Прежде чем перейти к дальнейшему анализу книги Судей, хотелось бы отметить еще некоторые наблюдения, связанные с уже проанализированным текстом. Раньше, отмечая особенности Суд. 2:20–23, мы пришли к выводу, что Господь, ввиду греховного отношения человека, может превратить то, что изначально было педагогическим уроком, в божественный приговор. И должно отметить, что это крайне актуально и в нашей жизни сегодня: мы нередко сталкиваемся с этим принципом.

Часто мы оказываемся перед выбором, когда следование Божьим заповедям оказывается особенно трудным, а грех – заманчивым. Обычно мы называем такие моменты испытаниями. Но когда мы вместо верности Богу выбираем грех, изначальное педагогическое испытание становится приговором. Так, позволив себе разгневаться на ближнего, мы со временем уже и рады бы перестать, но не получается. Позволяя себе небрежность на богослужении, мы уже не можем вернуть прежний страх Божий. Зависимость от курения начинается с одной сигареты. Позволяя себе раз за разом тот или иной грех, мы становимся его рабами, и, видя своё бессилие, часто начинаем искать оправдания. Мы склонны объяснять это формированием привычек. Но книга Судей показывает, что ситуация значительно глубже. Дело не только в привычках, но и в том, что, когда мы в испытаниях поддаёмся соблазну вместо верности, Господь обращает условия испытания в приговор. Это не просто греховная привычка – это столкновение с божественным судом. Вывод очевиден: не стоит подаваться греховным соблазнам в том числе и в моменты испытаний, это может иметь куда более серьезные последствия, чем мы это можем себе даже представить.

Этот принцип находит неожиданное подтверждение даже в современной науке. Часто говорят, что воспитание ребёнка начинается с момента зачатия. Если женщина позволяет себе вредные привычки, это сказывается на плоде. Но современные исследования показывают, что всё ещё глубже: плод приходит в сильное волнение и испытывает страх, даже когда мать просто задумывается о том, чтобы закурить. Также младенец в утробе испытывает сильный стресс от повышенного тона и гнева в разговорах родителей – в такие моменты он физически брыкается и мечется от тревоги (см.: Margaret Magdalen. The Hidden Face of Jesus). Наука показывает, насколько значимы даже наши незаметные поступки. Примечательно, что Писание задолго до этих открытий настраивает нас именно на такое отношение к жизни: нет незначительных поступков. Писание учит нас жить в реальности, где даже небольшое уклонение от бескомпромиссного следования за Богом имеет космические последствия. Современная же наука лишь свидетельствует, что это действительно так.

Лучшее, что мы можем сделать, это уже сегодня перестать оправдывать свои «маленькие» грехи, пока они не стали нашим приговором.

Дорогие братья и сестры, сердечно поздравляю вас с воскресением Господа нашего Иисуса Христа!

Обратим внимание на ещё одну особенность: спасение народа от притеснителей в прологе книге Судей представлено исключительно как следствие того, что «жалел [их] Господь, слыша стон (נְאָקָה) их от угнетавших и притеснявших их» (Суд. 2:18). Примечательно, что в последующем тексте книги мы неоднократно встречаем ситуации, когда «возопили (וַיִּזְעֲקוּ) сыны Израилевы к Господу, и воздвигнул Господь спасителя сынам Израилевым» (Суд. 3:9, 15). Мы встречаем варианты, когда сыны Израилевы возопили (וַיִּצְעֲקוּ / וַיִּזְעֲקוּ) к Господу, и это приводит к тому, что Господь посылает спасение от угнетателей (см. в истории Аода (Суд. 3:15), Гедеона (6–8 гл.) и Иеффая (Суд. 10–11 гл.). Однако в прологе, автор никак не упоминает, что народ обращался к Богу.

Сначала несколько слов касательно נְאָקָה (стон). Оно используется в Писании всего четыре раза, причём дважды — в книге Исход, непосредственно в контексте Божьей инициативы освобождения израильского народа из египетского рабства: (Исх. 2:24; 6:5). Употребляя это слово в книге Судей, автор намеренно проводит параллель с египетским рабством. Народ Израиля снова оказывается в положении, когда он стонет под гнётом, и Бог по Своей благодати слышит этот стон и посылает спасение от притеснителей.

Почему автор в прологе полностью умалчивает о действиях народа, за которыми следовало дарование Богом избавления? Обратимся к последнему судье — Самсону. Уже до него народ настолько глубоко погряз в отступничестве, что Господь отказался посылать судей, даже когда народ взывал к Нему и оставлял идолопоклонство. Наглядный пример мы видим в 10-й главе: Аммонитяне переходят Иордан, чтобы воевать против Израиля. Народ взывает к Господу, признаёт свои грехи. Дальше мы читаем, как Господь обличает их, напоминая, что Он избавлял их, а они оставляли Его и служили другим богам, и выносит приговор:

«За то Я не буду уже спасать вас; пойдите, взывайте к богам, которых вы избрали, пусть они спасают вас в тесное для вас время» (Суд. 10:13–14)

И далее автор сообщает:

«И сказали сыны Израилевы Господу: согрешили мы; делай с нами всё, что Тебе угодно, только избавь нас ныне. И отвергли от себя чужих богов и стали служить Господу. И не потерпела душа Его страдания Израилева» (Суд. 10:15–16)

И дальше начинается история Иеффая. Но здесь важно учитывать, что автор не пишет, что Господь его послал. Избрание Иеффая представлено как последствие политического договора между ним и народом. Да, Господь укрепил Иеффая и даровал ему победу, но тем не менее автор уже не пишет, что Господь его воздвиг.

И вот, когда народ после Иеффая снова начал делать зло в глазах Господних и Он предал их в руки Филистимлян, казалось бы, история завершена: народ неисправим. Однако здесь, без какого-либо вопля со стороны израильтян, без какого-либо покаяния, Господь посылает им Самсона. И избрание Самсона — это не результат каких-то политических договоров или человеческих усилий. Это исключительно акт Божьего милосердия: даже его рождение было чудом и возвещено Ангелом Господним.

Стоит отметить, что перед рождением Самсона народ даже не стонет. Он настолько погружён в грех и смирился с порабощением, что, казалось бы, не остаётся никакой надежды. Однако даже здесь Бог являет Свою милость — без всякого зова, без покаяния, без малейшего человеческого усилия. Мы видим, что если сначала Господь посылал судей в ответ на вопль народа, то в конце Он избирает Самсона, когда народ делал всё лишь для того, чтобы вызвать Божий гнев.

Таким образом, упоминание в прологе о том, что Господь посылал судей и избавление, слыша стон народа, — это обобщающая позиция того, что мы читаем в последующем тексте: от ответа на вопль народа до проявления милосердия, когда народ погряз во грехе и полностью смирился с порабощением. Можно предположить, что, умалчивая в прологе о вопле народа и его покаянии, автор тем самым подчёркивает исключительность Божьего милосердия: Он посылал Своему народу избавление даже тогда, когда тот доходил, так сказать, до точки невозврата.

Продолжим дальнейший анализ текста книги Судей. После введения автор непосредственно начинает рассказ об истории правления судей. Первый из них —Гофониил:

«И сделали сыны Израилевы злое пред очами Господа, и забыли Господа, Бога своего, и служили Ваалам и Астартам. И воспылал гнев Господень на Израиля, и предал их в руки Хусарсафема, царя Месопотамского, и служили сыны Израилевы Хусарсафему восемь лет. Тогда возопили сыны Израилевы к Господу, и воздвигнул Господь спасителя сынам Израилевым, который спас их, Гофониила, сына Кеназа, младшего брата Халевова. На нем был Дух Господень, и был он судьею Израиля. Он вышел на войну, и предал Господь в руки его Хусарсафема, царя Месопотамского, и преодолела рука его Хусарсафема. И покоилась земля сорок лет. И умер Гофониил, сын Кеназа» (Суд. 3:7–11).

В первую очередь обратим внимание, что история Гофониила описана крайне кратко и схематично. В отличие от историй последующих судей, здесь практически нет сюжета, бытовых подробностей или описания военных действий. Здесь мы видим максимально точное, «чистое» воплощение модели «грех — угнетение — вопль — спасение», которая была задана во втором прологе книги.
Также стоит обратить внимание на грех сынов Израилевых: «сделали злое — забыли Господа — служили Ваалам и Астартам». С одной стороны, отступничество Израиля здесь описывается не как осознанный, агрессивный бунт с целью полностью заменить Господа. Новое поколение израильтян просто не имело личного опыта великих чудес исхода из Египта и завоевания обетованной земли, из-за чего со временем отдалилось от Бога и заполнило возникшую пустоту местными культами. С другой стороны, их грех — это то, о чём неоднократно предупреждал Моисей: «Берегитесь, чтобы не забыть вам завета Господа, Бога вашего, который Он поставил с вами, и чтобы не делать себе кумиров… тогда берегись, чтобы не забыл ты Господа, Который вывел тебя из земли Египетской…» (Втор. 4:23; 6:12 и др.). Помнить Господа — это не пассивное состояние, а активные поступки, которыми мы напоминаем себе о том, Кем является Господь и что Он сделал в нашей жизни. Поэтому, хотя грех богоизбранного народа и не был вопиющим, тем не менее это было неоправданное отступление от Бога, которое повлекло за собой порабощение месопотамским царём.
Также важно отметить параллель на уровне используемых автором слов: сыны Израилевы служили (וַיַּעַבְדוּ) Ваалам и Астартам — Господь предал их, и они служили (וַיַּעַבְדוּ) Хусарсафему. Мы видим принцип «мера за меру»: за греховное служение идолам израильтяне получают наказание в виде рабского служения чужеземному царю.
Наконец, обратим внимание, что судья Гофониил изображён как идеальный пример судьи. Несколько подробнее об этом.
Во-первых, избавление от врагов в случае Гофониила носит общенациональный, а не узкоплеменной характер. Гофониил принадлежит к колену Иуды и живёт на крайнем юге (в Давире). Первый угнетатель Израиля — царь Месопотамии Хусарсафем — приходит с севера и, очевидно, наносит удар по северным коленам. Территория Иуды физически не страдала от этого нашествия, однако Гофониил вмешивается и, по сути, возглавляет общенациональное ополчение. Это сближает его с Иисусом Навином, воевавшим за весь Израиль, и делает его образцом бескорыстного служения, лишённого эгоцентризма и защиты только «своих». Гофониил — единственный судья, который действует во благо всего народа, не преследуя личных интересов.
Во-вторых, следует отметить, что Гофониил сражает врага в честном открытом бою. Он не прибегает к каким-то хитростям или уловкам, как это будут делать последующие судьи. Библейский текст лаконично сообщает, что он просто «вышел на войну». Это делает его прямым продолжателем великой эпохи Иисуса Навина, когда весь Израиль сражался как единая регулярная армия в открытом бою на национальном уровне, вверив себя Божьей защите. Открытый и честный бой Гофониила подчёркивает его всецелое упование на Бога и высокий моральный статус. Он единственный, кто побеждает силой веры и регулярного войска, тогда как его преемники испытывают сомнения и для победы часто прибегают к уловкам и лжи.

