судится (יָרֶב) за себя, потому что он разрушил его жертвенник. И стал звать его с того дня Иероваалом (יְרֻבַּעַל), потому что сказал: пусть Ваал сам судится (יָרֶב) с ним за то, что он разрушил жертвенник его» (Суд. 6:31–32).

По сути, Иоас позиционирует себя как более ревностный защитник Ваала, чем приступившие жители Офры: он показывает, что их попытка вступиться за Ваала и казнить Гедеона на самом деле является проявлением неверия в силу самого божества. И в этом отношении он объявляет, что любой, кто попытается совершить самосуд от имени Ваала, сам подлежит смертной казни, так как своим вмешательством фактически отрицает божественные возможности Ваала — его способность лично отомстить Гедеону. И это оставляет вопрос: Иоас просто пытается спасти своего сына от разъярённой толпы, прибегая к хитрости, или же он действительно был особо ревностным почитателем Ваала?

Прозвание Гедеона «Иероваалом» выражает надежду поклонников Ваала на то, что Ваал сам вступит с Гедеоном в тяжбу и отомстит ему. Здесь важно отметить, что само имя Гедеон (גִּדְעוֹן) имеет в себе корень глагола גָּדַע («рубить»), который часто используется для обозначения «сокрушения идолов» (см. напр.: Втор. 7:5; 12:3; 2 Пар. 14:2; 31:1; 34:4, 7). Вполне вероятно, что автор книги Судей создаёт противостояние между этими именами судьи. С одной стороны, Гедеон символизирует разрушение языческого жертвенника и срубание священного дерева при нём, и соответственно веру в Бога Израиля и надежду на спасение народа. Иероваал же отражает ожидания идолопоклонников о том, что Ваал отомстит Гедеону и тот потерпит поражение.

Обратимся к дальнейшему повествованию об истории Гедеона:

«Между тем все Мадианитяне и Амаликитяне и жители востока собрались вместе (וְכָל־מִדְיָן וַעֲמָלֵק וּבְנֵי־קֶדֶם נֶאֶסְפוּ יַחְדָּו), перешли и стали станом на долине Изреельской. И Дух Господень объял (לָבְשָׁה) Гедеона; он вострубил трубою, и созвано было племя Авиезерово идти за ним. И послал послов по всему колену Манассиину, и оно вызвалось идти за ним; также послал послов к Асиру, Завулону и Неффалиму, и сии пришли навстречу им» (Суд. 6:33–35).

В начале этого текста в оригинале мы видим обратный порядок слов, что позволяет сделать следующие выводы. С одной стороны, собрание вражеской коалиции изображено как происходящее одновременно с тем, как сограждане Гедеона ополчаются против него (Суд. 6:28–32). С другой стороны, можно предположить, что такая особенность текста оригинала подчёркивает масштабность вражеского союза. В любом случае сопоставление сплочённой огромной армии врагов и одиночества Гедеона среди сограждан создаёт острое сюжетное напряжение: как вождь сможет противостоять внешнему врагу, когда у него нет поддержки даже в родном доме?

Также стоит отметить, что терминология для описания сошествия Духа Господня на Гедеона здесь особо примечательна. Буквально текст оригинала можно перевести как «Дух Господень одел Гедеона». Такое выражение мы встречаем только ещё два раза в рамках всего Писания (1 Пар. 12:19; 2 Пар. 24:20), и можно предположить, что оно несёт метафорическое значение всеобъемлющей защиты, покрова и полного божественного присутствия. Когда автор книги Судей обозначает схождение Духа Господня на других судей, он использует другие глаголы: «был на нём Дух Господень» (תְּהִי עָלָיו רוּחַ־יְהוָה — Суд. 3:10; 11:29 — Гофониил, Иеффай); «устремился на него Дух Господень» (תִּצְלַח עָלָיו רוּחַ יְהוָה — Суд. 14:6, 19; 15:14 — Самсон). Можно предположить, что таким образом автор подчёркивает особое действие Святого Духа по отношению к Гедеону.

