Разобравшись в вопросе жертвоприношений на высотах, обратимся к следующей проблеме: жертвоприношение Соломона в Гаваоне — то самое, в ответ на которое Господь предложил царю просить о чём угодно, — было ли оно допустимо?
Напомним текст Писания, где говорится об этом: 

«И возлюбил Соломон Господа, ходя по уставу Давида, отца своего; но и он приносил жертвы и курения на высотах (רַ֚ק בַּבָּמ֔וֹת ה֥וּא מְזַבֵּ֖חַ וּמַקְטִֽיר). И пошёл царь в Гаваон, чтобы принести там жертву, ибо там была главная высота (הַבָּמָ֣ה הַגְּדוֹלָ֑ה; в Синодальном переводе — «главный жертвенник»). Тысячу всесожжений вознёс Соломон на том жертвеннике. В Гаваоне явился Господь Соломону во сне ночью, и сказал Бог: проси, что дать тебе» (3 Цар. 3:3–5).

Несколько слов о тексте, приведённом в оригинале. В еврейском языке порядок слов регламентирован: сначала глагол, затем существительное. Когда этот порядок меняется — это указывает на то, что автор хочет сделать определённый акцент. В оригинале, который стоит за словами «но и он приносил жертвы и курения на высотах», порядок слов нестандартный. Буквально эту фразу можно перевести так: «только на высотах он приносил жертвы и курения». В оригинале Писания явно акцентировано «на высотах». В целом автор явно хочет сказать, что жертвоприношения и курения на высотах, которые совершал Соломон, — это то, в чём он не поступал согласно уставу Давида. В некоторых переводах мы прямо встречаем такой вариант: «Соломон любил Господа и поступал по уставам своего отца Давида, за исключением того, что приносил жертвы и воскуривал фимиам на высотах».

Обратим внимание на стих, предшествующий данному повествованию: «Народ ещё приносил жертвы на высотах, ибо не был построен дом имени Господа до того времени» (3 Цар. 3:2). С одной стороны, можно подумать, что этот стих оправдывает жертвоприношения Соломона на высотах. Но важно учитывать следующее. Во-первых, согласно Закону, жертвоприношение на едином месте связано не с построением храма, а с избранием Богом соответствующего места. Во-вторых, автор явно помещает в разный контекст упоминание о том, что народ приносил жертвы на высотах, и о том, что это делал Соломон. Для народа здесь можно увидеть оправдание: они ещё не имели наглядного свидетельства (храма) в пользу того, что Господь избрал Иерусалим как место для служения. Но с Соломоном дело обстоит иначе: он прекрасно знал, что Господь избрал именно Иерусалим. В пользу этого говорит тот факт, что Давид не только сообщил сыну, что Господь избрал его для построения храма, но и вручил ему все чертежи (1 Пар. 28 гл.). Более того, в своей молитве при освящении храма мудрейший царь прямо говорит, что Бог сказал Давиду: «С того дня, как Я вывел народ Мой из земли Египетской, Я не избрал города ни в одном из колен Израилевых для построения дома, в котором пребывало бы имя Моё... но избрал Иерусалим, чтобы там пребывало имя Моё» (2 Пар. 6:5–6). Поэтому если для народа жертвоприношение на высотах было ещё простительным, то для Соломона это было уклонением от следования уставу Давида.

Итак, мы видим, что это был вариант, который Господь запретил. Да, Господь благосклонно относится к жертве Соломона и, когда царь просит мудрости, одобряет его прошение и даёт ему даже больше просимого. Но в то же время Господь завершает Свой ответ предупреждением: «И если будешь ходить путями Моими, сохраняя уставы Мои и заповеди Мои, как ходил отец твой Давид, Я продолжу и дни твои» (3 Цар. 3:14). Когда мы учитываем, что Соломон принёс жертву на главной высоте в Гаваоне вопреки Закону, Божьи слова действительно звучат как предупреждение, а не просто как общее пожелание на будущее. Соломон фактически в тот момент не сохранял Божьи уставы и заповеди, и Господь словно говорит ему: «Хорошо, Соломон, Я принимаю твой искренний порыв, но только если ты изменишь свою жизнь, Я действительно продолжу твои дни».