Отметим ещё некоторые особенности истории Гофониила, которые свидетельствуют в пользу того, что он изображён как идеальный пример судьи. Гофониил — единственный судья, который не появляется «из ниоткуда». Он уже знаком читателю по Книге Иисуса Навина и первой главе Книги Судей как завоеватель города Давир и зять/племянник знаменитого Халева. Его фигура обеспечивает плавный, органичный переход от праведного поколения Иисуса Навина к нестабильной эпохе Судей.

Также отметим, что в случае успеха Гофониила можно увидеть идеальный баланс между Божьим участием и человеческой ответственностью. Речь идёт о Суд. 3:10, где действия Бога и человека сменяют друг друга в строгой симметрии:
1.     «И был на нём Дух Господень» — Божественная инициатива и наделение силой.
2.     «и был он судьёю Израиля, и вышел на войну» — активный человеческий отклик и исполнение долга.
3.     «и предал Господь в руки его Хусарсафема» — Божественное обеспечение победы.
4.     «и преодолела рука его Хусарсафема» — практическое человеческое торжество.
Эта уникальная взаимосвязь показывает, что Гофониил не затмевает Бога своей личной харизмой (как это будут делать последующие судьи). Он остаётся послушным орудием в руках Господа, позволяя Божьему присутствию сиять во всей полноте.

При анализе первого пролога мы обратили внимание, что автор выстраивает перечень завоеваний коленами обетованной земли в чётком порядке деградации: чем дальше, тем всё хуже и хуже. И должно отметить, что этот принцип мы видим и относительно судей: каждый последующий судья, история которого записана подробно в Писании, показывает пример всё большего и большего уклонения от идеала.

На данный момент мы не будем подробно рассматривать историю следующего судьи Аода, но кратко отметим, как его истории наглядно представляют собой отступление от идеала Гофониила. Если Гофониил ведёт войну открыто, выводя за собой народ в честное военное сражение, то Аод действует как скрытный ассасин и одиночка. Оружие Аода — это обман, скрытность и засада. Дальше отметим отношение к Богу. Мы уже отметили отношение Гофониила. В случае же Аода мы видим другую ситуацию. Он завлекает моавитского царя Еглона фразой «у меня есть слово (דבר) Божие до тебя» (Суд. 3:20), используя языковую двусмысленность (слово דבר означает как «слово/весть», так и «вещь», в данном случае подразумевая спрятанный клинок для убийства). По сути, Аод манипулирует священными понятиями для достижения человеческих целей. Да, Аод приносит избавление, действуя посредством хитрости, но он лишает людей возможности познать на личном опыте Божье заступничество. Более того, совершив убийство царя в одиночку, а затем призвав народ идти за собой: «ибо предал Господь врагов ваших Моавитян в руки ваши» (Суд. 3:28), — Аод своей человеческой харизмой приводит народ в зависимость от себя: после его смерти тот мгновенно вернулся к идолопоклонству. Так Писание сообщает: 

«Когда умер Аод, сыны Израилевы стали опять делать злое пред очами Господа» (Суд. 4:1).

Однако важно учитывать, что уклонение израильтян от Бога после Гофониила автор не связывает со смертью первого судьи (Суд. 3:11–12).

Таким образом, уже в первых двух судьях мы видим два пути: путь Гофониила — открытое служение, всецелое упование на Бога и забота обо всём народе; и путь Аода — скрытность, манипуляция и человеческая хитрость, которая, хотя и приносит победу, не ведёт народ к Богу. И если после Гофониила народ уклоняется лишь со временем, то после Аода — сразу. В книге Судей можно наглядно увидеть: даже когда мы пытаемся добиться успеха своими компромиссными путями, Господь не списывает нас со счетов. Да, Он приносит успех человеку, даже если тот прибегает к уловкам, даже если он не всецело полагается на Него Одного. Но вопрос остаётся: а стоит ли оно того? Успех, приобретённый компромиссами, не будет долговечным, принесет сожаление и раскаяние об опущенных возможностях. Зачем добиваться победы путями, которые так сильно её обесценивают?

Касательно Деворы и Варака кратко обозначим следующие наблюдения. Повествование об их победе имеет ряд параллелей с историей Аода. История Аода начинается с тайного убийства вражеского царя Еглона и завершается победной битвой народа. История Деворы и Варака начинается с масштабной битвы с хананеями, а завершается тайным убийством полководца Сисары в шатре Иаили. В обоих историях описание военной битвы максимально краткое и обобщённое, в то время как личное убийство царя / военачальника описано подробно и в деталях. Убийство главного врага совершается в одиночку, с использованием хитрости: Аод и Иаиль входят в доверие к царю / военачальнику, используют закрытое личное пространство и применяют нестандартное оружие. Наконец, отметим, что в обеих историях спаситель ведёт за собой народ, сходя вниз с горы (Аод — с гор Ефремовых, Варак — с горы Фавор), и в обеих фигурирует число 10 000 (убитых моавитян / воинов Варака).

В то же время история Деворы и Варака — это ответ на кризис, возникший после смерти Аода. В предыдущем посте было отмечено, что Аод своей человеческой харизмой приводит народ в зависимость от себя. Так вот, в истории Деворы и Варака победа над врагом достигается действиями трёх разных человек:
·       Девора — пророчица, передающая Божье слово и стоящая вне военной сферы;
·       Варак — полководец, осуществляющий военное сражение;
·       Иаиль — женщина-иноплеменница, поражающая вражеского предводителя Сисару.
Благодаря таким особенностям ни один человек не может присвоить себе славу победы. Победа, ставшая результатом взаимодействия трёх разных людей, создаёт условия, сильно способствующие тому, чтобы не возник культ личности. Это значимо способствует тому, чтобы народ увидел за победой не человеческий гений, а непосредственное Божественное чудо. И можно сказать, что это действительно имело добрые последствия. Подобно тому, как в случае с Гофониилом, автор не связывает последующее уклонение людей ко злу со смертью Варака и Деворы (Суд. 6:1).

В то же время, сравнивая историю Варака и Деворы с примером Гофониила, мы видим здесь уклонение от идеала. В первую очередь отметим, что сам вражеский военачальник Сисара был сражён не в честном бою, а посредством использования хитрости и коварства. С другой стороны, это отношение Варака. Когда Девора говорит ему о Божьем повелении выступить против Сисары, упоминая Божье обещание предать военачальника в его руки (Суд. 4:6–7), Варак так отвечает: «если ты пойдёшь со мною, пойду; а если не пойдёшь со мною, не пойду» (4:8). И Девора говорит, что она пойдёт, однако из-за такого отношения Варака слава уже не будет ему на этом пути (4:9). Здесь естественно вспоминается история призвания Моисея. Когда Божий пророк раз за разом отказывался, Господь «разгневался» (Исх. 4:14) — то есть, по сути, сказал: «Хорошо, Моисей, пусть будет по-твоему. Я больше не буду пытаться исправить твоё желание», — и назначил ему в помощники Аарона. Господь хотел значительно больше прославить Моисея, но из-за отношения самого пророка разделил это прославление с его братом Аароном.

Когда человек пытается отказаться от великого Божьего призвания, ссылаясь на собственное недостоинство, свою греховность, мы склонны рассматривать это как смирение. Но смирение — это, скорее, когда, несмотря на наше недостоинство и несоответствие великим Божьим призваниям, мы вслед за Пресвятой Девой Марией говорим: «Се, Раба Господня; да будет Мне по слову твоему» (Лк. 1:38). Когда Господь призывает нас на определённые подвиги, где хочет прославить нас, — смирение не в том, чтобы отказаться от этих почестей, а в том, чтобы просто проявить послушание. Нам остаётся лишь догадываться, как бы сложилась история, если бы Варак на Божье призвание ответил подобно Пресвятой Деве Марии. История Гофониила наглядно показывает, что это возможно и правильно. Он действовал в соответствии с Божьим руководством, не ставя со своей стороны условий. Господь даровал ему славную победу, и это не привело к культу его личности. Да, в истории победы Деворы и Варака не возникло культа личности, однако Варак лишился той славы, которой Господь хотел его возвеличить.

Истории судьи Гедеона уделим более пристальное внимание. Она начинается с описания мадианитянского угнетения:

«Сыны Израилевы стали опять делать злое пред очами Господа, и предал их Господь в руки Мадианитян на семь лет. Тяжела была рука Мадианитян над Израилем, и сыны Израилевы сделали себе от Мадианитян ущелья в горах и пещеры и укрепления. Когда посеет Израиль, придут Мадианитяне и Амаликитяне и жители востока и ходят у них; и стоят у них шатрами, и истребляют произведения земли до самой Газы, и не оставляют для пропитания Израилю ни овцы, ни вола, ни осла. Ибо они приходили со скотом своим и с шатрами своими, приходили в таком множестве, как саранча; им и верблюдам их не было числа, и ходили по земле Израилевой, чтоб опустошать её. И весьма обнищал Израиль от Мадианитян, и возопили сыны Израилевы к Господу» (Суд. 6:1–6).