Собрание Гедеоном войска описано в три последовательных, расширяющихся этапа:
1.     Клан Авиезера (ближайшая семья и род Гедеона — см. Суд. 6:11);
2.     Всё колено Манассии (его родное колено — Суд. 6:15);
3.     Соседние колена Асира, Завулона и Неффалима.
Также можно увидеть и внутреннее расширяющееся преодоление Гедеоном собственных сомнений и страха. На первом этапе он действует максимально молчаливо — он лишь вострубил в рог. На втором этапе он уже посылает вестников внутри своего колена. На третьем этапе решимость Гедеона возрастает настолько, что он дерзает призвать на войну три сторонних колена.

Дальше автор повествует об известном событии — о том, как Гедеон испытывал Господа посредством руна. Прежде чем обратиться к более подробному анализу текста, ограничимся следующими наблюдениями. В первую очередь отметим, что, несмотря на предшествующий акт того, что «Дух Господень объял Гедеона» (Суд. 6:34) и он успешно собрал войско, здесь Гедеон неожиданно возвращается к исходной точке скептицизма. Его слова здесь перекликаются с его первым недоверчивым вопросом: «Есть ли Господь с нами?» (Суд. 6:13). Таким образом, здесь мы видим характерную для Гедеона нестабильность: колебания между верой и сомнением продолжают сопровождать его.

Такое маловерие Гедеона подчёркивается и терминологией для обозначения Господа в данном отрывке. Как только Гедеон впадает в сомнения и требует доказательств, автор переходит на общее и более дистанцированное обозначение — Бог (אֱלֹהִים, ст. 36, 39). В то время как в момент воодушевления и призыва войска (ст. 34) в тексте используется личное имя Бога — Яхве (יְהוָה, Господь), выражающее Его близкое присутствие. Можно предположить, что такая смена имён подчёркивает возникшее духовное отчуждение Гедеона.

Дорогие братья и сестры, сердечно поздравляю вас с Воскресением Господа нашего Иисуса Христа!

Обратим более пристальное внимание на повествование о том, как Гедеон испытывал Господа посредством руна:

«И сказал Гедеон Богу: если Ты спасёшь Израиля рукою моею, как говорил Ты, то вот, я расстелю здесь на гумне стриженую шерсть: если роса будет только на шерсти, а на всей земле сухо, то буду знать, что спасёшь рукою моею Израиля, как говорил Ты. Так и сделалось: на другой день, встав рано, он стал выжимать шерсть и выжал из шерсти росы целую чашу воды. И сказал Гедеон Богу: не прогневайся на меня, если ещё раз скажу и ещё только однажды сделаю испытание над шерстью: пусть будет сухо на одной только шерсти, а на всей земле пусть будет роса. Бог так и сделал в ту ночь: только на шерсти было сухо, а на всей земле была роса» (Суд. 6:36–40).

Тот факт, что Гедеон просит о знамении во второй раз, можно объяснить тем, что после первого чуда у него могла возникнуть мысль о естественном свойстве шерсти впитывать ночную росу. Поэтому во второй раз он просит о физически невозможном явлении: шерсть должна остаться сухой, а вся окружающая земля — быть покрытой росой. В то же время тот факт, что во второй раз Гедеон начинает с прошения «не прогневайся на меня», показывает, что он осознаёт своё несовершенство и дерзость своего испытания.

