Пропуская анализ последующего диалога между явившимся и Саулом, обратимся к завершению повествования о встрече Саула с Аэндорской волшебницей. Услышав весть о предстоящей гибели, Саул падает в изнеможении (1 Цар. 28:20). И дальше автор пишет:

«И подошла женщина та к Саулу, и увидела, что он очень испугался, и сказала: вот, раба твоя послушалась голоса твоего и подвергала жизнь свою опасности и исполнила приказание, которое ты дал мне; теперь прошу, послушайся и ты голоса рабы твоей: я предложу тебе кусок хлеба, поешь, и будет в тебе крепость, когда пойдёшь в путь. Но он отказался и сказал: не буду есть. И стали уговаривать его слуги его, а также и женщина; и он послушался голоса их, и встал с земли и сел на ложе. У женщины же был в доме откормленный теленок, и она поспешила заколоть его и, взяв муки, замесила и испекла опресноки, и предложила Саулу и слугам его, и они поели, и встали, и ушли в ту же ночь» (1 Цар. 28:21–25).

Анализ начнём со следующего наблюдения: Аэндорская волшебница в данном случае оказывает Саулу, по сути, «Авраамово гостеприимство». Когда мы сопоставляем её угощение с угощением Авраама, параллели очевидны:

«И поспешил Авраам в шатёр к Сарре и сказал: поскорее замеси три саты лучшей муки и сделай пресные хлебы. И побежал Авраам к стаду, и взял теленка нежного и хорошего, и дал отроку, и тот поспешил приготовить его. И взял масла и молока и теленка приготовленного, и поставил перед ними» (Быт. 18:6–8).

«У женщины же был в доме откормленный теленок, и она поспешила заколоть его и, взяв муки, замесила и испекла опресноки, и предложила Саулу и слугам его» (1 Цар. 28:24–25).

Учитывая, что женщина практиковала вызывание мёртвых (напомним, согласно Закону Божьему, за это полагалась смертная казнь), едва ли «Авраамово гостеприимство» — это то, что мы от неё ожидаем. Более того, Саул, по сути, был для неё врагом — человеком, который изгнал её «коллег» из страны (вполне возможно, он хотел применить эти меры и к ней). Аэндорская волшебница поступает практически по новозаветному идеалу: «любите врагов ваших» (Мф. 5:44). Саул лежит у её ног, поверженный в отчаяние и измученный, — казалось бы, вот он, момент расплаты, а вместо этого… угощение. Эти размышления приведены, чтобы наглядно показать: отношение этой женщины довольно неожиданно, и это вовсе не то, что мы бы ожидали, учитывая, чем она занималась.

В поисках ответа обратим внимание, что, уговаривая Саула поесть, женщина между прочим говорит, что она «подвергала жизнь свою опасности». Что имеется в виду? Было предложено, что речь идёт о её беспокойстве из-за гонений Саула против вызывающих мёртвых. Но можно предположить и другое: она имела в виду, что, вызывая мёртвого, она нарушила Божий Закон, за который положена смерть. Иначе говоря, она знала, что за выполнение просьбы Саула полагается смертная казнь, — и всё равно пошла на это. Так сказать, это тот случай, когда женщина-вызывательница мёртвых более серьёзно относится к Закону Божьему, чем царь: она знает, что нарушает его, а Саул уже не осознаёт всей серьёзности происходящего.

Далее обратим внимание, что она обозначает себя как «раба твоя» по отношению к Саулу, причём явно акцентируя это: это единственное выражение, которое она дважды повторяет в своей речи. Можно предположить, что таким образом она просто выказывает почтение к царю. Но, возможно, здесь речь идёт о другом. Дело в том, что к этому моменту она уже прекрасно поняла не только то, кто перед ней, но и то состояние богоотступничества, до которого дошёл Саул. Мы уже отмечали, что царь буквально клянётся женщине именем Господа, чтобы обеспечить безнаказанность за нарушение Закона Господнего. Можно сказать, что грехопадение Саула здесь превосходит даже то, чем занималась женщина. И поэтому, называя себя «рабой Саула», женщина тем самым указывает, что Саул превзошёл её в том, чтобы отдать свою душу демонам, — он здесь её господин.

И в этом контексте «Авраамово гостеприимство» женщины становится, по сути, напутствием служителя сатаны тому, кто оказался в этой области более «превосходным», чем она сама.

Завершая обзор истории с царём Саулом, в рамках данного поста обратим внимание на одну особенность. Прежде чем обратиться к Аэндорской волшебнице, Саул обращался к Господу. В Писании мы читаем:

«И вопросил Саул Господа; но Господь не отвечал ему ни во сне, ни чрез урим, ни чрез пророков» (1 Цар. 28:6).

Это же отношение сам царь повторяет явившемуся Самуилу. Когда тот спросил, зачем Саул вызвал его, царь отвечает:

«Тяжело мне очень; Филистимляне воюют против меня, а Бог отступил от меня и более не отвечает мне ни чрез пророков, ни во сне; потому я вызвал тебя, чтобы ты научил меня, что мне делать» (1 Цар. 28:15).

Примечательно, что автор книги Паралипоменон, описав смерть Саула, сообщает следующее:

«Так умер Саул за своё беззаконие, которое он сделал пред Господом, за то, что не соблюл слова Господня и обратился к волшебнице с вопросом, а не взыскал Господа» (1 Пар. 10:13–14).

И здесь можно увидеть определённое напряжение. Ведь, читая книгу Царств, создаётся впечатление, что Саул попробовал получить ответ от Бога, так сказать, всеми закоными способами (через сон, через пророков, через урим), и лишь после того, как все эти попытки не привели к успеху, он обратился к Аэндорской волшебнице. Но читая книгу Паралипоменон, картина представляется значительно ужаснее: Саул вместо того, чтобы взыскать Господа, просто обратился к волшебнице. Более того, в оригинале отношение Саула ещё более ярко противопоставляется: так умер Саул за то, что… а также спросил через вызывательницу мёртвых, чтобы взыскать, а не через Господа взыскал (וְגַם־לִשְׁא֥וֹל בָּא֖וֹב לִדְרֽוֹשׁ׃ וְלֹֽא־דָרַ֥שׁ בַּיהוָ֖ה). Автор использует одинаковый глагол (взыскать – דרשׁ), чтобы максимально противопоставить действия Саула.

Следует отметить, что דרשׁ (взыскать) – это не просто искать, спросить. Этот глагол несёт значение интенсивности, настойчивости и вовлечённости. И эта особенность также проливает свет на понимание того, почему авторы по-разному описывают действия Саула. Да, царь спрашивал (שְׁאַ֤ל) Господа и не получал ответа (1 Цар.), но он не взыскал через Господа. Для Саула в первую очередь было важно получить ответ. Возможно, он понимал, почему Господь ему не отвечает и что нужно сделать, чтобы ситуация изменилась: покаяться и взыскать Господа в бескомпромиссном послушании. Но он предпочёл более простой вариант: взыскать ответ через вызывательницу мёртвых и получить желаемое. Вполне возможно, что Божье молчание в случае Саула – это было такое же Божье предупреждение, как и Божьи ответы Соломону: когда человек компромиссным послушанием направляет свою жизнь к катастрофе и не ищет возможности изменить ситуацию, даже Божьи ответы не смогут уберечь человека от соответствующих последствий.

Автор Паралипоменон подчёркивает главное: основная проблема Саула не столько в том, что он не ревностно искал ответа через Бога, сколько в том, что в критический момент он совершил духовную измену, отвернувшись от Законодавца к законопреступным способам. Даже если бы он после безответных вопрошаний Господа не взыскал Бога через покаяние и послушание, а просто отправился на войну, это было бы лучше, чем обращение к волшебнице. И в то же время пример Саула – это то, что вовсе недалеко и от нас. Ведь бывает, что не получая чего-то просимого от Бога, мы потом пытаемся это компенсировать теми или иными вариантами. Как часто, не получив от Бога желаемого утешения, решения или поддержки, мы пытаемся «компенсировать» это другими вещами: удовольствиями, зависимостями, или ищем совета у тех, кто просто говорит нам то, что мы хотим услышать? По отношению к себе мы склонны искать оправдания, называя это «помощью» или «реалистичностью», вместо того чтобы признать: это — неверность Богу.

В Писании мы читаем: «Очи Господа обозревают всю землю, чтобы поддерживать тех, [чье] сердце вполне предано Ему» (2 Пар. 16:9). Пусть отрицательный пример Саула поможет нам стать людьми, сердца которых вполне преданы Господу. Как когда мы получаем просимое, так и — что ещё важнее — когда мы не получаем его.

Дорогие братья и сестры, сердечно поздравляю вас с Воскресением Господа нашего Иисуса Христа!

Предыдущие посты мы посвятили разбору историй Соломона и Саула, которые наглядно показывают, к чему приводит компромиссное следование Божьему Закону. Также был проведён опрос на тему: «Кто в Ветхом Завете является главным эталоном следования Закону Божию?» Следующую серию постов мы посвятим положительному примеру: как нужно следовать Божьему Закону. За основу мы возьмём разбор 118-го псалма, который многим известен как 17-я кафизма, а для некоторых, возможно, он больше известен как 119-й псалом (именно такова его нумерация согласно еврейскому оригиналу; 118 — согласно Септуагинте).

Начнём с того, что в Ветхом Завете именно царь Давид представлен как эталон следования Божьему Закону. Конечно, такой тезис нуждается в аргументации. Факт совершения Давидом прелюбодеяния с Вирсавией с последующим убийством её мужа Урии — верного воина царя, — даже без учёта других сомнительных, а то и прямо греховных (как, например, перепись) поступков, казалось бы, сразу лишает его привилегии быть эталоном следования Божьему Закону. Но, читая Писание, нетрудно заметить, что именно Давид становится мерилом.

В первую очередь отметим, что и до Давида было немало выдающихся праведников — Авраам, Моисей, Иисус Навин, пророк Самуил… Здесь ограничимся лишь сказанным об Иисусе Навине: «Как повелел Господь Моисею, рабу Своему, так Моисей заповедал Иисусу, а Иисус так и сделал: не отступил ни от одного слова во всем, что повелел Господь Моисею» (Нав 11:15). Однако никто из них не становится примером, относительно которого Господь говорил бы последующим избранникам: «Если ты будешь ходить, как Авраам, то Я продолжу дни твои…» Никто из них не становится тем, с кем сравнивали бы последующих святых: «Он делал угодное в очах Господних, как Моисей». Никто из них не становится эталоном, относительно которого выносился бы вердикт грешникам: «Его сердце не было всецело предано Богу, как сердце Иисуса Навина».