В первую очередь отметим, что семь лет угнетения Мадианитян — это сравнительно небольшой период времени. Для сравнения: порабощение Моавитским царём Еглоном длилось восемнадцать лет (3:14 — история Аода); Ханаанский царь Иавин «жестоко угнетал сынов Израилевых двадцать лет» (Суд. 4:3 — история Варака и Деворы); аммонитяне — восемнадцать лет (10:8 — история Иеффая); угнетение от филистимлян при Самсоне длилось сорок лет (Суд. 13:1 — история Самсона). В то же время последствия угнетения от мадианитян, вполне вероятно, были самыми жёсткими. Дело в том, что мадианитяне были кочевниками. В отличие от других, они не были заинтересованы в том, чтобы подчинённые народы выплачивали дань. Они совершали набег во время сбора урожая («когда посеет Израиль») и всё забирали себе. Поэтому, несмотря на то, что это был сравнительно не очень долгий период угнетения, вполне вероятно, что это был самый тяжёлый период порабощения другими народами. Интересно и то, что описание бедствий, причинённых Мадиамом, является самым длинным, подробным и реалистичным во всей Книге Судей. Автор детально отмечает полное уничтожение экономической инфраструктуры (урожая и скота), систематическое истребление людей и вынужденный побег израильтян в горные ущелья и пещеры.

Дальше автор повествует о Божьем ответе:

«И когда возопили сыны Израилевы к Господу на Мадианитян, послал Господь пророка к сынам Израилевым, и сказал им: так говорит Господь, Бог Израилев: Я вывел вас из Египта, вывел вас из дома рабства; избавил вас из руки Египтян и из руки всех, угнетавших вас, прогнал их от вас, и дал вам землю их, и сказал вам: "Я Господь, Бог ваш; не чтите богов Аморрейских, в земле которых вы живёте"; но вы не послушали гласа Моего» (Суд. 6:7–10).

Здесь важно обратить внимание, что автор не записал никакой реакции народа на такую речь Божьего пророка. Обычно люди не остаются равнодушными к обличениям пророка: они либо внимают и каются, либо же противятся и начинают действовать против пророка. Здесь же мы видим полное безразличие.

Интересно, что в оригинале можно проследить перекличку между обличением пророка и описанием угнетения от мадианитян:
·       Пророк напоминает от лица Божьего: «Я избавил вас из руки угнетателей», а в ст. 1–2 сказано, что Бог предал их в руку Мадиама.
·       Пророк говорит: «Я дал вам землю их», а в ст. 1 Бог дал Свой народ врагам.
·       Пророк утверждает: «Я вывел (הֶעֱלֵיתִי — букв. поднял) вас из Египта», а в ст. 3 Мадиам и кочевники приходили [עָלוּ — букв. поднимались] на их земли.
·       Пророк говорит: «Я прогнал их от вас», а в ст. 2 сами израильтяне бегут и прячутся по пещерам.

Это ещё больше подчёркивает, до какого безразличия дошёл народ. Напоминание пророком Божьих благодеяний явно противоречило их нынешнему опыту. Однако даже несмотря на это, люди просто игнорируют слова пророка. И важно отметить, что игнорирование Божьего обличения — это хуже, чем даже активное несогласие. Когда человек спорит, возражает, даже противится — он тем самым признаёт Бога как Того, с Кем нужно считаться, вступает с Ним в диалог. Но когда он просто молчит, не реагирует, проходит мимо — это свидетельство полного духовного паралича, когда сердце очерствело настолько, что даже прямое слово Божье не вызывает в нём ни отклика, ни сопротивления.

Автор так начинает повествование о призвании Гедеона:

«И пришёл Ангел Господень и сел в Офре под дубом, принадлежащим Иоасу, потомку Авиезерову; сын его Гедеон выколачивал тогда пшеницу в точиле, чтобы скрыться от Мадианитян» (Суд. 6:11).

Обычно пшеницу выколачивали на гумне — большой открытой площадке. Люди лопатами подбрасывали вверх пшеницу: ветер уносил шелуху, а зёрна падали на землю. Гедеон же делает это в точиле. Точило представляло собой яму, либо выкопанную в земле (Мф. 21:33; Мк. 12:1), либо вырубленную в камне (Ис. 5:2), в которую бросали собранный урожай винограда и топтали, чтобы выжать сок. Гедеон же выбирает место, не совсем подходящее для выколачивания пшеницы, но обеспечивающее значительную скрытность. Между исследователями нет единогласия, каким именно образом Гедеон выколачивал пшеницу в точиле: брал ли он и собственноручно отделял зерно от шелухи, или же использовал для этого какой-то инструмент. Но в любом случае это было значительно медленнее и тяжелее, чем делать это на гумне.

Почему Гедеон выбирает такие неудобные условия? Ответ очевиден: выколачивание пшеницы на гумне создавало бы почти стопроцентную гарантию, что мадианитяне заметят и отберут весь урожай. Поэтому Гедеон выбирает точило: здесь меньше успеешь, однако есть немалая вероятность, что всё же это можно будет использовать для собственных потребностей, а не оставить мадианитянам. Эта деталь снова показывает, насколько тяжёлым было иго мадианитян: люди были вынуждены жить в постоянном страхе, каждый день переживая о том, что враг может прийти и отнять даже самые необходимые средства для существования.

Дальше автор сообщает:

«И явился ему Ангел Господень и сказал ему: Господь с тобою, муж сильный!» (Суд. 6:12).

В первую очередь важно напомнить, что под личностью «Ангела Господнего» в Ветхом Завете чаще всего имеется в виду Сам Господь. Святые отцы нередко видели здесь указание на личность Сына Божьего до воплощения (подробнее об этом см. здесь). И в данном случае из дальнейшего текста мы также видим, что Ангел Господень — это Сам Господь: автор довольно недвусмысленно идентифицирует, что к Гедеону обращается Господь (6:14, 16).

Следует также отметить, что сначала автор нам сообщает, что пришёл «Ангел Господень и сел в Офре под дубом» (Суд. 6:11), а затем пишет: «Явился ему Ангел Господень» (6:12). Это вторичное упоминание, с конкретизацией о явлении Ангела Господнего Гедеону, помогает нам лучше увидеть нюансы происходящего. Сообщение о том, что Ангел пришёл и сел под дубом (ст. 11), вполне вероятно, показывает, что Гедеон, по сути, не заметил явления Ангела Господня. В то время как Ангел Господень пришёл и сел под дубом, Гедеон был настолько поглощён своей работой, вызванной тяжестью мадианитского гнёта, что даже не замечает божественного присутствия рядом с собой.

Немного особенностей грамматики оригинала. Напомним: порядок слов в древнееврейском языке регламентирован — сначала сказуемое, затем подлежащее, затем дополнение. Если порядок меняется, это свидетельствует о том, что автор смещает акценты. Так вот, в 11-м стихе при описании действий Гедеона мы видим изменение: сначала подлежащее, затем глагол — וְגִדְעוֹן בְּנוֹ חֹבֵט חִטִּים. Вполне вероятно, что такое изменение порядка также призвано подчеркнуть контраст между спокойным ожиданием Ангела Господня и суетливой деятельностью Гедеона. В любом случае, поскольку Гедеон не проявил интереса к Пришедшему и не подошёл к Нему, Господь Сам «является» ему (ст. 12) более прямым образом, чтобы начать диалог и объявить о его призвании.

С одной стороны, такое отношение Гедеона вполне соответствует тому общему безразличию, которое, как мы отметили, было в народе в те времена и явно обусловлено переживаниями, чтобы мадианитяне не заметили. С другой стороны, это оставляет нам важный урок: чтобы быть чутким и замечать происходящее в духовном мире, человек не должен быть всецело погружённым в свои дела. Порой Господь посещает нас в самых обычных буднях, в наших рутинных занятиях. Вопрос лишь в том, замечаем ли мы Его — или же всецело поглощены своими заботами и переживаниями.

Продолжим изучать повествование об истории Гедеона. Обратим внимание на слова приветствия Ангела Господня:

«Господь с тобою, муж сильный!» (גִּבּוֹר הֶחָיִל — Суд. 6:12).

Выражение גִּבּוֹר הֶחָיִל в Писании используется, с одной стороны, в военном контексте для обозначения храброго человека (см. напр.: Нав. 1:14; 6:2; 8:3), с другой стороны, в социально-экономическом контексте для обозначения знатного человека (см. напр.: Руфь 2:1; 1 Цар. 9:1). В любом случае такое наименование здесь Гедеона может показаться довольно-таки ироничным: человек, который прячется от мадианитян, выколачивая пшеницу в точиле, едва ли ассоциируется с храбрым или знатным человеком.
Примечательно, что слова «Господь с тобою» как форму приветствия мы встречаем в Писании только ещё один раз, в книге Руфь: «И вот, Вооз пришёл из Вифлеема и сказал жнецам: Господь с вами! Они сказали ему: да благословит тебя Господь!» (2:4). Тот факт, что данная книга описывает события, происходящие в период Судей (см. Руфь 1:1), подсказывает, что выражение «Господь с тобою / с вами» в тот период могло носить характер просто благочестивого приветствия.

Дальше мы читаем:

«Гедеон сказал ему: господин мой! если Господь с нами, то отчего постигло нас всё это? и где все чудеса Его, о которых рассказывали нам отцы наши, говоря: "из Египта вывел нас Господь"? Ныне оставил нас Господь и предал нас в руки Мадианитян» (6:13).