Отметим также следующую интересную деталь повествования. После первой просьбы Гедеона автор просто сообщает: «И сделалось так», а затем рассказывает, как судья лично убедился в происшедшем. После второй же просьбы автор пишет: «Бог так и сделал в ту ночь», при этом полностью умалчивая о реакции Гедеона. С одной стороны, это можно объяснить просто сменой ракурса. В первом случае рассказ ведётся с точки зрения Гедеона: он просит, он проверяет, он убеждается. Во втором — с точки зрения Бога: Он делает, и этим всё сказано. Это смещение фокуса с человеческого опыта на божественное действие. С другой стороны, замалчивание реакции Гедеона на второе знамение оставляет вопрос: а действительно ли его сомнения были разрешены? В дальнейшем повествовании мы читаем о том, как Бог снова укрепляет Гедеона: «Если ты боишься идти, пойди с Фурой, слугой твоим, в стан и послушай, что они говорят» (Суд. 7:10). И это явно говорит в пользу того, что даже после второго знамения у Гедеона по-прежнему оставались сомнения.

Также примечательна тема дня и ночи. Мы уже встречали её раньше в повествовании о Гедеоне: ночью Господь даёт повеление судье разрушить идола и срубить дерево при нём, и тот делает это ночью, поскольку днём боялся своих сограждан (Суд. 6:25–27). Ночь здесь позволяет осуществить послушание вопреки страху, спрятанное от людей. День обнажает страх Гедеона; ночь же позволяет ему сделать то, что Бог сказал, но тайно. В анализируемом же случае мы видим, что Бог делает знамения ночью, а Гедеон проверяет / просит днём. Здесь день — время переговоров, сомнений и проверки, а ночь — время Божьего ответа. Бог действует скрыто, без свидетелей; человек же хочет удостовериться при свете. Этот мотив получает своё завершение в последующем повествовании, когда Господь ночью укрепляет Гедеона. Гедеон идёт ночью, слышит сон о ячменном хлебе, поклоняется Богу и возвращается ободрённым (Суд. 7:9–14). Ночь здесь — уже не прикрытие страха, а пространство, где Бог снимает страх и даёт уверенность. Можно предположить, что автор использует естественный ритм суток, чтобы показать, как Бог ведёт Своего нерешительного судью — от ночного страха к ночной победе.

История испытания Гедеона показывает удивительное долготерпение Господа к нашему маловерию. Бог не отвергает сомневающегося, не гневается на его дерзкие просьбы, но снисходит к его слабости. Однако это долготерпение имеет цель: Господь ждёт, что мы пройдём путь от сомнения к доверию, что мы наконец перестанем колебаться и начнём действовать. Божье долготерпение и снисхождение — это не повод проводить всю свою жизнь в сомнениях и маловерии, а основание, чтобы сделать шаг с нашей стороны — пусть не идеальный, не безупречный, однако искренний и послушный.

Обратимся к дальнейшему повествованию об истории Гедеона:

«Иероваал, он же и Гедеон, встал поутру, и весь народ, бывший с ним, и расположились станом у источника Харода; Мадиамский же стан был от него к северу у холма Море в долине. И сказал Господь Гедеону: народа с тобою слишком много, не могу Я предать Мадианитян в руки их, чтобы не возгордился Израиль предо Мною и не сказал: "моя рука спасла меня"; итак, провозгласи вслух народа и скажи: "кто боязлив и робок, тот пусть возвратится и пойдёт назад с горы Галаада". И возвратилось народа двадцать две тысячи, а десять тысяч осталось» (Суд. 7:1–3).

В первую очередь отметим одновременное использование двух имён. Напомним, имя Иероваал («пусть Ваал судится с ним») отражает ожидания идолопоклонников Офры о том, что Ваал отомстит судье и он потерпит поражение. Имя Гедеон («срубающий») символизирует его веру в Бога Израиля, разрушение языческого жертвенника и надежду на божественное спасение. Это сочетание имён обостряет главный вопрос повествования: победит ли судья как Гедеон или падёт как Иероваал.

Примечательно также упоминание времени действий: «Встал поутру». В отличие от предыдущих эпизодов, где Гедеон действовал из страха ночью или поддавался сомнениям днём, теперь он впервые выступает решительно при свете дня, готовый вести войско. Таким образом, указание, что Гедеон встал утром и приступил к действиям, явно свидетельствует в пользу того, что знамения с руном укрепили его: он готов к решительным действиям.