Но сразу после появления Давида он становится мерилом для последующих поколений. Уже Соломону, его сыну, Господь говорит:

«Если будешь ходить путём Моим, сохраняя уставы Мои и заповеди Мои, как ходил отец твой Давид, Я продолжу и дни твои» (3 Цар. 3:14).

Жизнь последующих царей раз за разом оценивается именно в сравнении с Давидом, и только с Давидом. Например, Господь через пророка Ахию возвещает Иеровоаму — первому царю Израильского царства после разделения:

«А ты не таков, как раб Мой Давид, который соблюдал заповеди Мои и который последовал Мне всем сердцем своим, делая только угодное пред очами Моими» (3 Цар. 14:8).

А вот как автор обобщает правление иудейского царя Авии:

«Он ходил во всех грехах отца своего, которые тот делал прежде него, и сердце его не было предано Господу Богу своему, как сердце Давида, отца его» (3 Цар. 15:3).

Или пример положительной оценки правления царя Асы:

«Аса делал угодное пред очами Господа, как Давид, отец его» (3 Цар. 15:11).

И ещё один пример — как автор обобщает правление Амасии:

«И делал он угодное в очах Господних, впрочем не так, как отец его Давид: он во всём поступал так, как отец его Иоас» (4 Цар. 14:3).

Эти примеры показывают одну важную закономерность: Давид становится единственным мерилом верности Богу для всех последующих царей. Жизнь каждого из них оценивается не просто по тому, делал ли он добро или зло, а по тому, соответствовала ли его жизнь жизни Давида. На примере характеристики Амасии мы видим, что мало было даже делать угодное в очах Господних — нужно было делать это как Давид. Давид — это не просто один из благочестивых царей; он становится эталоном для всей последующей истории Израиля.

Можно предположить, что среди этих царей не было особо благочестивых, которые бы превзошли Давида в следовании Божьему Закону. Однако, не вдаваясь в анализ этого предположения, следует отметить, что после Давида было как минимум два очень благочестивых царя — Езекия и Иосия. И они также лишь сопоставляются с Давидом. Подробнее об этом — в следующий раз.

В рамках данного поста обратим внимание на благочестивых царей Езекию и Иосию. В Писании приводится следующая характеристика Езекии:

«На Господа Бога Израилева уповал он; и такого, как он, не бывало между всеми царями Иудейскими и после него и прежде него. И прилепился он к Господу и не отступал от Него, и соблюдал заповеди Его, какие заповедал Господь Моисею» (4 Цар. 18:5–6).

А про Иосию, который был после Езекии, автор пишет следующее:

«Подобного ему не было царя прежде его, который обратился бы к Господу всем сердцем своим, и всею душею своею, и всеми силами своими, по всему закону Моисееву; и после него не восстал подобный ему» (4 Цар. 23:25).

И если в Писании говорится о падении Езекии («Но не воздал Езекия за оказанные ему благодеяния, ибо возгордилось сердце его. И был на него гнев [Божий] и на Иудею, и на Иерусалим» — 2 Пар. 32:25), то жизнь царя Иосии в Писании почти полностью безупречна. По сути, единственный поступок, который оставляет вопросы, — это его выход на сражение с фараоном Нехао, в ходе которого он и погиб. После того как Иосия вышел против него, в Писании мы читаем:

«И послал к нему [Нехао] послов сказать: что мне и тебе, царь Иудейский? Не против тебя теперь [иду я,] но туда, где у меня война. И Бог повелел мне поспешать; не противься Богу, Который со мною, чтоб Он не погубил тебя. Но Иосия не отстранился от него, а приготовился, чтобы сразиться с ним, и не послушал слов Нехао от лица Божия и выступил на сражение на равнину Мегиддо» (2 Пар. 35:21–22).

В любом случае, даже примерно чего-то похожего на прелюбодеяние и коварное убийство, которые совершил царь Давид, мы не встречаем ни в жизни Езекии, ни тем более в жизни Иосии. И тем не менее даже про этих святых царей Писание говорит, что в своём следовании Богу они соответствовали Давиду. Например, автор книги Царств так обобщает правление Езекии:

«И делал он угодное в очах Господних во всём так, как делал Давид, отец его» (4 Цар. 18:3).

А вот так — правление Иосии:

«И делал он угодное в очах Господних, и ходил во всём путём Давида, отца своего, и не уклонялся ни направо, ни налево» (4 Цар. 22:2).

Эти наблюдения дают твёрдые основания для предположения, что именно царь Давид представлен в Ветхом Завете как эталон следования Божьему Закону.

Конечно, когда мы вспоминаем падение Давида, тот факт, что именно он в Писании представлен как эталон следования Богу, озадачивает. Это не совсем то, что ожидалось бы. Приглашаю поделиться в комментариях собственными размышлениями: как вы видите разрешение этого парадокса — эталоном следования Божьему Закону в Писании представлен царь Давид, человек, который довольно грубо нарушил Божий Закон?

Здесь же хотелось бы обратить внимание на некоторые особенности покаяния царя Давида после падения. После того как пророк Нафан обличил Давида во грехе и последний признал свою вину, мы читаем:

«И поразил Господь дитя, которое родила жена Урии Давиду, и оно заболело» (2 Цар. 12:15).

Из дальнейшего текста мы узнаём, что царь фактически уединяется на семь дней, в течение которых не ел, умоляя Бога о помиловании (2 Цар. 12:16–18). Что легко упустить из этого текста, так это то, насколько Давид не беспокоился о том, что другие узнают о его грехе. Когда он на семь дней, по сути, полностью устранился от управления государством, моля Бога о помиловании ребёнка Вирсавии, — это было, по сути, публичное признание сделанного греха. Это обстоятельство наглядно показывает, насколько Давид действительно пламенел любовью к Богу. Как только он осознал свой грех и увидел последствия, он всего себя посвятил одному: как восстановить дружбу с Богом. Его не беспокоило, что подумают другие, когда узнают о его грехе; его не беспокоило, что люди могут полностью отвернуться от него, когда узнают, что их царь сделал и уж тем более он не рассматривал вариант продолжить жить так, словно ничего значимого не случилось… Он не постыдился, чтобы другие узнали о его падении Его и его интересовало одно: «Господи, как я снова могу вернуть Твою благосклонность?»

Ранее мы отметили, что в Писании царь Давид представлен как эталон следования Богу, Божьему Закону. Теперь обратимся непосредственно к анализу 118-го псалма, начав с его связи с царём Давидом.

Известно, что в Псалтири есть ряд псалмов, в надписании которых ничего не говорится об авторстве. 118-й псалом входит в их число. Однако существует древняя традиция, которая недвусмысленно говорит, что его автором является царь Давид. Церковный историк Евсевий Кесарийский в 5-й главе 11-й книги «Приготовления к Евангелию», говоря о стихотворных произведениях евреев, недвусмысленно называет 118-й псалом «псалмом Давида». В пользу авторства царя Давида был также предложен ряд аргументов на основании непосредственного содержания псалма. Приведём некоторые из них.

Несмотря на то, что псалом целиком посвящён любви к Божьему Закону, автор иногда использует военную терминологию. Например, использование слов «покров» и «щит» (ст. 114). Отметим, что под סֵתֶר (покров) речь идёт о месте-убежище, где человек укрывается от врагов. По сути, автор псалма говорит, что для него Бог является как убежищем, когда нужно скрыться от окружающих врагов, так и щитом, когда нужно выстоять перед их натиском. Такие тонкости использования военной терминологии вполне характерны для Давида как воина. Следующее сравнение — «Радуюсь я слову Твоему, как получивший великую прибыль (שָׁלָל — военная добыча)» (ст. 162) — соответствует мировоззрению полководца, который не понаслышке знаком с радостью от победы и последующим получением трофеев.

Далее обратим внимание на то, что в псалме упоминаются преследования со стороны «князей» (ст. 23, 161) и угнетения гордых (ст. 51, 69, 78, 85, 122). Это перекликается с годами бегства Давида от Саула и противостояния знати.

Примечательно и следующее. Автор говорит о себе:

«Мал (צָעִיר) я и презрен, [но] повелений Твоих не забываю» (ст. 141).

Еврейское слово часто используется для обозначения того, кто младше годами — юного человека, а иногда — в значении «незначительный». Например, в хорошо известном пророчестве Михея: «И ты, Вифлеем-Ефрафа, мал (צָעִיר) ли ты между тысячами Иудиными...» (Мих. 5:2). Следует отметить, что в те времена «молодость» и «незначительность» действительно были синонимичны по значению. В любом случае, несмотря на свою молодость-незначительность, псалмопевец имел непосредственную возможность общаться с царями: «Буду говорить об откровениях Твоих пред царями и не постыжусь» (ст. 46). И когда мы думаем о том, кто мог бы соответствовать такой характеристике — с одной стороны, молодой, незначительный и презираемый, а с другой стороны, имеющий возможность общаться с царями, — Давид идеально вписывается в эти параметры. Он был молодым, не был выходцем из царской семьи, занимался пастушеством, испытывал презрение даже среди своей родной семьи (когда Самуил пришёл помазывать будущего царя, его личность даже не рассматривали), но в то же время уже в молодые годы прислуживал при царском дворе и вскоре породнился с самим царём, женившись на его дочери, став его зятем.

В 45-м стихе псалмопевец говорит: «Буду ходить свободно (בָרְחָבָה — букв.: «на широте / просторе»), «ибо я взыскал повелений Твоих». Образ «пребывания на широте / просторе» после Божьего избавления является излюбленным образом Давида, встречающимся в его псалмах (Пс. 17:20; 30:9).