Учитывая начало ответа Гедеона (господин мой! — בִּי אֲדֹנִי; предлог בִּי в Синодальном переводе здесь не переведён — по сути, здесь мы видим стандартную формулу почтительного обращения, и эту фразу можно перевести как: «О, господин мой!» или «Прошу тебя, господин мой»), мы понимаем, что Гедеон воспринял слова Ангела Господнего именно как благочестивое и почтительное приветствие. И важно учитывать: Гедеон, по сути, воспринимает Ангела Господня как простого человека.

А дальше мы видим, что, несмотря на почтительность Гедеона, на самом деле его задело такое благочестивое приветствие: он тут же выговаривает Ангелу Господнему всё несоответствие между его приветствием и реальностью. Более того, Гедеон использует то же самое ключевое событие, что и обличающий пророк в начале главы, — Исход из Египта. Но если пророк в начале главы ссылался на Исход, чтобы обличить народ в нарушении завета, то Гедеон ссылается на него, чтобы обвинить Бога в нарушении Своих же обещаний. Гедеон ставит себя на место судьи, повторяя риторику обвинения, но меняя объект. Можно сказать, что тема Божьего присутствия в приветствии Ангела Господня настолько задела Гедеона, что он не смог остаться равнодушным и, несмотря на учтивость, ответил жёстко, фактически пытаясь опровергнуть утверждение, что Господь с ними, и не стесняясь прямо обвиняет Господа: «Ныне оставил нас Господь и предал нас в руки Мадианитян» (6:13). Слова Гедеона звучат как горький переворот пророческой проповеди.

Но есть важный нюанс в речи Гедеона, который позволяет увидеть, почему Господь избирает именно его: ему не только не безразлично происходящее угнетение мадианитян, но и в целом, его беспокоит не столько собственные стеснённые обстоятельства, сколько угнетение своего народа. В своих словах он ни разу не говорит «меня», но раз за разом повторяет «нас», при том что Ангел Господень приветствовал его в единственном числе (Господь с тобою). На фоне той апатии, которую мы видим в реакции людей на обличение Божьего пророка, отношение Гедеона показывает прямую противоположность: ему не всё равно.

Обратим внимание на последующие слова Господа, обращённые к Гедеону:

«Господь, воззрев на него, сказал: иди с этою силою твоею (בְּכֹחֲךָ זֶה) и спаси Израиля от руки Мадианитян; Я посылаю тебя» (6:14)

.

Вполне возможно, что под «этою силою твоею» здесь речь идёт о той ревности Гедеона за свой народ, в порыве которой он и произнёс свои предыдущие слова. Также можно предположить, что этот текст проливает нам свет и на понимание того, почему Ангел Господень назвал Гедеона «мужем сильным»: не ввиду его храбрости или знатности, а той ревности о своём народе, которую Гедеон хранил вопреки полной апатии своего народа.

Дорогие братья и сестры, сердечно поздравляю вас с Воскресением Господа нашего Иисуса Христа!

Продолжим анализировать повествование о жизни Гедеона. Услышав призыв пойти спасти Израиль от Мадианитян, Гедеон говорит:

«О господин мой! (בִּי אֲדֹנִי) как спасу я Израиль? вот, племя моё в колене Манассиином самое бедное, и я в доме отца моего младший» (Суд. 6:15).

В Писании мы встречаем другие примеры, когда человек в ответ на Божье призвание задавал вопрос «как?» И важно учитывать, что у Гедеона в конечном итоге не было проблемы с неверием или стремлением отказаться от Божьего избрания. После всех своих колебаний и Божьих заверений он пошёл на огромный стан врага всего с тремястами воинов. Ввиду этого можно предположить, что данный вопрос Гедеона характеризует его с положительной стороны: он готов ратовать за свой народ. Более того, тот факт, что Божье призвание в его случае больше касалось освобождения народа от мадианитянского угнетения и не сулило Гедеону личной выгоды, показывает: у него нет личных мотивов или эгоцентрических интересов, он готов попробовать спасти свой народ от врага.

В ответ Господь ободряет Гедеона:

«И сказал ему Господь: Я буду с тобою, и ты поразишь Мадианитян, как одного человека» (Суд. 6:16).

Примечательно, что здесь мы видим решение тех двух проблем, которые вызывали боль у Гедеона касательно своего народа, — Божье отсутствие и порабощение Мадианитянами (см.: «Ныне оставил нас Господь и предал нас в руки Мадианитян» — Суд. 6:13). Господь заверяет Гедеона: «Я буду с тобою» и «ты поразишь Мадианитян».

Прежде чем анализировать дальнейший текст, обратим внимание на упоминание «дуба» (הָאֵלָה). В рамках всей книги Судей он упоминается только дважды, при этом оба случая в повествовании о Гедеоне:

«И пришёл Ангел Господень и сел в Офре под дубом (הָאֵלָה)» (Суд. 6:11);
«Гедеон пошёл и приготовил козлёнка и опресноков из ефы муки; мясо положил в корзину, а похлёбку влил в горшок и принёс к Нему под дуб (הָאֵלָה) и предложил» (Суд. 6:19).

Возможно, у нас сразу возникает отсылка к тому, как Авраам поселился у дуба Мамврийского (אֵלוֹן מוֹרֶה — в Синодальном переводе «дубрава Море») и там ему явился Господь (Быт. 12:6–7). Однако важно учитывать и следующее. В случае повествования о Гедеоне для обозначения дерева используется другое слово (הָאֵלָה), которое неоднократно упоминается в связи с идолопоклонством. Например, в пророческих книгах:

«И узнаете, что Я — Господь, когда поражённые будут лежать между идолами своими вокруг жертвенников их, на всяком высоком холме, на всех вершинах гор… и под всяким ветвистым дубом (הָאֵלָה), на том месте, где они приносили благовонные курения всем идолам своим» (Иез. 6:13);
«На вершинах гор они приносят жертвы и на холмах совершают каждение под дубом и тополем и теревинфом (הָאֵלָה)…» (Ос. 4:13).

В книге Бытия мы читаем о том, как Иаков закапывает идолов под дубом:

«И отдали Иакову всех богов чужих, бывших в руках их, и серьги, бывшие в ушах у них, и закопал их Иаков под дубом (הָאֵלָה), который близ Сихема» (Быт. 35:4).

Дальше следует отметить, что в семье Гедеона, скорее всего, практиковалось идолопоклонство. По крайней мере, из дальнейшего текста мы узнаём, что у его отца был жертвенник для Ваала со священным деревом (הָאֲשֵׁרָה — Ашера / Астарта, ханаанская и финикийская богиня плодородия) возле него (Суд. 6:25). Следует отметить, что культ Астарты не обязательно подразумевал рощи из живых деревьев. Это могли быть и специально изготовленные столбы — истуканы Астарты, которые, между прочим, некоторые цари даже вносили в храм Господень (см. напр. 4 Цар. 21:7).

Таким образом, указание на то, что «пришёл Ангел Господень и сел в Офре под дубом», явно подготавливает к тому, что Господь призывает Гедеона к решительному повороту от идолопоклонства к служению Господу. Упоминание «дуба» (הָאֵלָה) может являться и маркером места, где происходит окончательное решение Гедеона следовать за Господом.
 
А как быть с упоминанием того, что Гедеон приносит свои дары «под дуб», однако Ангел велит положить на камень (Суд. 6:19–20), — об этом в следующий раз.

Дорогие братья и сестры, сердечно поздравляю вас с праздником Рождества Пресвятой Девы Марии, Матери Господа нашего Иисуса Христа!

На канале есть ряд публикаций, посвященных разбору чтений Священного Писания на праздники Божьей Матери. С ними можно ознакомиться в этой рубрике #Чтения_на_праздники_Пресвятой_Девы_Марии

Также вашему вниманию представляю статью, в которой разбираю, в чем настоящий подвиг Богородицы.

В ответ на заверение Ангела Господня, что Он будет с ним и что он поразит Мадианитян, Гедеон говорит:

«Если я обрёл благодать пред очами Твоими, то сделай мне знамение, что Ты говоришь со мною: не уходи отсюда, доколе я не приду к Тебе и не принесу дара моего и не предложу Тебе. Он сказал: Я останусь до возвращения твоего» (Суд. 6:17).

Здесь важно отметить, что случай Гедеона уникален для библейских историй о призвании лидеров. Моисей получает знамения от Бога, но инициатива исходит от Бога; Гедеон же сам просит о знамении, потому что сомневается, что с ним действительно говорит Господь. Если обычно Господь Сам даёт знамения в подтверждение исполнения того, что Он обещает, то Гедеон просит знамения в подтверждение того, что Говорящий есть Господь — Тот, Чьё присутствие даст победу над Мадианитянами.

Обратимся к дальнейшему повествованию:

«Гедеон пошёл и приготовил козлёнка и опресноков из ефы муки; мясо положил в корзину, а похлёбку влил в горшок и принёс к Нему под дуб и предложил. И сказал ему Ангел Божий: возьми мясо и опресноки, и положи на сей камень, и вылей похлёбку. Он так и сделал. Ангел Господень простер конец жезла, который был в руке его, прикоснулся к мясу и опреснокам; и вышел огонь из камня и поел мясо и опресноки; и Ангел Господень скрылся от глаз его» (Суд. 6:18–21).

О чём нам говорит такое подробное описание приготовления Гедеоном дара? Особенности терминологии оригинала однозначно подсказывают, что автор изображает дар Гедеона как жертвоприношение. Тот факт, что Гедеон приносит его «под дуб», скорее всего имеет идолопоклоннические ассоциации. Ранее было отмечено, что слово הָאֵלָה (дуб) неоднократно упоминается в Писании в связи с идолопоклонством, и, учитывая, что отец Гедеона владел жертвенником Ваала и «священным деревом» Астарты, вполне естественно, что Гедеон хочет совершить жертвоприношение так, как умеет, перенося привычную ему форму поклонения на встречу с Ангелом Господним. Такие особенности проливают свет и на то, почему Господь, не отказываясь принять жертву Гедеона, в то же время велит ему сменить место принесения. Бог не отвергает искренность, но исправляет форму: не под дубом, а на скале. Это напоминание, что поклонение должно быть по Божьему указанию, а не по человеческой традиции (даже если традиция кажется «благочестивой»). Скала становится местом, где Бог являет огонь (принимает жертву) и где Гедеон затем строит жертвенник.