Также обратим внимание, что это единственный случай в Писании, когда Господь прямо говорит об опасности того, что «Израиль возгордится», и предпринимает соответствующие действия. И это особо примечательно, ведь, как мы уже отметили, с одной стороны, народ находится в жёстком угнетении со стороны мадианитян, с другой стороны, полностью безразличен к духовным реалиям (люди отвечают полным игнорированием на обличение пророка). Вполне возможно, что такая особенность показывает нам условия, в которых мы становимся крайне уязвимыми для гордости: когда постигшие нас скорби приводят нас к духовному безразличию, а не к смягчению сердец и более ревностному взысканию Господа. В любом случае тот факт, что Бог здесь заранее принимает меры против человеческой гордыни, свидетельствует о глубоком духовном упадке эпохи Гедеона.

Дальше мы читаем:

И сказал Господь Гедеону: «все еще много народа; веди их к воде, там Я выберу их тебе; о ком Я скажу: "пусть идет с тобою", тот и пусть идет с тобою; а о ком скажу тебе: "не должен идти с тобою", тот пусть и не идет. Он привел народ к воде. И сказал Господь Гедеону: кто будет лакать (יָלֹק) воду языком своим, как лакает (יָלֹק) пес, того ставь особо, так же и тех всех, которые будут наклоняться на колени свои и пить (לִשְׁתּֽוֹת). И было число лакавших (הַֽמֲלַקְקִ֤ים) ртом своим с руки триста человек; весь же остальной народ наклонялся на колени свои пить (לִשְׁתּ֥וֹת) воду» (Суд. 7:4-6).

Иногда можно встретить предположение, что лакавшими, «как лакает пёс», были большинство — те, кто не был взят. Однако текст Писания говорит обратное. Обратим внимание на точную формулировку:
·       О первой группе сказано: они лакали из руки своей.
·       О второй группе сказано: они наклонялись на колени свои, чтобы пить.

Это два разных способа питья. И сравнение с псами делается касательно «лакавших», а не наклонявшихся, чтобы пить. Откуда же берётся путаница? Вероятно, из попытки визуализировать сцену: мы представляем собаку, которая лакает из миски, и переносим этот образ на людей. А поскольку пёс не может зачерпнуть воду лапой, складывается впечатление, что сравнение с псами — это про тех, которые становились на колени, чтобы пить. Но здесь речь идёт не о том, как человек зачерпывает воду, а о том, как он её пьёт — лакая с руки, не становясь на колени. И, согласно тексту, именно лакание сопоставляется со сравнением с псами, и именно лакавшие были избраны для сражения.

Каково значение того, что именно эти люди были отобраны, чтобы идти на сражение, — об этом в следующий раз.

Дорогие братья и сестры, сердечно поздравляю вас с Воскресением Господа нашего Иисуса Христа!
 
В предыдущем посте мы отметили, что 300 воинов, отобранных на сражение, — это были те, которые зачерпывали воду рукою и лакали её, как пёс. Вопрос о том, почему именно эти триста воинов были отобраны для решающей битвы с Мадианитянами, породил разные объяснения. При этом интересно, что при внимательном прочтении и богословском анализе текста большинство привычных объяснений сталкиваются с серьёзными трудностями.

1.     Военная бдительность и тактическая готовность. Триста воинов, лакавших воду из горсти, проявили предельную дисциплину и воинскую осторожность: зачерпывая воду рукой, они не опускались на колени, а оставались начеку, не спуская глаз с горизонта и будучи готовыми отразить внезапное нападение. Остальные, опустившись на колени и беспечно предавшись удовлетворению плотской жажды, подставили спины возможному врагу. В рамках этой версии Бог выбирает самый дисциплинированный отряд смелых и находчивых воинов.