Конечно, то, как псалмопевец описывает свой опыт любви к Божьему Закону, создаёт впечатление, что его жизнь действительно была чистой и бескомпромиссной в области исполнения Божьих заповедей. Но внимательное изучение текста позволяет прийти к выводу, что его автор был знаком с грехом не понаслышке, а на личном опыте. Принимая, что автором псалма является Давид, изучение его текста показывает, что он был написан не до грехопадения, а после. Анализ содержания псалма больше предрасполагает к представлению, что это не абстрактный гимн любви к Божьему Закону, а личное свидетельство «ужасного грешника, влюблённого в Божье Слово», который через свои ошибки осознал, что Слово Божье — это единственный путь к жизни и духовному выздоровлению. Подробнее об этом — в следующий раз.

В предыдущем посте были отмечены некоторые аргументы в пользу того, что автором 118-го псалма является царь Давид. Здесь же обратим внимание на те особенности, которые позволяют предположить, что псалом им написан после его грехопадения.
Начнём со следующего текста псалма: 

«Всем сердцем моим ищу Тебя; не дай мне уклониться (אַל־תַּשְׁגֵּנִי) от заповедей Твоих» (ст. 10).

Особенности значения используемого в приведённом стихе глагола שגה можно отчетливо увидеть из следующего текста книги пророка Исаии: «Но и эти шатаются (שָׁגוּ) от вина и сбиваются с пути от сикеры; священник и пророк спотыкаются (שָׁגוּ) от крепких напитков; побеждены вином, обезумели от сикеры, в видении ошибаются (שָׁגוּ), в суждении спотыкаются» (Ис. 28:7). Пророк использует корень שגה, чтобы сопоставить физическое опьянение с духовным состоянием религиозных лидеров: люди, призванные быть проводниками Божьей воли, теряют ориентацию, их суждения искажены. Учитывая эти особенности, мы приходим к выводу, что когда псалмопевец просит «не дай мне уклониться (אַל־תַּשְׁגֵּנִי) от Твоих заповедей», это не столько прямая просьба о том, чтобы Господь не попустил нарушить Свои заповеди, сколько просьба о том, чтобы Господь не попустил состояния духовного опьянения, которое производит грех. И, по сути, именно такое «уклонение» привело к падению Давида. Когда он увидел Вирсавию, грех «опьянил» его: он исказил восприятие реальности, ослабил волю и привёл к совершению тех поступков, которые в трезвом уме Давид никогда бы не совершил. Примечательно, что в первой части стиха псалмопевец говорит: «Всем сердцем моим ищу Тебя». Вполне вероятно, что грехопадение оказало сильное влияние на осознание Давидом своей немощи. По сути, он признаёт, что даже искреннее искание Бога не гарантирует защиты от духовного «опьянения», если Бог Сам не удержит его.

Далее обратим внимание на ещё один стих, где используется тот же глагол «уклоняться» (שׁגה):

 «Всех, отступающих (שׁוֹגִים) от уставов Твоих, Ты низлагаешь, ибо ухищрения их — ложь» (ст. 118).

Не вдаваясь в подробности оригинала второй части стиха (כִּי־שֶׁקֶר תַּרְמִיתָם), здесь сразу отметим особенности значения. Речь идёт о том, что ложь — это то, что обманывает этих людей. В целом в тексте говорится о том, что Господь пренебрегает (סָלִיתָ — речь идёт не столько о низложении, сколько о презрении, пренебрежительном отношении) всеми теми, кто подобно пьяному уклоняется от Его уставов, поскольку ложь — это то, чем обманываются такие люди.

С одной стороны, этот текст наглядно показывает человеческую сторону ответственности, когда человек опьяняется грехом: он поддаётся греховному обольщению. Это то, что хорошо знакомо каждому из нас: грех предлагает всевозможные соблазнительные причины, почему его можно и даже нужно совершить. И если человек соглашается с предлагаемым обманом, дальше неизбежно следует состояние «опьянения»: человек делает такие вещи, которые с точки зрения трезвого ума являются совершенно глупыми и бессмысленными.

С другой стороны, это явно перекликается с грехопадением Давида: всё началось с того, что он позволил себе быть обманутым ложью, согласился с тем, что прелюбодеяние с Вирсавией — это то, что можно совершить. И в данном контексте первая часть стиха приобретает особенно выразительный смысл. Говоря, что Господь пренебрегает всеми, кто отклоняется от Его уставов, Давид произносит личное исповедание. Сам царь, помазанный Богом на царство, получивший великие Божьи обетования, искренним сердцем стремящийся следовать непорочно Богу, как только позволил греху обмануть себя и уклонился от Божьих заповедей, подвергся суровому Божьему приговору.

В контексте этих размышлений мольба псалмопевца «Путь лжи удали от меня» (ст. 29) становится несравненно глубже, чем просто прошение о том, чтобы Господь помог быть честным. Скорее это просьба о том, чтобы Господь помог никогда не соглашаться на те обманчивые и соблазнительные предлоги, которыми грех увлекает за собой. Познав последствия, на первый взгляд, небольшого обманчивого компромисса, Давид умоляет Бога, чтобы ни разу больше не возвращаться к этому.

В предыдущем посте были отмечены некоторые наблюдения в пользу того, что Давид написал 118-й псалом уже после своего грехопадения. Здесь отметим ещё некоторые наблюдения.

Псалмопевец, говоря о пользе страданий, которые Господь допустил в его жизни, прямо связывает это с научением Божьим предписаниям:

«Прежде страдания моего я заблуждался (שֹׁגֵג); а ныне слово Твоё храню… Благо мне, что я пострадал, дабы научиться уставам Твоим» (ст. 67; 71).

Эти тексты явно говорят о том, что псалмопевец был знаком с болью уклонения от Божьих заповедей. Но в конечном итоге мы видим, что он с благодарностью отнёсся к Божьему наказанию, увидев здесь возможность научиться Божьим уставам. В жизни царя Давида было два этапа, когда он особенно подвергался страданиям: первый — когда он спасал свою жизнь бегством от Саула; второй — когда начались последствия грехопадения. И контекст псалма довольно однозначно подсказывает, что здесь он говорит именно о втором этапе. Псалмопевец прямо противопоставляет своё состояние: раньше, прежде страдания он заблуждался, а теперь хранит слово Божье.

Следующий важный аспект, который виден в псалме, — это беспокойство о возможности быть постыжённым. Псалмопевец неоднократно просит Бога: «Не дай мне постыдиться» (ст. 31) и «отврати поношение моё, которого я боюсь» (ст. 39), что отражает страх человека, чьи прошлые поступки заслуживают осуждения, беспокойство человека, который не понаслышке знает, как Господь постыжает за грехопадения. Для псалмопевца стыд, о котором он беспокоится, является следствием уклонения от Божьих заповедей. Так он говорит:

«О, если бы направлялись пути мои к соблюдению уставов Твоих! Тогда я не постыдился бы, взирая на все заповеди Твои» (ст. 5–6).

И в другом месте он молит:

«Я прилепился к откровениям Твоим, Господи; не постыди меня… Да будет сердце моё непорочно в уставах Твоих, чтобы я не посрамился» (ст. 31; 80).

Да, Давид изменился и больше не уклонялся от Божьих заповедей, но память о содеянном наводила на него страх, что он может быть постыжён пред лицом Божьим ввиду своего падения.

И, конечно, здесь следует отметить конец псалма:

«Я заблудился (תָּעִיתִי), как овца потерянная (אֹבֵד — букв. «погибшая»): взыщи раба Твоего, ибо я заповедей Твоих не забыл» (ст. 176).

Тот факт, что после длительного и глубокого исповедания своей преданности Божьему Закону псалмопевец признаёт свою склонность к греху и неспособность вернуться на верный путь без Божьей помощи, явно показывает в нём человека, который на личном опыте познал свою полную беспомощность перед лицом греха. Использование образа заблудшей овцы здесь не случайно и многозначительно. Овца — это животное, которое совершенно неспособно самостоятельно найти дорогу домой. Заблудившись, она не может ориентироваться по местности, не может защитить себя от хищников — она обречена, если пастух не придёт и не найдёт её. Единственное, что она может сделать, — это кричать, подавать голос в надежде, что пастух услышит и придёт на помощь. Именно это и делает псалмопевец в финальном стихе: он не пытается оправдаться, не ссылается на свои заслуги, не говорит о своей преданности — он просто взывает к Пастырю, признавая, что без Него он не сможет найти путь.

Псалом завершается не триумфальной нотой, а мольбой о помощи. Давид не говорит: «Я исправился, научился на своих ошибках и теперь провожу непорочную жизнь». Напротив, он говорит: «Я заблудился, как погибшая овца, — взыщи меня!» Это показывает, что любовь к Божьему Закону и стремление к непорочности не делают человека самодостаточным. Напротив, они ведут его к ещё более глубокому осознанию того, что без Божьей благодати он не может сделать ни шагу.

Дорогие братья и сестры, сердечно поздравляю вас с Воскресением Господа нашего Иисуса Христа!

Какое впечатление создает человек, который переживает буквально за каждый шаг: не согрешил ли я в этом поступке, человек который вчитывается до мелочей в слово Божье, чтобы узнать, а правильно ли я поступил? Возможно у нас возникает отталкивающий образ такого ханжи-фарисея, который узнав, что нужно давать десятину, не долго размышляя начал пересчитывать каждую получаемую копейку, чтобы и случайно не уклониться от заповеданного. Или образ человека, который узнав о том, что в продукте могут содержаться следы молока, отказывается его кушать в постный день. Но здесь мы поговорим о Давиде, авторе 118-го псалма.

Читая этот текст, нетрудно заметить, что псалмопевец буквально переживает о том, чтобы каждый его шаг был выверен в соответствии со словом Божьим. И начнём мы с его просьбы, где он прямо молит об этом:

«Утверди стопы мои в слове Твоем и не дай овладеть мною никакому беззаконию» (ст. 133).

Должно отметить, что псалмопевец использует разные образы ходьбы для обозначения жизни, поступков: путь (דֶּרֶךְ); стезя (אֹרַח); тропа (נָתִיב); ходить (הָלַךְ); нога (רֶגֶל)... И важно учитывать, что в данном стихе псалмопевец не просто просит, чтобы весь его путь (вся жизнь) была приведена в соответствии с Божьим словом. Он просит о том, чтобы каждый шаг, каждое движение его стопы было сделано в соответствии с Божьим словом. Да, это буквально озабоченность о том: «Господи, можно ли мне посетить то место?»