Далее мы читаем:

«И увидел Гедеон, что это Ангел Господень, и сказал Гедеон: увы мне, Владыка Господи! потому что я видел Ангела Господня лицом к лицу. Господь сказал ему: мир тебе, не бойся, не умрешь. И устроил там Гедеон жертвенник Господу и назвал его: Иегова Шалом. Он еще до сего дня в Офре Авиезеровой» (Суд. 6:22-24).

Называя жертвенник «Иегова-Шалом» (Иегова — יְהוָה, Яхве, священное имя Бога; Шалом — שָׁלוֹם, мир, благополучие), Гедеон, по всей видимости, запечатлевает, что Господь, явившись ему, сохранил его в мире и благополучии. В любом случае здесь можно увидеть значимое изменение Гедеона: от изначального недоверия к тому, что ему действительно явился Ангел Господень, и от принесения жертвы в рамках идолопоклоннической традиции — к открытому и прямому возведению жертвенника Господу. Тем самым он свидетельствует принятие вести Ангела Господня и устанавливает правильную форму поклонения Богу.

Также можно обратить внимание на следующее. Уже в рамках призвания Гедеона очевидно, что Ангел Господень — это Сам Господь. Заверение «Я буду с тобою, и ты поразишь Мадианитян, как одного человека» (Суд. 6:16) наиболее естественно объясняется, если произносящий его является Господом. Так вот, уже в Суд. 6:21, после принесения Гедеоном жертвы, мы читаем, что Ангел Господень скрылся от него. Однако в Суд. 6:23 мы читаем, как Господь продолжает говорить с Гедеоном. С одной стороны, это можно понимать так, что Господь (Ангел Господень) продолжил говорить с ним, оставаясь уже невидимым. С другой стороны, если принимать, что Ангел Господень — это Вторая Ипостась до воплощения, можно предположить, что далее с Гедеоном говорит Бог Отец.

Дорогие братья и сёстры, сердечно поздравляю вас с праздником Воздвижения Креста Господня!

В дни, когда мы особенно вспоминаем крестные страдания Господа нашего Иисуса Христа, мы неоднократно слышим слова псалма: 

«Превозносите Господа, Бога нашего, и поклоняйтесь подножию Его: свято оно!» (Пс. 98:5).

С одной стороны, для нас здесь всё понятно: величайте Господа и поклоняйтесь кресту (подножию ног Его). Но что имел в виду псалмопевец, который жил задолго до земной жизни Иисуса Христа, призывая поклоняться подножию ног Господа?

В первую очередь отметим, что в древности подножие — это неотъемлемая часть царского престола. Здесь важно напомнить, что псалом, в котором мы встречаем данный стих, начинается непосредственно с темы Божьего царствования: «Господь царствует: да трепещут народы!» (Пс. 98:1). И тема царствования непосредственно предшествует упомянутому стиху: «И могущество Царя любит суд. Ты утвердил справедливость; суд и правду Ты совершил в Иакове» (Пс. 98:4). Вполне естественным и логичным представляется, что под «Царём» здесь имеется в виду Господь.

Дальше обратим внимание, что «подножие» (הֲדֹם) встречается всего 6 раз в Писании. Помимо анализируемого стиха, мы встречаем его в следующих текстах:

«И стал Давид царь на ноги свои и сказал: … было у меня на сердце построить дом покоя для ковчега завета Господня и в подножие ногам Бога нашего» (1 Пар. 28:2).
«Сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих» (Пс. 109:1).
«Пойдём к жилищу Его, поклонимся подножию ног Его» (Пс. 131:7).
«Так говорит Господь: небо — престол Мой, а земля — подножие ног Моих; где же построите вы дом для Меня, и где место покоя Моего?» (Ис. 66:1).
«Как помрачил Господь во гневе Своём дщерь Сиона! … не вспомнил о подножии ног Своих в день гнева Своего» (Плач. 2:1).

С одной стороны, мы видим, что во всех случаях использования этого слова в Писании оно относится именно к подножию ног Господа. С другой стороны, в большинстве случаев под «подножием» здесь явно имеется в виду храм — место, где Господь особо явил Своё присутствие. На основании этого можно предположить, что, призывая поклоняться подножию ног Господа, псалмопевец призывает поклониться храму. И такой призыв полностью согласуется с действиями псалмопевца, о которых мы читаем в другом псалме: «… поклонюсь святому храму Твоему в страхе Твоём» (Пс. 5:8).

Дальше важно прояснить, почему псалмопевец говорит о поклонении храму / подножию ног Господа. Почему не непосредственно просто «Господу»? Когда человек приходил к царю, он буквально падал ему в ноги, по сути, к подножию его царского престола. По сути, это стандартный древневосточный протокол: подданный приходит к царю, падает ниц, часто касаясь ног или подножия. Фактически поклоняться подножию ног Господа — значит признавать Его Царём и себя — недостойным непосредственной аудиенции у Царя, способным лишь рабски припасть к ногам Его.

Теперь возвращаясь к тому, что в богослужебной практике крест отождествляется с подножием ног Господа. Вполне вероятно, что такое отождествление носит значительно более глубокий характер, чем просто тот факт, что к кресту были пригвождены ноги Господа Иисуса Христа. Скорее суть в том, что именно на кресте Спаситель показал величие и силу Своего царствования. Именно на кресте был повержен к Его ногам главный враг — диавол. В таком контексте призыв псалмопевца — это не просто призыв поклониться кресту. Это призыв признать в Распятом Своего Царя, пред Которым ты можешь и должен лишь ничком пасть к Его ногам.

И конечно, это ставит вопрос: а мы действительно признаём Царём Того, Кто, имея всё необходимое для достижения личных интересов и перспектив, полностью и радикально отказался от них — вплоть до претерпения унизительной и мучительной смерти? Когда мы так амбициозно прокладываем путь собственного эгоизма, действительно ли мы признаём распятого Иисуса Христа своим Царём и смиренно припадаем к подножию ног Его, или же у нас это ограничивается внешним поклонением кресту, после которого мы успешно показываем, что предпочитаем другие пути к величию и успеху?

Обратимся к дальнейшему библейскому повествованию о Гедеоне. Автор повествует, как Господь явился судье и повелел разрушить жертвенник Ваала, срубить священное дерево, которое при нём, а также воздвигнуть жертвенник Господу и принести на нём тельца во всесожжение (Суд. 6:25–26). Гедеон выполняет Божье веление, только автор при этом делает небольшую оговорку: «как сделать это днём, он боялся домашних отца своего и жителей города, то сделал ночью» (Суд. 6:27).

Интересно, что это единственный случай в книге Судей, где судье повелевается вступить в прямую борьбу с внутренним идолослужением перед тем, как совершить освобождение народа от внешнего врага. Также примечательно, что в повелении к Гедеону Господь велит взять тельца из стада отца твоего и другого тельца семилетнего, и разрушить жертвенник Ваала, который у отца твоего (Суд. 6:25). По сути, Бог ставит Гедеона перед необходимостью открыто выступить против своего отца Иоаса. Повелевая использовать отцовского тельца для разрушения отцовского же жертвенника Ваала, Бог делает противостояние сына собственному отцу ещё более выразительным и ироничным: само по себе разрушение отцовского жертвенника — это яркое противостояние, но использование для этого отцовских средств ещё больше подчёркивает остроту вызова. Факт разрушения Гедеоном жертвенника ночью отражает как реальную опасность со стороны фанатичных горожан-идолопоклонников, так и внутреннюю духовную неуверенность самого Гедеона, который ещё не до конца преодолел колебания и сомнения в вере.

Утром, когда жители города увидели случившееся и узнали, что это сделал Гедеон, они обратились к его отцу со следующим требованием:

«Выведи сына твоего; он должен умереть за то, что разрушил жертвенник Ваала и срубил дерево, которое было при нём» (Суд. 6:30).

В таком отношении народа можно увидеть глубину падения, до которого он дошёл. Находясь под угнетением мадианитян, люди не пытаются этому противостоять, а смиренно терпят тяжёлые условия. Услышав обличение пророка в идолопоклонстве, их реакция — полное безразличие. Но стоило только Гедеону разрушить жертвенник Ваалу и срубить священное дерево при нём, и народ тут же не просто высказывает своё недовольство, но и требует смерти своего соотечественника. Мы видим, что безразличие народа было довольно-таки избирательным.

Дальше мы читаем:

«Иоас сказал всем приступившим к нему: вам ли вступаться (תְּרִיב֣וּן) за Ваала, вам ли защищать его? кто вступится (יָרִ֥יב) за него, тот будет предан смерти в это же утро; если он Бог, то пусть сам судится (יָרֶב) за себя, потому что он разрушил его жертвенник. И стал звать его с того дня Иероваалом (יְרֻבַּעַל), потому что сказал: пусть Ваал сам судится (יָרֶב) с ним за то, что он разрушил жертвенник его» (Суд. 6:31–32).

По сути, Иоас позиционирует себя как более ревностный защитник Ваала, чем приступившие жители Офры: он показывает, что их попытка вступиться за Ваала и казнить Гедеона на самом деле является проявлением неверия в силу самого божества. И в этом отношении он объявляет, что любой, кто попытается совершить самосуд от имени Ваала, сам подлежит смертной казни, так как своим вмешательством фактически отрицает божественные возможности Ваала — его способность лично отомстить Гедеону. И это оставляет вопрос: Иоас просто пытается спасти своего сына от разъярённой толпы, прибегая к хитрости, или же он действительно был особо ревностным почитателем Ваала?