2.     Религиозно-культовая проверка. Манера пить воду обнажила религиозное прошлое воинов. Опускание на колени считалось привычным жестом хананейских культов — в частности, преклонения колен перед Ваалом (ср. 3 Цар. 19:18). Соответственно, 9 700 воинов машинально повторили позу идолопоклонников, тогда как 300 лакавших воду доказали свою непричастность к языческим культам.

3.     Отбор слабейших и непригодных к войне. Ряд авторов выдвинули диаметрально противоположный тезис: Бог выбрал не сильнейших, а наименее пригодных воинов. Те, кто пил из рук, воспринимались как робкие, изнеженные люди с «мягкими руками», непривычные к тяготам похода и войне. Смысл такого отбора видели в том, чтобы подчеркнуть чудо: если побеждает отряд слабейших, слава принадлежит исключительно Богу.

Дальше отметим проблемы этих предположений.

Идея об «особой бдительности» избранных воинов не имеет опоры в тексте. Библейское повествование не содержит ни малейшего намёка на то, что лакание воды является добродетелью, а опускание на колени — пороком или беспечностью. Более того, мадиамский стан находился за несколько миль в долине (Суд. 7:1, 8), и никакой непосредственной угрозы у источника Харод в этот момент не существовало. И такое предположение прямо противоречит богословской цели, ради которой Господь сокращает количество войска:

«чтобы не возгордился Израиль предо Мною и не сказал: "моя рука спасла меня"» (Суд. 7:2).

Если бы Бог стремился отобрать наиболее тренированных, бдительных и тактически сообразительных ветеранов, это полностью перечеркнуло бы заявленную цель. Израиль в таком случае имел бы полное право заявить, что победа одержана благодаря превосходным качествам элитного подразделения.

Гипотеза о «привычке к идолопоклонству» также едва ли выдерживает критику. Преклонение колен в Ветхом Завете являлось стандартной практикой благочестивого поклонения Самому Богу Израиля (3 Цар. 8:54; Ис. 45:23; Езд. 9:5). Крайне маловероятно, чтобы случайная поза, которую принимает жаждущий путник у ручья, служила отражением его богословских убеждений.

Предположение о том, что Бог набрал робких и трусливых, сталкивается с внутренней логикой сюжета. Все малодушные и робкие бойцы уже были отсеяны на первом этапе. Десять тысяч оставшихся уже доказали свою решимость идти в бой, и называть триста отобранных из их числа «ещё более боязливыми» довольно-таки нелогично.

Скорее всего, испытание водой носило заведомо произвольный характер. Способ питья воды был лишь внешним инструментом случайного деления, не отражающим ни моральных, ни воинских качеств воинов.
Триста человек были выбраны не потому, что они были лучше, храбрее или святее остальных. Смысл заключался в том, что, когда на стороне Израиля сражается Бог, Ему безразлично, кто именно пойдёт в бой: победа будет одержана с любыми тремястами людьми. Триста человек, вооружённые лишь глиняными кувшинами, факелами и трубами и оставшиеся без какого-либо перевеса в оружии, наглядно свидетельствовали о том, что спасение принадлежит исключительно Господу.

Продолжим анализ повествования книги Судей о Гедеоне. После того как было отобрано триста человек, Господь заверяет судью:

«Тремястами лакавших Я спасу вас и предам Мадианитян в руки ваши, а весь народ пусть идёт, каждый в своё место» (Суд. 7:7).

И дальше мы читаем:

«И взяли они съестной запас у народа себе и трубы их, и отпустил Гедеон всех Израильтян по шатрам и удержал (הֶחֱזִיק) у себя триста человек; стан же Мадиамский был у него внизу в долине» (Суд. 7:8).

Указание на то, что триста воинов забирают у уходящего войска съестной припас и трубы, может показаться второстепенной бытовой деталью. Но тот факт, что в списке переданного снаряжения нет ни слова о военном оружии, свидетельствует о полной неполноценности их положения с человеческой точки зрения: отряд никак не подготовлен к битве, он лишён привычных средств защиты и нападения.