Это напоминание и нам: искренность и рвении в служении важны, но они не заменяют послушания Божьим заповедям.
#Царствование_Соломона

В предыдущем посте мы отметили некоторые особенности жертвоприношения Соломона в Гаваоне. Примечательно, что сразу после того, как Соломон получил Божий ответ, мы читаем о том, что царь принёс жертвы в правильном месте:

«И пошёл он в Иерусалим и стал пред ковчегом завета Господня, и принёс всесожжения и совершил жертвы мирные, и сделал большой пир для всех слуг своих» (3 Цар. 3:15).

Это ещё раз подтверждает: Соломон знал, где можно и нужно приносить жертвы.

Также следует отметить, что слова Писания «Тысячу всесожжений вознёс Соломон на том жертвеннике» (3 Цар. 3:4), вполне вероятно, также характеризуют царя не только с положительной стороны. Дело в том, что совершать жертвоприношения была исключительная прерогатива священников. Согласно книге Левит, человек, который самостоятельно совершал жертвоприношение, не приводя животное ко входу скинии к священникам, «истребится человек тот из народа своего» (Лев. 17:1–9). Соломон же здесь фактически узурпирует прерогативы священства (или, как минимум, ставит себя выше установленного Богом порядка).

Некоторые исследователи также обратили внимание на то, что формулировка просьбы Соломона — «даруй рабу Твоему сердце разумное, чтобы судить народ Твой и различать, что добро и что зло; ибо кто может управлять этим многочисленным народом Твоим?» (3 Цар. 3:9) — показывает тонкое различие между ожиданиями Давида и желанием самого Соломона. В своих напутствиях Давид желал, чтобы Господь дал его сыну «смысл и разум» специально для того, чтобы он соблюдал закон Господа (1 Пар. 22:12). Соломон же просит мудрости, чтобы управлять народом. Этот акцент Соломона ещё более выразителен в книге Паралипоменон, где в просьбе царя отсутствует даже упоминание о различении добра и зла: «Дай мне премудрость и знание, чтобы я умел выходить пред народом сим и входить, ибо кто может управлять сим народом Твоим великим?» (2 Пар. 1:10).

Учитывая вышеприведённые наблюдения, может сложиться довольно негативное впечатление о самом начале царствования Соломона. Но такой вывод едва ли правомочен. Сам автор Писания довольно недвусмысленно пишет: «Возлюбил Соломон Господа, ходя по уставу Давида, отца своего» (3 Цар. 3:3). Более того, автор книги Паралипоменон указывает нам другие грани, почему Соломон принёс жертву в Гаваоне:

«И пошли Соломон и всё собрание с ним на высоту, что в Гаваоне, ибо там была Божия скиния собрания, которую устроил Моисей, раб Господень, в пустыне. Ковчег Божий принёс Давид из Кириаф-Иарима на место, которое приготовил для него Давид, устроив для него скинию в Иерусалиме. А медный жертвенник, который сделал Веселеил, сын Урия, сына Орова, оставался там, пред скиниею Господнею, и взыскал его Соломон с собранием» (2 Пар. 1:3–5).

По сути, здесь жертвоприношение в Гаваоне изображается как акт верности древней традиции и законному месту поклонения. Автор представляет Соломона как благочестивого правителя, стремящегося к преемственности от Моисея. Хотя стоит отметить, что даже в этом описании есть скрытая напряжённость: упоминание о перенесении ковчега Давидом в Иерусалим (2 Пар. 1:4) бросает тень на поступок Соломона. Давид уже перенёс Ковчег Завета в Иерусалим и подготовил там место для Храма (1 Пар. 15). Соломон, вместо того чтобы немедленно приступить к строительству Храма в Иерусалиме, как неоднократно призывал его отец, покидает город с Ковчегом и отправляется на «высоту» в Гаваон. Этот уход из Иерусалима, хотя и оправданный присутствием скинии, выглядит как затягивание выполнения главной задачи, возложенной на него Давидом и Богом.

История Соломона — наглядный пример того, что даже самые искренние порывы служить Богу не могут заменить «простого» послушания. Господь заповедал «тщательно хранить» Свои заповеди (Пс. 118:4). Соломон не был ни идеальным святым, ни отъявленным грешником. Он был человеком, искренне стремившимся к Богу, но при этом позволявшим себе отклоняться от точного исполнения Божьих заповедей, когда они казались неудобными или второстепенными. И его история показывает, что даже наличие искренности и ревности при компромиссном послушании — это непослушание.