Прозвание Гедеона «Иероваалом» выражает надежду поклонников Ваала на то, что Ваал сам вступит с Гедеоном в тяжбу и отомстит ему. Здесь важно отметить, что само имя Гедеон (גִּדְעוֹן) имеет в себе корень глагола גָּדַע («рубить»), который часто используется для обозначения «сокрушения идолов» (см. напр.: Втор. 7:5; 12:3; 2 Пар. 14:2; 31:1; 34:4, 7). Вполне вероятно, что автор книги Судей создаёт противостояние между этими именами судьи. С одной стороны, Гедеон символизирует разрушение языческого жертвенника и срубание священного дерева при нём, и соответственно веру в Бога Израиля и надежду на спасение народа. Иероваал же отражает ожидания идолопоклонников о том, что Ваал отомстит Гедеону и тот потерпит поражение.

Обратимся к дальнейшему повествованию об истории Гедеона:

«Между тем все Мадианитяне и Амаликитяне и жители востока собрались вместе (וְכָל־מִדְיָן וַעֲמָלֵק וּבְנֵי־קֶדֶם נֶאֶסְפוּ יַחְדָּו), перешли и стали станом на долине Изреельской. И Дух Господень объял (לָבְשָׁה) Гедеона; он вострубил трубою, и созвано было племя Авиезерово идти за ним. И послал послов по всему колену Манассиину, и оно вызвалось идти за ним; также послал послов к Асиру, Завулону и Неффалиму, и сии пришли навстречу им» (Суд. 6:33–35).

В начале этого текста в оригинале мы видим обратный порядок слов, что позволяет сделать следующие выводы. С одной стороны, собрание вражеской коалиции изображено как происходящее одновременно с тем, как сограждане Гедеона ополчаются против него (Суд. 6:28–32). С другой стороны, можно предположить, что такая особенность текста оригинала подчёркивает масштабность вражеского союза. В любом случае сопоставление сплочённой огромной армии врагов и одиночества Гедеона среди сограждан создаёт острое сюжетное напряжение: как вождь сможет противостоять внешнему врагу, когда у него нет поддержки даже в родном доме?

Также стоит отметить, что терминология для описания сошествия Духа Господня на Гедеона здесь особо примечательна. Буквально текст оригинала можно перевести как «Дух Господень одел Гедеона». Такое выражение мы встречаем только ещё два раза в рамках всего Писания (1 Пар. 12:19; 2 Пар. 24:20), и можно предположить, что оно несёт метафорическое значение всеобъемлющей защиты, покрова и полного божественного присутствия. Когда автор книги Судей обозначает схождение Духа Господня на других судей, он использует другие глаголы: «был на нём Дух Господень» (תְּהִי עָלָיו רוּחַ־יְהוָה — Суд. 3:10; 11:29 — Гофониил, Иеффай); «устремился на него Дух Господень» (תִּצְלַח עָלָיו רוּחַ יְהוָה — Суд. 14:6, 19; 15:14 — Самсон). Можно предположить, что таким образом автор подчёркивает особое действие Святого Духа по отношению к Гедеону.

Собрание Гедеоном войска описано в три последовательных, расширяющихся этапа:
1.     Клан Авиезера (ближайшая семья и род Гедеона — см. Суд. 6:11);
2.     Всё колено Манассии (его родное колено — Суд. 6:15);
3.     Соседние колена Асира, Завулона и Неффалима.
Также можно увидеть и внутреннее расширяющееся преодоление Гедеоном собственных сомнений и страха. На первом этапе он действует максимально молчаливо — он лишь вострубил в рог. На втором этапе он уже посылает вестников внутри своего колена. На третьем этапе решимость Гедеона возрастает настолько, что он дерзает призвать на войну три сторонних колена.

Дальше автор повествует об известном событии — о том, как Гедеон испытывал Господа посредством руна. Прежде чем обратиться к более подробному анализу текста, ограничимся следующими наблюдениями. В первую очередь отметим, что, несмотря на предшествующий акт того, что «Дух Господень объял Гедеона» (Суд. 6:34) и он успешно собрал войско, здесь Гедеон неожиданно возвращается к исходной точке скептицизма. Его слова здесь перекликаются с его первым недоверчивым вопросом: «Есть ли Господь с нами?» (Суд. 6:13). Таким образом, здесь мы видим характерную для Гедеона нестабильность: колебания между верой и сомнением продолжают сопровождать его.

Такое маловерие Гедеона подчёркивается и терминологией для обозначения Господа в данном отрывке. Как только Гедеон впадает в сомнения и требует доказательств, автор переходит на общее и более дистанцированное обозначение — Бог (אֱלֹהִים, ст. 36, 39). В то время как в момент воодушевления и призыва войска (ст. 34) в тексте используется личное имя Бога — Яхве (יְהוָה, Господь), выражающее Его близкое присутствие. Можно предположить, что такая смена имён подчёркивает возникшее духовное отчуждение Гедеона.

Дорогие братья и сестры, сердечно поздравляю вас с Воскресением Господа нашего Иисуса Христа!

Обратим более пристальное внимание на повествование о том, как Гедеон испытывал Господа посредством руна:

«И сказал Гедеон Богу: если Ты спасёшь Израиля рукою моею, как говорил Ты, то вот, я расстелю здесь на гумне стриженую шерсть: если роса будет только на шерсти, а на всей земле сухо, то буду знать, что спасёшь рукою моею Израиля, как говорил Ты. Так и сделалось: на другой день, встав рано, он стал выжимать шерсть и выжал из шерсти росы целую чашу воды. И сказал Гедеон Богу: не прогневайся на меня, если ещё раз скажу и ещё только однажды сделаю испытание над шерстью: пусть будет сухо на одной только шерсти, а на всей земле пусть будет роса. Бог так и сделал в ту ночь: только на шерсти было сухо, а на всей земле была роса» (Суд. 6:36–40).

Тот факт, что Гедеон просит о знамении во второй раз, можно объяснить тем, что после первого чуда у него могла возникнуть мысль о естественном свойстве шерсти впитывать ночную росу. Поэтому во второй раз он просит о физически невозможном явлении: шерсть должна остаться сухой, а вся окружающая земля — быть покрытой росой. В то же время тот факт, что во второй раз Гедеон начинает с прошения «не прогневайся на меня», показывает, что он осознаёт своё несовершенство и дерзость своего испытания.

Отметим также следующую интересную деталь повествования. После первой просьбы Гедеона автор просто сообщает: «И сделалось так», а затем рассказывает, как судья лично убедился в происшедшем. После второй же просьбы автор пишет: «Бог так и сделал в ту ночь», при этом полностью умалчивая о реакции Гедеона. С одной стороны, это можно объяснить просто сменой ракурса. В первом случае рассказ ведётся с точки зрения Гедеона: он просит, он проверяет, он убеждается. Во втором — с точки зрения Бога: Он делает, и этим всё сказано. Это смещение фокуса с человеческого опыта на божественное действие. С другой стороны, замалчивание реакции Гедеона на второе знамение оставляет вопрос: а действительно ли его сомнения были разрешены? В дальнейшем повествовании мы читаем о том, как Бог снова укрепляет Гедеона: «Если ты боишься идти, пойди с Фурой, слугой твоим, в стан и послушай, что они говорят» (Суд. 7:10). И это явно говорит в пользу того, что даже после второго знамения у Гедеона по-прежнему оставались сомнения.

Также примечательна тема дня и ночи. Мы уже встречали её раньше в повествовании о Гедеоне: ночью Господь даёт повеление судье разрушить идола и срубить дерево при нём, и тот делает это ночью, поскольку днём боялся своих сограждан (Суд. 6:25–27). Ночь здесь позволяет осуществить послушание вопреки страху, спрятанное от людей. День обнажает страх Гедеона; ночь же позволяет ему сделать то, что Бог сказал, но тайно. В анализируемом же случае мы видим, что Бог делает знамения ночью, а Гедеон проверяет / просит днём. Здесь день — время переговоров, сомнений и проверки, а ночь — время Божьего ответа. Бог действует скрыто, без свидетелей; человек же хочет удостовериться при свете. Этот мотив получает своё завершение в последующем повествовании, когда Господь ночью укрепляет Гедеона. Гедеон идёт ночью, слышит сон о ячменном хлебе, поклоняется Богу и возвращается ободрённым (Суд. 7:9–14). Ночь здесь — уже не прикрытие страха, а пространство, где Бог снимает страх и даёт уверенность. Можно предположить, что автор использует естественный ритм суток, чтобы показать, как Бог ведёт Своего нерешительного судью — от ночного страха к ночной победе.

История испытания Гедеона показывает удивительное долготерпение Господа к нашему маловерию. Бог не отвергает сомневающегося, не гневается на его дерзкие просьбы, но снисходит к его слабости. Однако это долготерпение имеет цель: Господь ждёт, что мы пройдём путь от сомнения к доверию, что мы наконец перестанем колебаться и начнём действовать. Божье долготерпение и снисхождение — это не повод проводить всю свою жизнь в сомнениях и маловерии, а основание, чтобы сделать шаг с нашей стороны — пусть не идеальный, не безупречный, однако искренний и послушный.

Обратимся к дальнейшему повествованию об истории Гедеона:

«Иероваал, он же и Гедеон, встал поутру, и весь народ, бывший с ним, и расположились станом у источника Харода; Мадиамский же стан был от него к северу у холма Море в долине. И сказал Господь Гедеону: народа с тобою слишком много, не могу Я предать Мадианитян в руки их, чтобы не возгордился Израиль предо Мною и не сказал: "моя рука спасла меня"; итак, провозгласи вслух народа и скажи: "кто боязлив и робок, тот пусть возвратится и пойдёт назад с горы Галаада". И возвратилось народа двадцать две тысячи, а десять тысяч осталось» (Суд. 7:1–3).