Дальше отметим, что Гедеону понадобилось удержать этих людей. Это не пассивное «с Гедеоном осталось триста человек», а активное действие: он взял их, заставил остановиться и остаться. Вполне естественно, что эти люди не горели рвением сражаться в таком ничтожном составе против огромной армии и, скорее всего, тоже предпочли бы уйти домой. Радикальное уменьшение и без того немногочисленного войска явно подрывало дух оставшихся. С другой стороны, то, что Гедеон удерживает их, характеризует его с положительной стороны: он не ставит Богу очередного испытания, не подвергает сомнению Его решение и даже прикладывает собственные усилия, чтобы следовать Божьему велению.

Теперь обратим внимание на зеркальную симметрию между испытаниями Гедеона и Божьими повелениями о сокращении войска. Гедеон задерживает войну в два этапа, требуя доказательств присутствия Бога посредством руна; Бог в ответ задерживает войну в два этапа, лишая Гедеона человеческой армии. Причём эта симметрия проявляется и в характере самих этапов:
·       Первый этап. Ответ на первое испытание с руном мог иметь рациональное объяснение (шерсть впитала влагу с земли) — и первое повеление сократить армию тоже вполне естественно (отослать домой всех боязливых и робких).
·       Второй этап. Ответ на второе испытание однозначно нарушал естественный порядок вещей (шерсть оставалась сухой, когда вся земля была покрыта росой) — и второе повеление оставить триста лакавших воду, как мы отметили, носило столь же нелогичный характер.
По сути, как Гедеон сначала испытывает Господа, так Господь затем в точности испытывает судью.

Здесь можно увидеть и зеркальную иронию. Гедеон требует чудесных подтверждений Божьего присутствия, и Бог превращает само предстоящее сражение в исключительно чудесное деяние. Собрав тридцать две тысячи воинов, Гедеон всё ещё сомневается, сможет ли одолеть врага – начинает испытывать Бога посредством руна. Но когда Бог испытывает его, Он делает всё, чтобы лишить судью человеческой уверенности и привести к немощи: израильское войско превращается в ничтожную группу, чтобы победа принципиально не могла быть приписана человеческому фактору. Требование знамений оборачивается для Гедеона тяжелейшим испытанием веры: ему приходится идти против бесчисленного врага лишь с горсткой людей, вооружённых кувшинами, трубами и факелами.

Таким образом, история с руном — это не пример того, как можно узнавать и уверяться в воле Божьей. Это урок о том, что испытание, обращённое к Богу, возвращается к человеку как испытание его веры. Гедеон хотел получить гарантии — и получил их, но не в том виде, в каком ожидал: вместо уверенности в собственных силах он был приведён к полной человеческой немощи. Бог отвечает на испытания Гедеона, но тут же переворачивает ситуацию, ставя самого просителя в положение полной зависимости. Настоящую силу Гедеон обрёл лишь тогда, когда перестал искать подтверждений и просто сделал шаг послушания: удержал триста избранных человек. И в ответ на это, уже Сам Господь посылаем ему знамение, которое окончательно уверяет судью. Подробнее об этом в следующий раз.

Обратимся к последующему тексту повествования о Гедеоне:

«В ту ночь сказал ему Господь: встань, напади (ירד) на стан, Я предаю его в руки твои; если же ты боишься сойти (ירד), то сойди (ירד) к стану ты и Фура, слуга твой; и услышишь, что говорят, и тогда укрепятся руки твои, и нападёшь (ירד) на стан. И сошёл (ירד) он и Фура, слуга его, к самому полку вооружённых, которые были в стане» (Суд. 7:9–11).

Текст Писания в данном случае приведён по Синодальному переводу с некоторыми изменениями. Нюанс в том, что в оригинале этого небольшого отрывка пять раз используется глагол ירד («спускаться»), при этом с разными предлогами (ב / אֶל). Было предложено, что в зависимости от предлога значение глагола приобретает разные оттенки: с предлогом ב — спуститься, чтобы напасть на стан; с предлогом אֶל — спуститься к стану с другими целями. На основании этого нюанса и предложен несколько изменённый вариант Синодального перевода.