Обычно обращают внимание на два явления Господа Соломону: первое – после жертвоприношения в Гаваоне, а второе – после построения храма. Однако между ними, когда царь ещё строил храм, в Писании мы читаем следующий текст:

«И было слово Господа к Соломону, и сказано ему: вот, ты строишь храм; если ты будешь ходить по уставам Моим, и поступать по определениям Моим и соблюдать все заповеди Мои, поступая по ним, то Я исполню на тебе слово Моё, которое Я сказал Давиду, отцу твоему, и буду жить среди сынов Израилевых, и не оставлю народа Моего, Израиля» (3 Цар. 6:11–13)

Если сопоставить эти слова с тем, что Господь говорил Соломону при первом явлении, можно заметить отличия: Господь не говорит одобрительных слов касательно действий царя, но при этом снова подчеркивает важность тщательного соблюдения всех заповедей. Учитывая особенности, отмеченные нами при анализе жертвоприношения Соломона в Гаваоне и последующего ответа Господа, может сложиться впечатление, что и здесь Господь предупреждает мудрейшего царя, поскольку тот уклоняется от следования Божьим заповедям. Внимательное прочтение текста действительно даёт твёрдые основания для такого предположения.

В первую очередь отметим, что автор Писания даёт довольно точную дату начала строительства храма Соломоном: «Начал же он строить во второй день второго месяца, в четвертый год царствования своего» (2 Пар. 3:2). Это явно контрастирует с той поспешностью, с которой Давид поспешил взять крепость Сион (Иерусалим) – буквально вскоре после своего воцарения (см. 2 Цар. 5:1–7). Мы не знаем точно, когда и как Господь открыл Давиду, что Он особо избрал Сион, но показательна ревность царя в том, чтобы отвоевать место, которое Господь избрал в жилище Себе. Свою клятву: «Не войду в шатёр дома моего, не взойду на ложе моё; не дам сна очам моим и веждам моим дремания, доколе не найду места Господу, жилища – Сильному Иакова» (Пс. 131:3–5) – он исполнил буквально. С Соломоном же ситуация явно иная: он не спешил строить храм. Только на четвёртый год своего царствования он приступил к делу. И это тем более бросается в глаза на фоне тех неоднократных внушений, с которыми царь Давид призывал своего сына построить храм (см. 1 Пар. 22; 28 гл.). Эти особенности позволяют глубже понять, что жертвоприношение Соломона в Гаваоне и факт поклонения народа на высотах (3 Цар. 3:2, 4) в значительной степени являются следствием промедления царя.

Не меньшего внимания заслуживают обстоятельства, при которых происходило непосредственное сооружение храма. Автор Паралипоменон сообщает подробности о том, откуда Соломон взял работников и кем они были:

«И исчислил Соломон всех пришельцев, бывших тогда в земле Израилевой, после исчисления их, сделанного Давидом, отцом его, – и нашлось их сто пятьдесят три тысячи шестьсот. И сделал он из них семьдесят тысяч носильщиков и восемьдесят тысяч каменосеков на горах и три тысячи шестьсот надзирателей, чтобы они побуждали народ к работе» (2 Пар. 2:17–18)

По сути, Соломон провёл перепись всех пришельцев, чтобы затем использовать их в качестве принудительной рабочей силы — подобно тому, как Египет использовал израильтян. В Писании нигде не сказано, что он обеспечил их платой, в отличие от работников царя Хирама (см.: 2 Пар. 2:10). Между тем Закон прямо запрещал притеснять пришельца: «Пришельца не притесняй и не угнетай его, ибо вы сами были пришельцами в земле Египетской» (Исх. 22:21). Упоминание переписи Давида (см.: 2 Цар. 24; 1 Пар. 21) в этом контексте не случайно. Автор Паралипоменон как бы говорит, что теперь Соломон повторяет ту же ошибку отца, но уже в ещё более грубой форме, превращая перепись в инструмент угнетения.

Таким образом, история строительства храма открывает трагическую двойственность: Соломон стремится создать святилище Господу, но при этом нарушает фундаментальную заповедь о справедливости и милосердии. Господь предупреждает его, но внемлет ли этому Соломон? Великое дело не оправдывает малых компромиссов. Невозможно делать "великие" дела для Бога, если мы при этом пренебрегаем Его заповедями.

Дорогие братья и сестры, сердечно поздравляю вас с Воскресением Господа нашего Иисуса Христа!