Это похоже на человека, который идёт по заминированному полю и буквально проверяет каждое место, куда ставит ногу. Для псалмопевца грех — это не что-то приятное, а то, что лишь кажется безобидной землёй под ногами, но в следующий миг превращает всё в руины. Потому псалмопевец и молит, чтобы каждое движение его стопы было утверждено в соответствии со словом Божьим: он трезво понимает цену одного неверного шага. Хирург не делает ни одного разреза, не сверившись с анатомическим атласом и не продумав каждый миллиметр. Он не фанатик, он просто знает: цена ошибки — жизнь пациента. Псалмопевец относится к каждому своему шагу так же, потому что его «пациент» — это его собственная душа, а «атлас» — Слово Божье. Для него грех — это не то, что разнообразит жизнь и придает ей краски, а злокачественная опухоль, которую нужно удалить, потому что если оставить её, она уничтожит всё тело.

Отметим также следующие слова псалма:

«Слово Твоё — светильник ноге моей и свет стезе (לִנְתִיבָתִֽי) моей» (ст. 105).

Обратим внимание на это двойное действие. Когда мы идём ночью, мы используем фонарик (светильник), чтобы безопасно сделать наши ближайшие движения ног — увидеть яму, камень и т.п. Важно отметить, что в древности светильник (масляная лампа) давал очень мало света — ровно настолько, чтобы видеть землю под ногами. Это делало путника предельно сосредоточенным. Он не мог увидеть дальше, чем на пару шагов. Если же мы хотим сразу увидеть путь целиком, мы можем использовать прожектор (свет), который освещает горизонт. И псалмопевец говорит, что Слово Божье служит ему и тем, и другим. Оно освещает ему не только общее направление жизни, но и каждый конкретный шаг, каждое решение в данный момент.

Грехопадение царя Давида — яркий пример тому, какие последствия может иметь один шаг, сделанный без выверения со словом Божьим. Началось всё с того, что в те времена, когда цари обычно вели военные походы, он остался дома. Затем вечерняя прогулка на крыше дома, увидел Вирсавию... и в конечном итоге, прелюбодеяние и убийство овладело Божьим помазанником, катастрофически разрушив его жизнь.

Конечно, можно изучать Писание, ревностно переживать о том, чтобы исполнять и каждую «мелочь» записанную там и быть законником-ханжой. Но вопрос возникает: а можно ли быть действительно Божьим служителем, не изучая Писание и ревностно не переживая о том, чтобы исполнять и каждую «мелочь» из слова Божьего? Тот факт, что даже один шаг, не выверенный словом Божьим, может полностью разрушить жизнь, делает ответ очевидным.

В рамках данного поста обратим внимание на два глагола из 118-го псалма: שׁמר (шамар) и נצר (нацар), значение которых в переводах обычно передаётся посредством «хранить». Однако, если учесть нюансы их значения, это значительно обогащает наше понимание псалма. Объясним разницу значений этих глаголов с помощью наглядных примеров.

«Хранить» (שָׁמַר) — это как бдительный страж, который следит за тем, чтобы ничего не похитили и ничего не нарушили. Этот глагол часто используется в смысле исполнения Божьих заповедей. Например, псалмопевец говорит: 

«Ты заповедал повеления Твои хранить твердо» (לִשְׁמֹ֥ר מְאֹֽד ст. 4).

Речь идёт о том, что Господь велел нам тщательно исполнять Его заповеди. Обличая фарисеев, Иисус Христос не говорил, что их исполнение десятины — это дотошное излишество. Нет, Он обличает их за пренебрежение более важным в Законе и выносит следующее постановление: «Cие (то есть важнейшее в Законе) надлежало делать, и того (исполнение десятины) не оставлять» (Мф. 23:23). Иисус Христос никак не был против тщательного исполнения Закона и велел нам даже превзойти фарисеев и книжников в делании праведности (Мф. 5:20).

«Хранить» (נָצַר) — это как «лелеющий хранитель», который прижимает к груди бесценную вазу, чтобы её не разбили; это как мать, которая нежно и заботливо прижимает ребенка к себе; это как возлюбленная, хранящая письмо от своего возлюбленного. Этот глагол не столько об исполнении Божьих заповедей, а о нежном лелеянии их в сердце как бесценного сокровища. Например, псалмопевец говорит:

«Дивны откровения Твои; потому хранит их (נְצָרָתַם) душа моя» (ст. 129).

Давид здесь не говорит: «Господи, Твои откровения удивительны, поэтому я их исполняю». Он говорит: «Господи, откровения Твои настолько дивны, что моя душа просто не может их отпустить — она их лелеет, оберегает, любуется ими».

Отметим стих, в котором псалмопевец использует оба глагола вместе:

«Вразуми меня, и буду соблюдать (וְאֶצְּרָה) закон Твой и хранить (וְאֶשְׁמְרֶנָּה) его всем сердцем» (ст. 34).

Если задуматься над текстом Синодального перевода, можно прийти к выводу, прямо противоположному тому, который сообщает псалмопевец. Когда мы обращаемся к тексту оригинала и учитываем нюансы значения используемых глаголов, мы видим, что для псалмопевца первично именно лелеяние Божьего Закона, хранение его как бесценного сокровища. Исполнение его всем сердцем — это следствие такой нежной любви к Божьему Закону.

На основании этого стиха можно наглядно увидеть разницу между отношением фарисея-законника и псалмопевца. Для фарисея в первую очередь нужно бдительно следить за каждой буквой, избегать малейших нарушений, потому что так написано. Есть предписание — его нужно исполнять, и это не обсуждается. Псалмопевец же начинает с другого. Он сначала лелеет Закон как бесценный подарок любимого Бога. Его соблюдение Закона укоренено в таком хранении Божьего слова. Скрупулёзность псалмопевца — это не холодная педантичность, а горячее желание не уронить сокровище Возлюбленного. В завершение отметим следующий текст псалма:

«Я сведущ более старцев, ибо повеления Твои храню (נָצָרְתִּי)» (ст. 100).

На первый взгляд всё просто: послушание Божьему слову делает нас мудрее даже самых опытных людей. Но обращение к тексту оригинала показывает, что здесь псалмопевец говорит не об этом. Дело в том, что он использует глагол נצר — «лелеять, хранить как сокровище». Старцы могут знать закон, могут даже соблюдать его. Но для псалмопевца закон — это в первую очередь бесценный подарок Возлюбленного. И такая личная, сердечная связь с Законом даёт ему проницательность, которой не могут дать ни годы, ни дисциплина, ни титулы.

Эта особенность также хорошо объясняет, почему Господь не принуждает нас жить по Своим заповедям. Господь даёт нам Свой закон как подарок, как письмо Возлюбленного, как карту с сокровищами. Если же мы видим в нём лишь набор правил для исполнения, инструкцию или какой-то ограничитель, то мы извращаем саму суть дара. И при таком отношении даже послушание теряет своё значение, потому что оно становится не ответом любви, а холодным выполнением условий.

Здесь обратим внимание на ещё некоторые тексты 118-го псалма, где учёт смысловой разницы между глаголами «хранить» — שָׁמַר и נָצַר — позволяет глубже понять смысл. Начнём со следующих стихов:

«Ночью вспоминал я имя Твоё, Господи, и соблюдал (וָאֶשְׁמְרָה) закон Твой. Это стало моим [обычаем], ибо повеления Твои лелею (נָצָרְתִּי)» (Пс. 119:55–56. Перевод авторский).

Здесь мы также видим наглядный пример того, что в основе соблюдения псалмопевцем Божьего Закона находится его глубокая любовь к слову Божьему.
Обратим внимание на последовательность. Псалмопевец говорит, что он лелеет Божьи повеления (נָצַר) как бесценное сокровище, как письмо Возлюбленного, которое он носит в самом сердце. И именно это лелеяние формирует его образ жизни: ночь становится для него временем размышлений о Господе — он вспоминает имя Божье, когда другие спят. А затем это внутреннее сокровище естественным образом выливается в конкретные поступки: он соблюдает (שָׁמַר) закон, то есть бдительно следит за тем, чтобы его жизнь соответствовала Божьим заповедям.
Здесь важно увидеть взаимосвязь: лелеяние рождает соблюдение, а не наоборот. Псалмопевец соблюдает закон, потому что он для него — сокровище, которое он лелеет. Его ночные размышления — это не столько аскетическое усилие, сколько естественное выражение любви: когда человек по-настоящему дорожит чем-то, он думает об этом даже ночью. И это внутреннее сокровище становится основой для всей его жизни.

Далее отметим следующий текст:

«Укажи мне (הוֹרֵנִי — букв. «научи меня»), Господи, путь уставов Твоих, и я буду держаться его до конца (וְאֶצְּרֶנָּה עֵקֶב)» (ст. 33).

По сути, псалмопевец просит, чтобы Господь научил его пути Своих уставов, и это повлечёт за собой то, что он будет лелеять его до конца. Здесь важно подробнее остановиться на слове עֵקֶב, значение которого в Синодальном переводе передано посредством «до конца». Дело в том, что базовое значение этого слова — «пятка, след». Оно используется всего 19 раз в Писании и, например, именно оно употребляется в хорошо известных словах Господа, обращённых к змею: «он будет поражать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту» (Быт. 3:15).
Помимо анализируемого текста, данное слово ещё несколько раз используется не в буквальном значении. Один из этих случаев мы видим в изучаемом нами псалме:

«Я приклонил сердце моё к исполнению уставов Твоих навек, до конца (לְעוֹלָם עֵקֶב)» (ст. 112).

Мы видим, что здесь עֵקֶב стоит рядом с временным маркером — «во веки» (לְעוֹלָם). Можно предположить, что данное слово усиливает смысл, указывая не на временной аспект, а на то, что псалмопевец приклонил сердце к исполнению Божьих уставов, так сказать, по следам, след в след, то есть полностью, во всех деталях, без единого пропуска. Возвращаясь к 33-му стиху псалма, можно предложить следующий перевод, который наглядно показывал бы особенность используемого слова: «Научи меня, Господи, пути уставов Твоих, и я буду лелеять его полностью, след в след во всех деталях, не пропуская ничего». И это наглядно показывает нам сердце псалмопевца. Он не тяготился изучением и исполнением Божьего Закона. Он хотел и с рвением стремился ещё больше и больше познавать его, при этом не для того, чтобы просто исполнять, но чтобы буквально лелеять каждое Божье повеление, наслаждаться каждой тонкостью слова Божьего.