В первую очередь отметим одновременное использование двух имён. Напомним, имя Иероваал («пусть Ваал судится с ним») отражает ожидания идолопоклонников Офры о том, что Ваал отомстит судье и он потерпит поражение. Имя Гедеон («срубающий») символизирует его веру в Бога Израиля, разрушение языческого жертвенника и надежду на божественное спасение. Это сочетание имён обостряет главный вопрос повествования: победит ли судья как Гедеон или падёт как Иероваал.

Примечательно также упоминание времени действий: «Встал поутру». В отличие от предыдущих эпизодов, где Гедеон действовал из страха ночью или поддавался сомнениям днём, теперь он впервые выступает решительно при свете дня, готовый вести войско. Таким образом, указание, что Гедеон встал утром и приступил к действиям, явно свидетельствует в пользу того, что знамения с руном укрепили его: он готов к решительным действиям.

Также обратим внимание, что это единственный случай в Писании, когда Господь прямо говорит об опасности того, что «Израиль возгордится», и предпринимает соответствующие действия. И это особо примечательно, ведь, как мы уже отметили, с одной стороны, народ находится в жёстком угнетении со стороны мадианитян, с другой стороны, полностью безразличен к духовным реалиям (люди отвечают полным игнорированием на обличение пророка). Вполне возможно, что такая особенность показывает нам условия, в которых мы становимся крайне уязвимыми для гордости: когда постигшие нас скорби приводят нас к духовному безразличию, а не к смягчению сердец и более ревностному взысканию Господа. В любом случае тот факт, что Бог здесь заранее принимает меры против человеческой гордыни, свидетельствует о глубоком духовном упадке эпохи Гедеона.

Дальше мы читаем:

И сказал Господь Гедеону: «все еще много народа; веди их к воде, там Я выберу их тебе; о ком Я скажу: "пусть идет с тобою", тот и пусть идет с тобою; а о ком скажу тебе: "не должен идти с тобою", тот пусть и не идет. Он привел народ к воде. И сказал Господь Гедеону: кто будет лакать (יָלֹק) воду языком своим, как лакает (יָלֹק) пес, того ставь особо, так же и тех всех, которые будут наклоняться на колени свои и пить (לִשְׁתּֽוֹת). И было число лакавших (הַֽמֲלַקְקִ֤ים) ртом своим с руки триста человек; весь же остальной народ наклонялся на колени свои пить (לִשְׁתּ֥וֹת) воду» (Суд. 7:4-6).

Иногда можно встретить предположение, что лакавшими, «как лакает пёс», были большинство — те, кто не был взят. Однако текст Писания говорит обратное. Обратим внимание на точную формулировку:
·       О первой группе сказано: они лакали из руки своей.
·       О второй группе сказано: они наклонялись на колени свои, чтобы пить.

Это два разных способа питья. И сравнение с псами делается касательно «лакавших», а не наклонявшихся, чтобы пить. Откуда же берётся путаница? Вероятно, из попытки визуализировать сцену: мы представляем собаку, которая лакает из миски, и переносим этот образ на людей. А поскольку пёс не может зачерпнуть воду лапой, складывается впечатление, что сравнение с псами — это про тех, которые становились на колени, чтобы пить. Но здесь речь идёт не о том, как человек зачерпывает воду, а о том, как он её пьёт — лакая с руки, не становясь на колени. И, согласно тексту, именно лакание сопоставляется со сравнением с псами, и именно лакавшие были избраны для сражения.

Каково значение того, что именно эти люди были отобраны, чтобы идти на сражение, — об этом в следующий раз.

Дорогие братья и сестры, сердечно поздравляю вас с Воскресением Господа нашего Иисуса Христа!
 
В предыдущем посте мы отметили, что 300 воинов, отобранных на сражение, — это были те, которые зачерпывали воду рукою и лакали её, как пёс. Вопрос о том, почему именно эти триста воинов были отобраны для решающей битвы с Мадианитянами, породил разные объяснения. При этом интересно, что при внимательном прочтении и богословском анализе текста большинство привычных объяснений сталкиваются с серьёзными трудностями.

1.     Военная бдительность и тактическая готовность. Триста воинов, лакавших воду из горсти, проявили предельную дисциплину и воинскую осторожность: зачерпывая воду рукой, они не опускались на колени, а оставались начеку, не спуская глаз с горизонта и будучи готовыми отразить внезапное нападение. Остальные, опустившись на колени и беспечно предавшись удовлетворению плотской жажды, подставили спины возможному врагу. В рамках этой версии Бог выбирает самый дисциплинированный отряд смелых и находчивых воинов.

2.     Религиозно-культовая проверка. Манера пить воду обнажила религиозное прошлое воинов. Опускание на колени считалось привычным жестом хананейских культов — в частности, преклонения колен перед Ваалом (ср. 3 Цар. 19:18). Соответственно, 9 700 воинов машинально повторили позу идолопоклонников, тогда как 300 лакавших воду доказали свою непричастность к языческим культам.

3.     Отбор слабейших и непригодных к войне. Ряд авторов выдвинули диаметрально противоположный тезис: Бог выбрал не сильнейших, а наименее пригодных воинов. Те, кто пил из рук, воспринимались как робкие, изнеженные люди с «мягкими руками», непривычные к тяготам похода и войне. Смысл такого отбора видели в том, чтобы подчеркнуть чудо: если побеждает отряд слабейших, слава принадлежит исключительно Богу.

Дальше отметим проблемы этих предположений.

Идея об «особой бдительности» избранных воинов не имеет опоры в тексте. Библейское повествование не содержит ни малейшего намёка на то, что лакание воды является добродетелью, а опускание на колени — пороком или беспечностью. Более того, мадиамский стан находился за несколько миль в долине (Суд. 7:1, 8), и никакой непосредственной угрозы у источника Харод в этот момент не существовало. И такое предположение прямо противоречит богословской цели, ради которой Господь сокращает количество войска:

«чтобы не возгордился Израиль предо Мною и не сказал: "моя рука спасла меня"» (Суд. 7:2).

Если бы Бог стремился отобрать наиболее тренированных, бдительных и тактически сообразительных ветеранов, это полностью перечеркнуло бы заявленную цель. Израиль в таком случае имел бы полное право заявить, что победа одержана благодаря превосходным качествам элитного подразделения.

Гипотеза о «привычке к идолопоклонству» также едва ли выдерживает критику. Преклонение колен в Ветхом Завете являлось стандартной практикой благочестивого поклонения Самому Богу Израиля (3 Цар. 8:54; Ис. 45:23; Езд. 9:5). Крайне маловероятно, чтобы случайная поза, которую принимает жаждущий путник у ручья, служила отражением его богословских убеждений.

Предположение о том, что Бог набрал робких и трусливых, сталкивается с внутренней логикой сюжета. Все малодушные и робкие бойцы уже были отсеяны на первом этапе. Десять тысяч оставшихся уже доказали свою решимость идти в бой, и называть триста отобранных из их числа «ещё более боязливыми» довольно-таки нелогично.

Скорее всего, испытание водой носило заведомо произвольный характер. Способ питья воды был лишь внешним инструментом случайного деления, не отражающим ни моральных, ни воинских качеств воинов.
Триста человек были выбраны не потому, что они были лучше, храбрее или святее остальных. Смысл заключался в том, что, когда на стороне Израиля сражается Бог, Ему безразлично, кто именно пойдёт в бой: победа будет одержана с любыми тремястами людьми. Триста человек, вооружённые лишь глиняными кувшинами, факелами и трубами и оставшиеся без какого-либо перевеса в оружии, наглядно свидетельствовали о том, что спасение принадлежит исключительно Господу.

Продолжим анализ повествования книги Судей о Гедеоне. После того как было отобрано триста человек, Господь заверяет судью:

«Тремястами лакавших Я спасу вас и предам Мадианитян в руки ваши, а весь народ пусть идёт, каждый в своё место» (Суд. 7:7).

И дальше мы читаем:

«И взяли они съестной запас у народа себе и трубы их, и отпустил Гедеон всех Израильтян по шатрам и удержал (הֶחֱזִיק) у себя триста человек; стан же Мадиамский был у него внизу в долине» (Суд. 7:8).

Указание на то, что триста воинов забирают у уходящего войска съестной припас и трубы, может показаться второстепенной бытовой деталью. Но тот факт, что в списке переданного снаряжения нет ни слова о военном оружии, свидетельствует о полной неполноценности их положения с человеческой точки зрения: отряд никак не подготовлен к битве, он лишён привычных средств защиты и нападения.

Дальше отметим, что Гедеону понадобилось удержать этих людей. Это не пассивное «с Гедеоном осталось триста человек», а активное действие: он взял их, заставил остановиться и остаться. Вполне естественно, что эти люди не горели рвением сражаться в таком ничтожном составе против огромной армии и, скорее всего, тоже предпочли бы уйти домой. Радикальное уменьшение и без того немногочисленного войска явно подрывало дух оставшихся. С другой стороны, то, что Гедеон удерживает их, характеризует его с положительной стороны: он не ставит Богу очередного испытания, не подвергает сомнению Его решение и даже прикладывает собственные усилия, чтобы следовать Божьему велению.

Теперь обратим внимание на зеркальную симметрию между испытаниями Гедеона и Божьими повелениями о сокращении войска. Гедеон задерживает войну в два этапа, требуя доказательств присутствия Бога посредством руна; Бог в ответ задерживает войну в два этапа, лишая Гедеона человеческой армии. Причём эта симметрия проявляется и в характере самих этапов:
·       Первый этап. Ответ на первое испытание с руном мог иметь рациональное объяснение (шерсть впитала влагу с земли) — и первое повеление сократить армию тоже вполне естественно (отослать домой всех боязливых и робких).
·       Второй этап. Ответ на второе испытание однозначно нарушал естественный порядок вещей (шерсть оставалась сухой, когда вся земля была покрыта росой) — и второе повеление оставить триста лакавших воду, как мы отметили, носило столь же нелогичный характер.
По сути, как Гедеон сначала испытывает Господа, так Господь затем в точности испытывает судью.