Таким образом, здесь мы видим, что Бог предлагает Гедеону два альтернативных варианта: если он полон веры и не боится, он должен сразу идти нападать на стан (ירד ב); если же он испуган, он может просто спуститься к краю стана (ירד אֶל), чтобы услышать то, что укрепит его руки. То, что Гедеон выбирает второй вариант и сходит со слугой к краю стана (ירד אֶל), показывает, что он находится в глубоком страхе перед вражеской армией.

Примечательно, что слуга Гедеона упоминается здесь по имени (Фура). Следует отметить, что это довольно необычно. Обычно такие люди в Писании упоминаются без имени. Например, когда Ионафан стреляет и посылает отрока собрать стрелы (1 Цар. 20:35–41), этот слуга упоминается десять раз, но ни разу не назван по имени. Фура же упоминается только дважды — и каждый раз по имени. Некоторые исследователи предположили, что этот нюанс подчёркивает страх и беспомощность Гедеона: он крайне нуждается в присутствии хотя бы этого спутника, чтобы решиться подойти к вражескому лагерю.

Дальше автор описывает многочисленность вражеского стана:

«Мадианитяне же и Амаликитяне и все жители востока расположились на долине в таком множестве, как саранча; верблюдам их не было числа, много было их, как песку на берегу моря» (Суд. 7:12).

Сравнение многочисленности врага с саранчой мы уже встречаем в повествовании о Гедеоне во второй раз (первый — Суд. 6:5). С одной стороны, саранча — классический образ неисчислимого множества (см. Исх. 10:4–5). С другой стороны, в книге пророка Иоиля (1–2 гл.) саранча становится образом вражеского опустошающего нашествия. Совмещение этих ассоциаций мы и видим в книге Судей: автор прямо сопоставляет многочисленность врага с саранчой и говорит, что они приходили, чтобы опустошать землю.

Это кульминация описания врага перед знамением и боем. Такое описание хорошо объясняет, почему Гедеон по-прежнему находится в глубоком страхе. С другой стороны, оно помогает и читателю почувствовать несоразмерность: 300 человек против множества, сопоставимого с «саранчой» и «песком морским». В то же время образ саранчи может содержать и скрытое предвестие лёгкости победы над врагом: в Писании сопоставление с саранчой нередко носит характер уязвимости и слабости (Числ. 13:34; Наум 3:15, 17), несмотря на свою многочисленность.

Сравнение верблюдов врага с «песком на берегу моря» содержит глубокую иронию. Это выражение восходит к Божьему обетованию Аврааму и Иакову о размножении потомства Израиля (Быт. 22:17; 32:12). Однако в данный момент израильтяне уменьшены до ничтожного отряда в 300 человек, а метафора божественного обетования применяется к языческой армии угнетателей. Ирония сильна: враг выглядит как «исполнение обетования», хотя наследником обетования остаётся Израиль.

Этот образ наглядно показывает: внешнее благополучие нечестивого не свидетельствует о том, что это действительно Божье благословение. И обратное: внешнее отсутствие благополучия не обязательно говорит о лишении Божьего избрания. Истинный Израиль — не тот, кто благополучен, а тот, кто послушен. Гедеон, который, несмотря на свои страхи и малочисленность войска, повинуется Господу, и оказывается наследником обетования.

Дорогие братья и сестры, сердечно поздравляю вас с Воскресением Господа нашего Иисуса Христа!
 
Продолжим анализ повествования книги Судей о Гедеоне. После того как судья решил спуститься в стан, чтобы укрепиться в вере, вместо того чтобы сразу напасть, мы читаем:

«Гедеон пришёл. И вот, один рассказывает другому сон и говорит: снилось мне, будто круглый (צְלוּל) ячменный хлеб катился по стану Мадиамскому и, прикатившись к шатру, ударил в него так, что он упал, опрокинул его, и шатёр распался. Другой сказал в ответ ему: это не иное что, как меч Гедеона, сына Иоасова, Израильтянина; предал Бог в руки его Мадианитян и весь стан» (Суд. 7:13–14).