В завершение хотелось бы отметить, что глагол שָׁמַר почти в два раза чаще используется в псалме, чем глагол נָצַר, когда автор говорит об отношении к слову Божьему. Иными словами, псалмопевец значительно чаще говорит об исполнении Божьего Закона, чем о лелеянии его. И это подчёркивает: любовь псалмопевца к Божьему слову не была абстрактной, каким-то особым чувством. Это было отношение, которое конкретно отражалось в жизни — в исполнении того, что дорого сердцу. И Давид не искал, что и почему можно упустить при исполнении Божьего Закона. Он буквально хотел дорожить каждым Божьим повелением, ревностно стремясь к тому, чтобы каждая деталь Божьего Закона была отображена в его жизни.

Обратим внимание на следующий текст из 118-го псалма:

«Вымыслы [человеческие] (סֵעֲפִים, читается "сеафим") ненавижу, а закон Твой люблю» (ст. 113).

Приведённое еврейское слово в оригинале встречается только здесь в рамках всего текста Писания. Вариант Синодального перевода обусловлен тем, что в Писании есть весьма похожее слово שְׂעִפִּים (читается также «сеафим»). Оно встречается только дважды в книге Иова (4:13; 20:2) и переводится как «размышления». Собственно говоря, дальше нетрудно проследить логику, как в анализируемом тексте псалма появились «вымыслы» с конкретизацией «человеческие». Но если мы посмотрим современные переводы, то довольно часто встречаем вариант, что на самом деле псалмопевец говорит, что он ненавидит двоедушие или двоедушных людей — людей с раздвоенной преданностью (так сказать, и Богу, и мамоне). Почему так?

В Писании неоднократно встречается слово סָעִיף (Суд. 15:8, 11; Ис. 2:21; 17:6; 27:10; 57:5), которое используется для обозначения скалы или ветки. Его корень явно связан с корнем слова, используемого в псалме (סֵעֵף). Вполне возможно, что буквально это слово использовалось для обозначения сучка, разветвления ветвей. А отсюда уже и выходит, что речь идёт либо о состоянии раздвоенной верности, либо о людях, чья верность разделена между Богом и чем-то иным (идолами, миром, страхом перед людьми).

В Септуагинте — греческом переводе — данное слово передано посредством παράνομος — «законопреступный». Можно сказать, что Септуагинта явно говорит в пользу того, что псалмопевец говорит о том, что он возненавидел людей, которые не всецело преданы Господу и позволяют себе преступать Его закон.
Как бы там ни было, даже приведённый в предыдущих постах анализ любви псалмопевца к Божьему Закону явно показывает, что он явно ненавидел двоедушие — попытки совмещать преданность Богу с преданностью чему-то ещё. Компромиссное следование Божьему Закону — это то, о чём псалмопевец однозначно бы сказал: «Я такое ненавижу».

Важно отметить, что «ненавидеть» (שָׂנֵא) в Писании — это не про эмоцию глубокого отвращения. В Библии «ненавидеть» — это решение воли, а не чувство, и речь идёт об отвержении кого-то или чего-то в пользу другого, об отказе в союзе, завете или близости. Например, когда Господь говорит: «Иакова Я возлюбил, а Исава возненавидел (שָׂנֵאתִי)» (Мал. 1:2–3), речь не идёт о том, что Бог испытывал глубокую эмоциональную неприязнь к Исаву. Речь о том, что Бог отверг Исава как носителя завета и избрал Иакова. Это акт выбора и отвержения, а не эмоция. Аналогично, когда Иисус Христос говорит: «Кто приходит ко Мне, и не возненавидит (μισέω) отца своего и матери, и жены, и детей, и братьев, и сестёр, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником» (Лк. 14:26), речь не идёт о том, что Он заповедует нам испытывать глубокую неприязнь даже к ближайшим родственникам. Речь идёт о решительном выборе, о том, что следование за Ним должно стоять выше любых человеческих уз, даже ближайших кровных родственников. Поэтому, когда псалмопевец говорит, что он возненавидел людей, которые компромиссно следуют Божьему Закону, речь идёт о том, что он решительно отказывается вступать с ними в какие-то близкие отношения.

Этот стих наглядно показывает, насколько безраздельно псалмопевец посвятил себя Богу, тому, чтобы проводить свою жизнь в соответствии с Божьими заповедями. Сколько порой мы тратим усилий, чтобы найти лазейки и оправдания для тех или иных компромиссов в следовании Божьим заповедям! Позиция же псалмопевца предельно проста и однозначна: «Господи, я решительно отвергнул компромиссную преданность Тебе». Нетрудно понять, как бы он оценил попытки оправдать те или иные уклонения от следования Божьим заповедям: он твёрдо решил, что с такими людьми у него не будет близких отношений. В 1 Кор. мы читаем: «Худые сообщества развращают добрые нравы» (15:33). Вполне вероятно, что люди, которые позволяют компромиссы в следовании Божьему Закону, для псалмопевца и являются тем «худым сообществом», которое он решительно отверг, чтобы бережно хранить безраздельную преданность Богу и Его Закону.

В рамках данного поста обратим внимание на тексты 118-го псалма, где псалмопевец говорит о своей реакции на людей, которые уклоняются от следования Божьему Закону. Начнём со 136-го стиха:

«Из глаз моих текут потоки вод (פַּלְגֵי־מַיִם) от того, что не хранят закона Твоего».

Отметим слово פֶּלֶג, используемое в оригинале. В первую очередь обратим внимание, что это же слово используется в первом псалме, где блаженный муж сравнивается с деревом, посаженным у потоков вод (Пс. 1:1–3). При анализе этого псалма было отмечено, что פֶּלֶג в буквальном смысле обозначает искусственно созданный канал для водоснабжения. Эта особенность позволяет значительно глубже понять отношение псалмопевца. Он говорит о своём плаче из-за того, что люди не соблюдают закона Божьего, не как об особом состоянии благодатного посещения, а как о своей духовной дисциплине, регулярной практике, требующей постоянного внимания. Природный поток (река) течёт независимо от человека. Но канал требует постоянного ухода: его копают, чистят, направляют. Это осознанный, волевой акт. И плач псалмопевца — это следствие его духовной жизни: он, подобно земледельцу, ежедневно поддерживающему каналы, делает всё необходимое, чтобы взращивать в себе скорбь, чтобы глаза его могли источать слёзы из-за того, что люди пренебрегают Божьим Законом.

Далее обратим внимание на следующий текст:

«Вижу отступников (בֹגְדִים), и сокрушаюсь (וָאֶתְקוֹטָטָה), ибо они не хранят слова Твоего» (ст. 158).

Уделим несколько внимания словам, приведённым в оригинале. Отступники, или вероломные люди (בֹגְדִים) — речь идёт о тех, которые изменили свою верность, отступили от следования за Богом. Синодальный перевод «сокрушаюсь», можно сказать, сильно смягчает описание реакции псалмопевца на таких людей. אֶתְקוֹטָטָה — довольно редкая форма глагола, встречается всего ещё один раз во всём Писании: «Мне ли не возненавидеть ненавидящих Тебя, Господи, и не возгнушаться (אֶתְקוֹטָט) восстающими на Тебя?» (Пс. 138:21). По сути, в данном случае речь идёт о глубоком внутреннем содрогании, почти физической тошноте. Это можно перевести как «сотрясаюсь от отвращения». В своей любви к Богу, к Его Закону псалмопевец дошёл до того, что не только не понимал, как можно отказаться от того, чтобы целиком посвятить свою жизнь Господу, но и те люди, которые оставляли такой путь, вызывали у него чувство глубокого отвращения.

И последний текст, который мы разберём здесь:

«Ужас (זַלְעָפָה) овладевает мною при виде нечестивых, оставляющих закон Твой» (ст. 53).

Приведённое слово оригинала встречается всего ещё два раза в Писании: «Дождём прольёт Он на нечестивых горящие угли, огонь и серу; и палящий ветер (וְרוּחַ זִלְעָפוֹת) — их доля из чаши» (Пс. 10:6); «Кожа наша почернела, как печь, от жгучего (זַלְעֲפוֹת) голода» (Плач. 5:10). По сути, слово обозначает «неистовую жару». Фактически псалмопевец говорит: когда я вижу, как нечестивые оставляют закон Божий, меня буквально бросает в жар, кровь закипает во мне, я сгораю от возмущения.

Пример псалмопевца наглядно показывает, что невозможно преданно следовать Божьему Закону и быть безразличным к тому, что другие пренебрегают им. Псалмопевец сделал плач за таких людей своей регулярной практикой; он испытывает глубокое отвращение, когда узнаёт, что кто-то вероломно отвернулся от Господа и следования Его Закону; он сгорает от возмущения, что нечестивые оставляют закон Божий. Ему не безразлично. Ему больно, его душа страдает от того, что люди оставляют и пренебрегают тем бесценным сокровищем, которое Господь даровал нам, — Своим словом.

И конечно, пример псалмопевца ставит вопросы перед каждым из нас: как я реагирую на пренебрежение Божьим Законом? Рождается ли во мне хотя бы сокрушённый вздох? Готов ли я терпеть боль и страдания, чтобы другие люди пришли к любви к Богу и Его слову?

Анализируя любовь псалмопевца к Божьему слову, вполне естественно прийти к выводу, что для него последнее не составляло особых затруднений. Однако внимательное изучение псалма показывает, что Давид прикладывал огромные усилия для того, чтобы подчинить свою жизнь Божьему слову. И здесь мы обратим внимание на тексты, которые свидетельствуют в пользу этого. Начнём с анализа некоторых его прошений.

«Поставь меня (הַדְרִיכֵנִי) на стезю заповедей Твоих, ибо я возжелал её» (ст. 35).

Отметим глагол, приведённый в оригинале. Сам корень דרך буквально означает «топтать». В данном случае глагол стоит в породе (биньяне) гифиль, основная особенность которого: он делает значение глагола каузативным. Иными словами, если דרך — это «топтать», то в используемая в данном случае форма этого глагола означает «сделать так, что другой будет топтать». По сути, псалмопевец молит Бога о том, чтобы Он заставил / принудил его топтать стезю Своих заповедей. И должно отметить, это не прошение, которое мы бы ожидали услышать из уст того, кто не испытывает сложностей в области исполнения Божьих заповедей. Тот факт, что псалмопевец буквально просит, чтобы Господь заставил его следовать путём Своих заповедей, явно показывает, что для него это был сложный путь и он видел и понимал, что внутри него что-то серьёзно сопротивляется такому решению.