Здесь можно увидеть и зеркальную иронию. Гедеон требует чудесных подтверждений Божьего присутствия, и Бог превращает само предстоящее сражение в исключительно чудесное деяние. Собрав тридцать две тысячи воинов, Гедеон всё ещё сомневается, сможет ли одолеть врага – начинает испытывать Бога посредством руна. Но когда Бог испытывает его, Он делает всё, чтобы лишить судью человеческой уверенности и привести к немощи: израильское войско превращается в ничтожную группу, чтобы победа принципиально не могла быть приписана человеческому фактору. Требование знамений оборачивается для Гедеона тяжелейшим испытанием веры: ему приходится идти против бесчисленного врага лишь с горсткой людей, вооружённых кувшинами, трубами и факелами.

Таким образом, история с руном — это не пример того, как можно узнавать и уверяться в воле Божьей. Это урок о том, что испытание, обращённое к Богу, возвращается к человеку как испытание его веры. Гедеон хотел получить гарантии — и получил их, но не в том виде, в каком ожидал: вместо уверенности в собственных силах он был приведён к полной человеческой немощи. Бог отвечает на испытания Гедеона, но тут же переворачивает ситуацию, ставя самого просителя в положение полной зависимости. Настоящую силу Гедеон обрёл лишь тогда, когда перестал искать подтверждений и просто сделал шаг послушания: удержал триста избранных человек. И в ответ на это, уже Сам Господь посылаем ему знамение, которое окончательно уверяет судью. Подробнее об этом в следующий раз.

Обратимся к последующему тексту повествования о Гедеоне:

«В ту ночь сказал ему Господь: встань, напади (ירד) на стан, Я предаю его в руки твои; если же ты боишься сойти (ירד), то сойди (ירד) к стану ты и Фура, слуга твой; и услышишь, что говорят, и тогда укрепятся руки твои, и нападёшь (ירד) на стан. И сошёл (ירד) он и Фура, слуга его, к самому полку вооружённых, которые были в стане» (Суд. 7:9–11).

Текст Писания в данном случае приведён по Синодальному переводу с некоторыми изменениями. Нюанс в том, что в оригинале этого небольшого отрывка пять раз используется глагол ירד («спускаться»), при этом с разными предлогами (ב / אֶל). Было предложено, что в зависимости от предлога значение глагола приобретает разные оттенки: с предлогом ב — спуститься, чтобы напасть на стан; с предлогом אֶל — спуститься к стану с другими целями. На основании этого нюанса и предложен несколько изменённый вариант Синодального перевода.

Таким образом, здесь мы видим, что Бог предлагает Гедеону два альтернативных варианта: если он полон веры и не боится, он должен сразу идти нападать на стан (ירד ב); если же он испуган, он может просто спуститься к краю стана (ירד אֶל), чтобы услышать то, что укрепит его руки. То, что Гедеон выбирает второй вариант и сходит со слугой к краю стана (ירד אֶל), показывает, что он находится в глубоком страхе перед вражеской армией.

Примечательно, что слуга Гедеона упоминается здесь по имени (Фура). Следует отметить, что это довольно необычно. Обычно такие люди в Писании упоминаются без имени. Например, когда Ионафан стреляет и посылает отрока собрать стрелы (1 Цар. 20:35–41), этот слуга упоминается десять раз, но ни разу не назван по имени. Фура же упоминается только дважды — и каждый раз по имени. Некоторые исследователи предположили, что этот нюанс подчёркивает страх и беспомощность Гедеона: он крайне нуждается в присутствии хотя бы этого спутника, чтобы решиться подойти к вражескому лагерю.

Дальше автор описывает многочисленность вражеского стана:

«Мадианитяне же и Амаликитяне и все жители востока расположились на долине в таком множестве, как саранча; верблюдам их не было числа, много было их, как песку на берегу моря» (Суд. 7:12).

Сравнение многочисленности врага с саранчой мы уже встречаем в повествовании о Гедеоне во второй раз (первый — Суд. 6:5). С одной стороны, саранча — классический образ неисчислимого множества (см. Исх. 10:4–5). С другой стороны, в книге пророка Иоиля (1–2 гл.) саранча становится образом вражеского опустошающего нашествия. Совмещение этих ассоциаций мы и видим в книге Судей: автор прямо сопоставляет многочисленность врага с саранчой и говорит, что они приходили, чтобы опустошать землю.

Это кульминация описания врага перед знамением и боем. Такое описание хорошо объясняет, почему Гедеон по-прежнему находится в глубоком страхе. С другой стороны, оно помогает и читателю почувствовать несоразмерность: 300 человек против множества, сопоставимого с «саранчой» и «песком морским». В то же время образ саранчи может содержать и скрытое предвестие лёгкости победы над врагом: в Писании сопоставление с саранчой нередко носит характер уязвимости и слабости (Числ. 13:34; Наум 3:15, 17), несмотря на свою многочисленность.

Сравнение верблюдов врага с «песком на берегу моря» содержит глубокую иронию. Это выражение восходит к Божьему обетованию Аврааму и Иакову о размножении потомства Израиля (Быт. 22:17; 32:12). Однако в данный момент израильтяне уменьшены до ничтожного отряда в 300 человек, а метафора божественного обетования применяется к языческой армии угнетателей. Ирония сильна: враг выглядит как «исполнение обетования», хотя наследником обетования остаётся Израиль.

Этот образ наглядно показывает: внешнее благополучие нечестивого не свидетельствует о том, что это действительно Божье благословение. И обратное: внешнее отсутствие благополучия не обязательно говорит о лишении Божьего избрания. Истинный Израиль — не тот, кто благополучен, а тот, кто послушен. Гедеон, который, несмотря на свои страхи и малочисленность войска, повинуется Господу, и оказывается наследником обетования.

Дорогие братья и сестры, сердечно поздравляю вас с Воскресением Господа нашего Иисуса Христа!
 
Продолжим анализ повествования книги Судей о Гедеоне. После того как судья решил спуститься в стан, чтобы укрепиться в вере, вместо того чтобы сразу напасть, мы читаем:

«Гедеон пришёл. И вот, один рассказывает другому сон и говорит: снилось мне, будто круглый (צְלוּל) ячменный хлеб катился по стану Мадиамскому и, прикатившись к шатру, ударил в него так, что он упал, опрокинул его, и шатёр распался. Другой сказал в ответ ему: это не иное что, как меч Гедеона, сына Иоасова, Израильтянина; предал Бог в руки его Мадианитян и весь стан» (Суд. 7:13–14).

В первую очередь несколько подробнее о слове, приведённом здесь в оригинале. Синодальный перевод («круглый») в данном случае следует Септуагинте (μαγίς). Используемое здесь еврейское слово צְלוּל встречается только здесь в рамках всего Писания, и его значение породило немало дискуссий. Один автор посвятил отдельное исследование анализу корня этого слова (צלל) и пришёл к выводу, что его базовым значением является «пустота» и «сухость». Таким образом, в еврейском оригинале речь идёт о сухом ячменном хлебе. Учитывая, что ячмень был дешёвой пищей бедноты и скота, нетрудно прийти к заключению, что «пустой/сухой» ячменный хлеб здесь символизирует крайнюю нищету и истощение Израиля под мадиамским гнётом. Можно также предположить, что хлеб символизирует оседло-земледельческую жизнь Израиля, а шатёр — кочевой быт мадианитян.

Эти наблюдения показывают, что толкование сна мадианитянином в значительной степени было вполне логичным и естественным. В то же время такое толкование сна, даваемое самим мадианитянином, вполне вероятно, отражает подсознательный страх, уже проникший во вражеский лагерь. Не имея чёткой логической связи между хлебом и мечом, вражеский воин сам создает её, тем самым выражая охватившую лагерь панику.

Дальше автор пишет:

«Гедеон, услышав рассказ сна и толкование его, поклонился и возвратился в стан Израильский и сказал: вставайте! предал Господь в руки ваши стан Мадиамский» (Суд. 7:15).

Если сравнить реакцию Гедеона на предшествующие знамения, которые Господь посылал ему в ответ на его прошения, можно заметить значительную разницу. Услышав сон и его толкование, Гедеон немедленно склоняется в молитве и поклонении. Как мы помним, в случае с руном Гедеон не поклоняется даже после второго Божьего заверения. В данном случае в речи Гедеона снова появляется личное имя Бога — Яхве (יהוה), сменившее общее Элохим (אֱלֹהִים — Суд. 6:36, 39). Вернувшись в стан, Гедеон восклицает воинам: «Встаньте! Ибо предал Господь в руки ваши стан Мадиамский!». Это дословная цитата из изначального Божьего повеления (Суд. 7:9). Если изначально Гедеон не поверил этим словам и предпочёл спуститься во вражеский стан, чтобы укрепиться в вере, то теперь он произносит их с полной и нерушимой верой. Эти наблюдения явно говорят в пользу того, что сомнения и колебания Гедеона были полностью развеяны и его духовное отчуждение от Бога было преодолено.

Отметим также, что если в случае испытания руном инициатива исходила от Гедеона (он просил Бога о знамении), то в данном случае инициатива исходит от Господа: Господь Сам предлагает Гедеону сходить в стан и укрепиться в вере. Если знамения, о которых просил Гедеон, были довольно-таки произвольными, то знамение, которое предлагает Господь, прямо связано с военным контекстом. Вполне возможно, это учит нас тому, насколько поверхностны и неполноценны наши желания посредством знамений увериться в тех или иных вопросах: получив два знамения по собственным прошениям, Гедеон по-прежнему оставался в нерешимости. И в то же время, если нам действительно нужно будет знамение для укрепления веры, Господь Сам пошлёт его, и в таком случае оно действительно будет достаточным, чтобы развеять наши сомнения.

Главный урок: подлинная уверенность приходит не от множества знамений, а от послушания. Только когда Гедеон перестал просить знамений и начал повиноваться Божьим указаниям — от сокращения войска и удержания трёхсот оставшихся воинов до спуска во вражеский стан, — он окончательно уверился.