В первую очередь несколько подробнее о слове, приведённом здесь в оригинале. Синодальный перевод («круглый») в данном случае следует Септуагинте (μαγίς). Используемое здесь еврейское слово צְלוּל встречается только здесь в рамках всего Писания, и его значение породило немало дискуссий. Один автор посвятил отдельное исследование анализу корня этого слова (צלל) и пришёл к выводу, что его базовым значением является «пустота» и «сухость». Таким образом, в еврейском оригинале речь идёт о сухом ячменном хлебе. Учитывая, что ячмень был дешёвой пищей бедноты и скота, нетрудно прийти к заключению, что «пустой/сухой» ячменный хлеб здесь символизирует крайнюю нищету и истощение Израиля под мадиамским гнётом. Можно также предположить, что хлеб символизирует оседло-земледельческую жизнь Израиля, а шатёр — кочевой быт мадианитян.

Эти наблюдения показывают, что толкование сна мадианитянином в значительной степени было вполне логичным и естественным. В то же время такое толкование сна, даваемое самим мадианитянином, вполне вероятно, отражает подсознательный страх, уже проникший во вражеский лагерь. Не имея чёткой логической связи между хлебом и мечом, вражеский воин сам создает её, тем самым выражая охватившую лагерь панику.

Дальше автор пишет:

«Гедеон, услышав рассказ сна и толкование его, поклонился и возвратился в стан Израильский и сказал: вставайте! предал Господь в руки ваши стан Мадиамский» (Суд. 7:15).

Если сравнить реакцию Гедеона на предшествующие знамения, которые Господь посылал ему в ответ на его прошения, можно заметить значительную разницу. Услышав сон и его толкование, Гедеон немедленно склоняется в молитве и поклонении. Как мы помним, в случае с руном Гедеон не поклоняется даже после второго Божьего заверения. В данном случае в речи Гедеона снова появляется личное имя Бога — Яхве (יהוה), сменившее общее Элохим (אֱלֹהִים — Суд. 6:36, 39). Вернувшись в стан, Гедеон восклицает воинам: «Встаньте! Ибо предал Господь в руки ваши стан Мадиамский!». Это дословная цитата из изначального Божьего повеления (Суд. 7:9). Если изначально Гедеон не поверил этим словам и предпочёл спуститься во вражеский стан, чтобы укрепиться в вере, то теперь он произносит их с полной и нерушимой верой. Эти наблюдения явно говорят в пользу того, что сомнения и колебания Гедеона были полностью развеяны и его духовное отчуждение от Бога было преодолено.

Отметим также, что если в случае испытания руном инициатива исходила от Гедеона (он просил Бога о знамении), то в данном случае инициатива исходит от Господа: Господь Сам предлагает Гедеону сходить в стан и укрепиться в вере. Если знамения, о которых просил Гедеон, были довольно-таки произвольными, то знамение, которое предлагает Господь, прямо связано с военным контекстом. Вполне возможно, это учит нас тому, насколько поверхностны и неполноценны наши желания посредством знамений увериться в тех или иных вопросах: получив два знамения по собственным прошениям, Гедеон по-прежнему оставался в нерешимости. И в то же время, если нам действительно нужно будет знамение для укрепления веры, Господь Сам пошлёт его, и в таком случае оно действительно будет достаточным, чтобы развеять наши сомнения.

Главный урок: подлинная уверенность приходит не от множества знамений, а от послушания. Только когда Гедеон перестал просить знамений и начал повиноваться Божьим указаниям — от сокращения войска и удержания трёхсот оставшихся воинов до спуска во вражеский стан, — он окончательно уверился.