Не менее важно и то, как псалмопевец аргументирует своё прошение. Он не просит: «Господи, заставь меня шагать путём Твоих заповедей, потому что сердце моё сопротивляется этому». Он просит, чтобы Господь это сделал, поскольку «он возжелал стезю Божьих заповедей». Это ещё глубже показывает, насколько трудным был этот путь в глазах псалмопевца. Мы не просим, чтобы нас принудили делать то, что мы хотим делать. Но здесь мы видим именно такой случай. Давид словно говорит: «Господи, я хочу и стремлюсь жить в соответствии с Твоим словом, но я знаю всю сложность этого. Поэтому, какие бы сопротивления не возникали, возьми и Сам принуди меня шагать стезёю Твоих заповедей».

Отметим также и следующее прошение:

«Приклони (הַט) сердце моё к откровениям Твоим, а не к корысти» (ст. 36).

Русский перевод глагола נָטָה как «приклони» довольно хорошо передаёт суть. Однако её важно раскрыть подробнее, чтобы лучше увидеть глубину прошения псалмопевца. «Приклони» — это когда, например, дерево растёт вверх, а человек берёт и склоняет его к земле. «Приклони» — это не когда мы слегка поправляем направление, чтобы дерево прямо росло. Это подразумевает прикладывание значительных усилий, чтобы изменить изначальное направление. Псалмопевец по сути признаёт: «Господи, я знаю, что моё сердце постоянно уклоняется от Твоих откровений, что оно хочет блуждать где-то вдали от Твоего слова, и поэтому прошу Тебя: возьми и приклони (הַט) его — буквально переломи его природное устремление, как ветку, которая тянется к солнцу, но которую садовник насильно сгибает в нужную сторону». Псалмопевец не говорит: «Помоги мне немного скорректировать курс» — он говорит: «Сделай так, чтобы моё сердце, которое по природе своей тянется к земному (корысти, выгоде, суетным мыслям), оказалось, пусть и насильственно, но обращено к Твоему слову». Здесь звучит глубочайшее смирение и понимание собственной немощи: человек сознаёт, что сам он не способен даже захотеть Божьего в нужной мере — его сердце постоянно «отклоняется». Поэтому он просит Бога взять его сердце внешним усилием и развернуть его к истине.

В завершение отметим последовательность: сначала псалмопевец просит заставить его ходить путём Божьих заповедей, а затем просит о том, чтобы и его сердце было направлено к этому. Это не говорит о том, что для псалмопевца было более важно внешнее послушание, чем внутреннее расположение: напомним, псалмопевец искренне любил Божий закон. Скорее это показывает обратное: он не хотел, чтобы его послушание было лишь чем-то внешним. Он словно просит: «Господи, даже если понадобится принудить меня идти путём Твоих заповедей, сделай это. И сделай это так, чтобы и сердце моё было наклонено к этому, чтобы я не просто это делал, но делал искренне и с любовью».

Дорогие братья и сестры, сердечно поздравляю вас с Воскресением Господа нашего Иисуса Христа!

Ещё некоторые наблюдения касательно 118-го псалма, о том, что следование Божьим заповедям для псалмопевца требовало огромных усилий. Начнём со 101-го стиха:

«От всякого злого пути удерживаю (כָּלִאתִי) ноги мои, чтобы хранить (אֶשְׁמֹר) слово Твоё».

Обратим внимание на особенности значения глагола, приведённого в оригинале, — כָּלִאתִי («удерживаю»). В первую очередь отметим, что этот глагол буквально используется для обозначения «заключения в темницу»: 

«Тогда войско царя Вавилонского осаждало Иерусалим, и Иеремия пророк был заключён (כָלוּא) во дворе стражи, который был при доме царя Иудейского. Седекия, царь Иудейский, заключил (כְּלָאוֹ) его туда…» (Иер. 32:2–3).

О том, насколько интенсивное удерживание подразумевает данный глагол, наглядно говорит факт его использования в 1 Цар.: 

«И сделали они так: и взяли двух первородивших коров и впрягли их в колесницу, а телят их удержали (כָּלוּ) дома» (1 Цар. 6:10).

Поэтому, когда псалмопевец говорит, что он удерживает свои ноги от всякого злого пути, это не про просто отказ грешить. По сути, псалмопевец говорит, что его порой так и порывает на совершение греха, но в ответ, можно сказать, он забивает свои ноги в колоды, чтобы не пойти путём греха. И важно отметить: с одной стороны, псалмопевец говорит, что такое у него отношение «ко всякому злому пути»; с другой стороны, цель такой суровой дисциплины — соблюдать слово Божье. Это наглядно подтверждает серьёзность и бескомпромиссность псалмопевца: для него позволить себе хоть какой-то греховный путь исключало возможность соблюдать слово Божье. Компромиссное послушание для него — это то же самое, что и непослушание.

Обратим внимание также на следующий текст:

«Я приклонил (נָטִיתִי) сердце моё к исполнению уставов Твоих навек, до конца (עֵקֶב)» (ст. 112).

В первую очередь отметим, что здесь мы встречаем глагол נָטָה («приклонить»), особенности которого были отмечены в предыдущем посте: речь идёт не о том, чтобы слегка поправить направление, а о прикладывании значительных усилий, чтобы изменить изначальное направление. И здесь мы видим, что псалмопевец констатирует это как свершившееся событие: «я переломил стремление сердца своего ко греху и направил его, чтобы исполнить Божьи уставы». И конечно, масштабы, в которых псалмопевец осуществил этот подвиг, заслуживают отдельного упоминания. С одной стороны, он говорит о временной протяжённости — «навек»; с другой стороны, он говорит о всеохватности — «до конца» (עֵקֶב, букв. «пятка, след»). Мы уже отмечали особенности использования данного слова и пришли к выводу, что здесь оно указывает на всеохватность, так сказать, «след за следом», не пропуская ни одной заповеди. В целом, это то состояние, которое в святоотеческой аскетической традиции принято называть бесстрастием.

В какой-то степени мы бы, наверное, хотели, чтобы автором 118-го псалма был какой-то книжник-отшельник, который решил всецело посвятить свою жизнь Богу, не обременяя себя ни узами брака, ни мирскими попечениями. Ведь в таком случае у нас появляется какое-то оправдание, почему мы не так ревностны в следовании Божьему Закону. Но если его автором является царь Давид, это полностью меняет ситуацию. Человек, в заботе которого находилась целая страна, у которого было около десяти жён, не говоря уже о детях, — и вот достигает таких вершин бесстрастия. Из жития прп. Макария Великого мы знаем, как однажды к нему был голос: «Макарий! Ты не достиг ещё такого совершенства в добродетельной жизни, как две женщины, проживающие вместе в ближайшем городе». И когда он посетил их и узнал, как они живут, то произнёс: «Поистине Бог не ищет ни вдовы, ни замужней, ни инока, ни мирянина, но свободное намерение, принимая его, как само дело, и добровольному произволению всякого человека подаёт благодать Святого Духа, действующего в человеке и управляющего жизнью каждого желающего спастись».

Пусть же Господь поможет нам направить наше, Богом данное свободное намерение, чтобы любить Его, услаждаться Его словом и направить свою жизнь к деланию Его заповедей!

Обратим внимание на метафору наследия, которую использует Давид в 118-м псалме, чтобы описать своё отношение к Божьему Закону. В первую очередь следует отметить, что в Писании есть два похожих по значению слова: удел / часть (חֵלֶק) и наследство (נַחֲלָה). Нередко они используются вместе при обозначении того, что левиты не будут иметь ни удела, ни наследства (Числ. 18:20; Втор. 10:9; 12:12; 14:27, 29; 18:1 — в Синодальном переводе «часть и удел»). И, конечно, важно разграничить нюансы значения этих слов.

Под «наследством» (נַחֲלָה) речь идёт о физической, законно переходящей по наследству собственности. Удел / часть (חֵלֶק) имеет более широкий спектр значений: доля, участь, которую человек получает по распределению (например, по жребию, как добычу после победы над врагом), как суверенный дар Бога (например, когда Господь говорит, что ту или иную часть жертвоприношения Он даёт левитам: «Сие даю Я им в долю (חֵלֶק) из жертв Моих» — Лев. 6:17) или как осознанно избранную ценность. Последний вариант мы часто встречаем в псалмах, когда псалмопевец говорит, что Господь является его уделом. Фактически он исповедует своё осознанное свободное решение: «Из всего, что есть в мире, я выбираю Тебя, Господи, как свою единственную долю».

Примечательно, что касательно левитов их отношения с Господом определялись в том числе и через терминологию именно «наследства». Например, во Втор. 10:9, где говорится, что левиту нет удела и наследия, дальше мы читаем: «Сам Господь есть удел его (נַחֲלָתוֹ — букв. «наследие его»), как говорил ему Господь, Бог твой» (Втор. 10:9). Или, например, в книге пророка Иезекииля мы читаем следующие слова Господа касательно левитов: «А что до удела их, то Я их удел. И владения не давайте им в Израиле: Я их владение» (וְהָיְתָה לָהֶם לְנַחֲלָה אֲנִי נַחֲלָתָם — букв.: «И будет им наследие, Я наследие их…» — Иез. 44:28). Примечательно, что в Писании только касательно левитов мы встречаем, что Господь называется их наследием. С одной стороны, это подчёркивает их особую привилегию: полная преданность и зависимость от Господа в их случае — это не добровольный выбор, а то, что доставалось как наследство, от отца к сыну. С другой стороны, это подтверждает, что когда псалмопевец называет Господа своим Уделом — речь идёт именно о его добровольном выборе: он не называет Господа своим наследством.

Отметив эти особенности, отметим следующий текст 118-го псалма:

«Удел мой (חֶלְקִי), Господи, сказал я, чтобы соблюдать слова Твои» (ст. 57. Перевод авторский).

Почему человек решает свою жизнь посвятить Богу, избрать Господа как свой удел? У нас обычно тому немало причин: избежать наказания, получить блаженство в будущем веке, прожить жизнь здесь более полноценно… И здесь хотелось бы обратить внимание на причину, по которой псалмопевец избирает Господа как свой удел: «чтобы соблюдать слова Твои». Мы видим, что Давид избирает Господа как свой удел не столько для того, чтобы что-то получить от Него, сколько для того, чтобы отдать свою жизнь Ему, полностью привести её в соответствие со словом Божьим. По сути, он избирает Господа, чтобы целиком принадлежать Ему — и это ярко контрастирует с тем, зачем люди обычно избирают Господа.

Отметим также следующий текст:

«Откровения Твои я принял, как наследие (נָחַלְתִּי) на веки, ибо они веселие сердца моего» (ст. 111).

Этот стих наглядно показывает любовь псалмопевца к слову Божьему. Если для нас Божьи повеления нередко воспринимаются как бремя, то он воспринял их как наследство, как свою обетованную землю. Наследство — это не то, чем человек тяготится или ищет возможности лишить себя этого. Это то, что человек принимает с радостью и ищет возможности получить каждую деталь, каждый пункт. Обетованная земля — это там, где чувствуешь себя как дома. И для псалмопевца это всё составляли Божественные откровения. По сути, для него жизнь в соответствии со словом Божьим — это то единственное условие, благодаря которому он ощущал себя как в наследственном уделе, в обетованной земле, независимо от того, где он находился географически и через какие невзгоды проходил.

Особенностям 118-го псалма можно и нужно уделить значительно больше внимания. Однако на данный момент предполагается сделать завершающие посты, в которых отметит структурные особенности этого псалма.

В первую очередь отметим, что псалом представляет собой алфавитный акростих — это стихотворение, в котором первые буквы каждой строки складываются в алфавит (речь идет об еврейском алфавите в оригинале). В Писании есть и другие псалмы, составленные по принципу алфавитного акростиха. Всего в книге Псалмов насчитывается восемь алфавитных акростихов: 9/10, 24, 34, 36, 110, 111, 118 и 144 (нумерация приведена согласно греческой традиции). И здесь можно заметить удивительную симметрию в их распределении: они сгруппированы в две группы по четыре — четыре псалма в первой книге Псалтири (1–40 пс.) и четыре в последней (106–150 пс.). Было предложено, что такая структура отражает стремление к «двусторонней симметрии», которая пронизывает весь корпус псалмов.

Следует также отметить, что 118-й особенно выделяется среди псалмов, написанных алфавитным акростихом. С одной стороны, это ярко прослеживается при сравнении количества стихов, используемых для каждой буквы алфавита в этих псалмах:
Псалмы 110 и 111: самые простые, где на каждую букву приходится всего половина стиха.
Псалмы 24, 33 и 144: используется один полный стих на каждую букву.
Псалмы 9/10 и 37: используется два стиха на букву.
В 118-м псалме мы видим кульминацию: здесь на каждую букву приходится по восемь стихов.
Интересно и то, что сумма стихов во всех семи «малых» акростишных псалмах практически совпадает с количеством строк в одном 118-м псалме, что делает его противовесом всему остальному акростишному корпусу Псалтири.

С другой стороны, 118-й псалом выделяется и своей структурной целостностью: только он и два кратчайших (110 и 111) сохраняют каждую букву алфавита на своём месте и в строгом порядке. В других псалмах наблюдаются отклонения:
- Псалмы 24 и 33 опускают букву вав и добавляют дополнительный стих на букву пе в конце.
- Псалом 144 опускает букву нун.
- В псалмах 9/10 и 37 наблюдаются пропуски букв (например, далет и самех) и перестановки.
118-й псалом, напротив, выдерживает точную восьмикратную структуру для каждой из 22 букв без исключений, что подчёркивает идею абсолютной полноты и совершенства слова Божьего, любви к которому и посвящён данный текст Писания. Использование алфавита в 118-м псалме — это символ завершённости. Положив алфавит в основу псалма, автор словно говорит: «Закон Божий охватывает всё существующее во вселенной — от "А" до "Я" (от алеф до тав в еврейском варианте)».

Ещё одна интересная особенность — это использование восьми разных слов для обозначения Слова Божьего: Закон / учение — תּוֹרָה; Слово — דָּבָר; Изречение — אִמְרָה; Заповедь — מִצְוָה; Уставы — חֻקִּים; Суды — מִשְׁפָּטִים; Повеления — פִּקּוּדִים; Откровения (или «свидетельства») — עֵדוֹת. Примечательно, что эти восемь существительных разделены на четыре мужского рода и четыре женского, что создаёт идеальную двустороннюю симметрию. Интересно также, что в общей сумме эти слова используются здесь 177 раз, при этом их распределение не равномерно. Существуют 4 строки, где ключевые слова отсутствуют вовсе. Это отсутствие компенсируется 5 строками, где употреблены сразу два ключевых слова. В итоге общее количество терминов (177) практически совпадает с количеством стихов (176), создавая структуру типа «X // X + 1», что характерно для древневосточной поэтики и подчёркивает неисчерпаемость закона.

Таким образом, 118-й псалом являет собой уникальное явление и по форме, которая подчёркивают одну главную мысль: Божье Слово совершенно, всеобъемлюще и неисчерпаемо. Как алфавит охватывает все звуки языка, так и Закон Божий охватывает все стороны жизни. Как восемь терминов описывают разные грани откровения, так и каждый из нас может находить в нём что-то новое. И как 118-й псалом стоит особняком среди других акростишных псалмов, так и любовь к Божьему Слову, воспетая в нём, должна стоять в центре жизни каждого верующего.

Дорогие братья и сёстры, поздравляю вас с началом Успенского поста!

Этот текст — завершающий на данный момент в серии, посвящённой разбору 118-го псалма. При анализе этого псалма мы в основном рассматривали стихи разрозненно. И должно отметить, что когда мы читаем этот псалом, действительно возникает впечатление, что это набор отдельных высказываний, где псалмопевец тем или иным образом говорит о слове Божьем и своей любви к нему. Конечно, есть несколько примеров, где связь между стихами очевидна. Например:

«Заповедью Твоею Ты соделал меня мудрее врагов моих, ибо она всегда со мною. Я стал разумнее всех учителей моих, ибо размышляю об откровениях Твоих. Я сведущ более старцев, ибо повеления Твои храню» (ст. 98–100).

Здесь мы видим чёткую прогрессию: сначала псалмопевец говорит, что слово Божье сделало его мудрее врагов; в следующем стихе говорит о превосходстве над учителями; и кульминация — превосходство даже над старцами. Но в большинстве случаев даже два соседних стиха выглядят как несвязанные между собой. Было предложено, что такая «хаотичность» содержания псалма — это осознанное намерение псалмопевца. Ранее мы отмечали, что в псалме присутствует удивительно выверенная структура, которая подчёркивает совершенство Божьего Закона. Так вот, содержание, явно контрастирующее с точностью структуры, словно показывает жизнь человека, которая действительно порой полна хаоса, порой, казалось бы, вовсе не связанных между собой событий.

В то же время следует отметить, что были предложены варианты того, что на самом деле содержание псалма чётко упорядочено. Один из них — это деление псалма на 6 частей, которые ведут читателя по пути духовного восстановления:

Часть 1 (ст. 1–16) — Введение. Задаётся контраст между идеальным «совершенным путём» тех, кто хранит закон, и реальностью личного пути псалмопевца.
Часть 2 (ст. 17–48) — Выбор. Псалмопевец стоит перед необходимостью выбора между путём лжи и путём истины, осознавая нужду в Божьем наставлении.
Часть 3 (ст. 49–88) — Признание ошибки. Псалмопевец признаёт свои заблуждения и принимает Божье наказание как педагогический инструмент.
Часть 4 (ст. 89–128) — Клятва и возобновление. Решительное подтверждение верности закону. Клятва псалмопевца хранить закон показывает его нравственную стабильность.
Часть 5 (ст. 129–160) — Кульминация. Псалмопевец приходит к глубокому убеждению, что верность завету и любовь Бога — это сама суть Божьего слова.
Часть 6 (ст. 161–176) — Заключение. 

Можно предположить, что, объединяя чётко выверенную структуру с кажущимся «хаотичным» содержанием, псалмопевец показывает: в свете слова Божьего человеческая жизнь, которая порой кажется полным хаосом, приобретает удивительную упорядоченность. Просто чтобы вместо хаоса и цепочки кажущихся несвязанных событий увидеть гармонию, нужно долго и старательно изучать слово Божье, и внимательно смотреть на свою жизнь сквозь его призму.

В Писании есть ещё несколько книг, где даже два соседних стиха могут показаться вовсе не связанными между собой. Одна из них — это книга Притч. Нередко она рассматривается как сборник мудрых и полезных наставлений, которые были собраны вместе без какого-либо принципа. И на примере книги Притч мы постараемся разобраться, как связаны между собой вот такие разрозненные стихи и почему это важно.

Здесь же, завершая анализ 118-го псалма, хотелось бы поделиться следующим. Нам довольно легко изучать и анализировать, как тот или иной человек компромиссно следовал Божьему Закону, к чему это привело, и прийти к выводу, что так нельзя поступать. Но Писание показывает нам и эталон, как следовать Божьему Закону, — это 118-й псалом. И вот соответствовать этому идеалу, или хотя бы даже постоянно стремиться к этому, — это задача невероятно сложная. Ведь речь идёт даже не о том, чтобы ежедневно выделять определённое время для изучения Божьего Закона и стараться воплощать в жизни изученное. Речь идёт о том, чтобы всею душой полюбить Божий Закон, сделать его изучение постоянным аспектом своей жизни и ради его соблюдения быть готовым на любые страдания и лишения.

Книга Притч является одной из самых любимых ветхозаветных книг Священного Писания для многих людей. В пользу такого выбора склоняет её простота, доступность и понятность. С другой стороны, некоторым она может показаться уж слишком простой. Те мудрые изречения, которые мы встречаем в ней в таком обилии, зачастую больше похожи на довольно банальные и очевидные наблюдения. Например: 

«Ленивая рука делает бедным, а рука прилежных обогащает» (Притч. 10:4).

Так сказать, не нужно особого ума, чтобы прийти к выводу о том, что лень ведёт к бедности, а старательность — к достатку. Примеров можно привести значительно больше, но основная мысль понятна: мудрые изречения книги Притч больше похожи на то, что мы называем «народной мудростью».

И здесь хотелось бы отметить следующий важный момент, над которым мы почти не задумываемся: принципы народной мудрости не универсальны. Например, мы не будем цитировать человеку, который собирается прыгнуть с трёхэтажного здания: «Волков бояться — в лес не ходить». Скорее мы бы его увещевали, используя другую пословицу: «Семь раз отмерь, один раз отрежь». Мы бы призывали человека очень хорошо подумать над тем, что он собирается сделать и зачем ему это нужно. Это никак не означает, что пословица «Волков бояться — в лес не ходить» неправильная. Просто её мудрость не относится к подобным ситуациям. Равно как и мудрость пословицы «Семь раз отмерь, один раз отрежь»: посредством неё человек просто может оправдывать свою нерешительность в те моменты, когда как раз нужно проявлять решительность без промедления. Например, если человек тонет и кто-то может ему помочь, «семь раз отмерять» прежде чем решиться — это будет, по сути, злодеянием.

Это позволяет сделать следующее наблюдение: изначально те или иные выражения народной мудрости рождались в конкретном живом контексте, они не были результатом абстрактных размышлений человека. И слава Богу, что в большинстве случаев нашей интуиции достаточно, чтобы правильно уловить изначальный контекст и затем адаптировать его к нашим реалиям. Ведь приведённые выше примеры — наглядная иллюстрация того, насколько чреватыми могут быть последствия применения мудрости в несоответствующем контексте.

В то же время такая особенность привела к тому, что изречения народной мудрости по своему содержанию могут быть прямо противоположными. Уже в приведённом примере мы видим: одна призывает к решимости, вторая, наоборот, к осторожности. Приведём ещё один пример. С одной стороны: «Добро потеряешь — ещё наживешь, а друга потеряешь — уже не вернешь»; с другой стороны: «Дружба дружбой, а служба службой». Первая говорит нам о непреходящей цене дружбы, а вторая — что служебные обязательства должны превосходить даже дружбу. Это наглядно показывает важность учитывать контекст, когда произносится пословица.

Но когда такая мудрость фиксируется, записывается на бумаге, её изначальный контекст теряется. И возникает вопрос: а есть ли возможность, составляя сборник вот таких мудрых изречений, оставить человеку возможность правильно понять контекст? Было предложено, что книга Притч — это наглядный пример положительного ответа. Ближайший контекст отдельно взятого стиха, который довольно часто представляется почти никак не связанным с ним, — это то, что на самом деле направлено на помощь человеку в правильном понимании применения того или иного высказывания.

В пьесе «Жизнь Галилея» кардинал Беллармин приглашает известного учёного в свой дворец, чтобы убедить его прекратить астрономические исследования, увещевая его молчать о гелиоцентрической системе (представление о том, что Солнце находится в центре, а Земля и другие планеты движутся вокруг него). Беллармин цитирует Галилею следующий текст из книги Притч: «Человек рассудительный скрывает знание» (Притч. 12:23), пытаясь навязать мысль о том, что даже если он открыл некую истину, «рассудительный» человек должен держать её при себе, не предавая огласке. И это наглядный пример того, как отдельно взятое изречение из книги Притч, без учёта контекста, может привести к выводам, которые едва ли имелись в виду. Подробнее об этом — в следующий раз.

Дорогие братья и сестры, сердечно поздравляю вас с Воскресением Господа нашего Иисуса Христа!

В предыдущем посте было отмечено, как в пьесе «Жизнь Галилея» кардинал Беллармин использует стих Притчи 12:23 («Человек рассудительный скрывает знание») для подавления научной мысли, призывая учёного скрывать свои научные наблюдения. Мы также отметили, что автор книги Притч намеренно помещает свои мудрые изречения в определённый контекст — тематические блоки, чтобы задать правильное направление их понимания. И эта особенность позволяет увидеть, почему на самом деле приведённый текст книги Притч не имеет ничего общего со скрыванием научных достижений.

Стих 12:23 является завершающим элементом блока Притч 12:16–23, объединённого темой человеческого поведения в конфликтных и официальных ситуациях. Ключом к пониманию «знания», которое должен скрывать разумный человек, является судебный контекст, пронизывающий этот блок. В древнеизраильском обществе репутация и доверие к свидетелю зависели от его способности к самообладанию.

Стих 23 практически идентичен по структуре стиху 16:

У глупого тотчас же выкажется гнев его, а благоразумный (עָרוּם) скрывает оскорбление. (Притч. 12:16)

Человек благоразумный (עָרוּם) скрывает знание, а сердце глупых высказывает глупость. (Притч. 12:23)

Как мы видим в оригинале положительная характеристика человека в обоих стихах передаётся посредством одного и того же слова — עָרוּם. В судебном споре «благоразумный» — это человек, который умеет сдерживать свой гнев и не выплескивать немедленно свои чувства или информацию, способную опорочить другого или разжечь вражду.

Оппозиция «Благоразумный — Глупец». Весь блок построен на контрасте. Глупый человек сразу же показывает свои эмоции, он не умеет их сдерживать: «У глупого тотчас же выкажется гнев его» (Притч. 12:16), и это естественно приводит к тому, что он «высказывает глупость» (12:23б), тем самым обнаруживая свою некомпетентность и теряя доверие как свидетель. Разумный же человек «скрывает знание» — то есть проявляет дипломатическую осмотрительность и не сообщает лишнего, что могло бы помешать справедливому разбирательству или миру. Он не будет привносить в дело какие-то личные обиды или эмоции, которые помешают честному иску. Он знает об этом, но, чтобы не мешать делу, он это скрывает.

Таким образом, знание в Притчах 12:23 — это личная информация или сведения об «оскорблении», сокрытие которых является актом нравственного самообладания. Речь здесь идёт не об объективных данных об устройстве мироздания, а о мудрости и сдержанности в межличностных отношениях.

Притчи 12:23 учат не сокрытию истины, а нравственной и социальной зрелости. Разумный человек в контексте этой притчи — это благоразумный участник общественного диалога, который знает цену вовремя сказанному (или не сказанному) слову. Использование этого стиха для оправдания «молчания науки» является наглядным примером того, к каким последствиям приводит невнимательное отношение к контексту того или иного текста Писания.

В предыдущем посте был приведён наглядный пример того, как контекст задаёт правильное понимание изречений в книге Притч.
Несколько слов о том, как определять границы тематических блоков в книге Притч. Уже в рамках предыдущего разбора можно заметить, что блок может выделяться стихами, содержание которых перекликается, а также использованием одинаковых слов. Это действительно важные, распространённые критерии. В то же время, как показал приведённый пример, при обращении к переводам здесь можно упустить использование одинаковых слов — например, עָרוּם, используемое в Притч 12:16 и 12:23, в Синодальном переводе передано по-разному. В целом, многие из предложенных критериев доступны только при работе с текстом оригинала: использование аллитераций, ассонансов, рифм и схожих звуковых комбинаций между последовательными изречениями; использование схожих грамматических конструкций в соседних стихах (например, порядок слов, определённые глагольные формы).
Поэтому здесь мы не будем углубляться в аргументацию того, почему именно те или иные стихи объединяются в отдельный тематический блок, а сразу будем приводить анализ того, как помещение того или иного стиха в определённый тематический блок позволяет глубже понять, что имеется в виду.

Первый пример: Притч. 14:4

«Где нет волов, ясли чисты; а много прибыли от силы вола».

Без учёта контекста это выглядит как простое житейское наблюдение о том, что для получения дохода нужно вкладываться в хозяйство. Однако в контексте тематического блока (14:4–9) это изречение служит моделью для темы приобретения мудрости. В сочетании со стихами 5–9 оно призывает ученика к «инвестициям» в тяжкий труд по обучению, что в итоге принесёт «богатую прибыль» в виде знаний, в то время как отказ от этого труда оставит «ясли пустыми». Непосредственно в следующем стихе (ст. 5) автор говорит о важности надежного свидетеля. Здесь можно увидеть связь с образам волов: мудрость, приобретённая тяжким трудом (как труд вола), позволяет человеку стать компетентным участником судебных и общественных дел. Тщетные поиски мудрости распутными (ст. 6) противопоставляются лёгкости, с которой знание даётся «разумному» (ст. 8). Это подтверждает идею 4-го стиха: знание даётся легко только тем, кто предварительно «вложился» в правильное основание. В сочетании со стихами об «устах мудрых» (ст. 7) и «мудрости разумного» (ст. 8) Притч. 14:4 призывает ученика к тяжелому труду по приобретению мудрости. Без этих усилий прогресса не будет, а «кормушка» знаний останется пустой или скудной. Таким образом, автор использует образ волов, чтобы показать: инвестиции в интеллект и приобретение мудрости окупаются так же, как покупка скота для фермы.

Второй пример: Притч. 22:3

«Благоразумный видит беду и укрывается; а неопытные идут вперёд и наказываются».

Без учёта контекста это выглядит как общий совет проявлять осторожность перед лицом опасности (например, природной катастрофы). Но обратившись к контексту, смысл становится значительно глубже. Данный стих является частью блока (22:1–5), посвящённого отношению к бедным (ст. 2, 4). «Беда» здесь — это не случайное несчастье, а грядущий суд Господа. Этот вывод следует из связи с предыдущим стихом («Богатый и бедный встречаются друг с другом: того и другого создал Господь», ст. 2), где Господь назван Создателем и богатого, и бедного. Бог следит за тем, чтобы о бедных заботились, и осуждает тех, кто проявляет к ним безразличие. Именно этого божественного осуждения и избегает «благоразумный». Он «укрывается» от него, проявляя смирение и заботу о нуждающихся. «Неопытные» же игнорируют это предупреждение и получают наказание от Создателя. Их наказание — это не просто «невезение» или естественное последствие ошибки, а акт божественного возмездия за самонадеянность и пренебрежение моральными принципами. Таким образом, Притч. 22:3 — это не просто совет проявлять осторожность, а призыв к этической бдительности. Благоразумный человек — это тот, кто осознаёт божественный порядок возмездия и активно избегает путей (таких как притеснение бедных или самонадеянность), которые ведут к столкновению с судом Божьим.