В этом посте обратим внимание на некоторые особенности наставления Давида касательно построения Соломоном храма. В первой книге Паралипоменон говорится о том, как Давид решил заготовить материалы для построения храма (22:5), а затем он так обращается к своему сыну:

«И вот, я при скудости моей приготовил для дома Господня сто тысяч талантов золота и тысячу тысяч талантов серебра, а меди и железу нет веса, потому что их множество; и дерева и камни я также заготовил, а ты ещё прибавь к этому. У тебя множество рабочих, и каменотёсов, резчиков и плотников, и всяких способных на всякое дело; золоту, серебру и меди и железу нет счёта: начни и делай; Господь будет с тобою» (1 Пар. 22:14–16).

Стоит отметить, что перечисленные цифры — это действительно огромные богатства. 100 000 талантов золота — это примерно 3400 тонн. Но здесь важно обратить внимание на деталь: Давид призывает Соломона «прибавить к этому» — то есть восполнить то, чего не хватает. Однако, когда речь заходит о подготовленных рабочих, он не призывает сына кого-то добавлять. Это тонкое различие: Давид оставляет сыну пространство для личной инициативы в материальном вкладе, но не в кадровом обеспечении.

В последующих главах книги Паралипоменон мы встречаем подробные списки того, кто на какое служение был назначен (1 Пар. 23–27). В 28-й главе Давид обращается к народному собранию и к Соломону, а затем передаёт Соломону чертежи храма и материалы. Здесь более подробно остановимся на 29-й главе. Давид обращается ко всему собранию, говорит о том, что он заготовил для храма, и добавляет следующее:

«И ещё по любви моей к дому Бога моего, есть у меня сокровище собственное из золота и серебра, и его я отдаю для дома Бога моего, сверх всего, что заготовил я для святого дома: три тысячи талантов золота, золота Офирского, и семь тысяч талантов серебра чистого» (1 Пар. 29:3–4).

Важно учитывать: с одной стороны, Давид жертвует немалую сумму из личных средств и при этом жертвует лучшее (золото Офирское, серебро чистое). И дальше он предлагает собранию: «Не поусердствует ли ещё кто жертвовать сегодня для Господа?» (1 Пар. 29:5). Народное собрание было щедрым, и в последующих стихах приводятся конкретные цифры его пожертвований (1 Пар. 29:6–8). Здесь лишь приведу количество золота — 5000 талантов (около 170 тонн). И дальше мы читаем:

«И радовался народ усердию их, потому что они от всего сердца жертвовали Господу; также и царь Давид весьма радовался» (1 Пар. 29:9).

То есть все эти огромные пожертвования не были результатом принудительных мер или какого-то обязательного сбора. Это было усердное, чистосердечное желание людей, которые откликнулись на призыв Давида пожертвовать для Господа.

А затем мы читаем хвалебную молитву Давида (1 Пар. 29:10–19). Царь прославляет величие Божье, исповедует, что все эти богатства — от руки Божьей и принадлежат Ему, свидетельствует, что он от чистого сердца пожертвовал всё это и что народ также с радостью пожертвовал. Затем Давид просит, чтобы Господь сохранил такое расположение народа навек. Завершением же молитвы становится следующее прошение:

«Соломону же, сыну моему, дай сердце правое, чтобы соблюдать заповеди Твои, откровения Твои и уставы Твои, и исполнить всё это и построить здание, для которого я сделал приготовление» (1 Пар. 29:19).

Контекст даёт основание утверждать, что в данном случае, прося для Соломона «сердца правого» (לֵבָב שָׁלֵם — левав шалем, букв. «сердце цельное/совершенное»), Давид просит, чтобы его сын унаследовал искренность и готовность жертвовать, подражая примеру отца и лидеров народа. Упоминание соблюдения Божьих заповедей, откровений и уставов в данном контексте примечательно: по сути, Давид просит, чтобы послушание Соломона Богу распространялось и на отношение к материальным благам. Здесь важно упомянуть и то, что Закон и сам по себе предписывает щедрость и благодарную преданность Богу (например, десятины, жертвоприношения, приношения первых плодов).

Как Соломон это реализовал — об этом в следующий раз.

В предыдущем посте была отмечена жертвенность Давида и народа при подготовке к построению храма, а также то, что Давид молил Бога, чтобы Соломон также имел подобное отношение. И когда мы смотрим, что в Писании говорится касательно жертвенности Соломона при построении храма, вопросы действительно возникают.

Если Давид подробно перечисляет, что он заготовил для построения храма, и заповедует сыну «ты ещё прибавь к этому» (1 Пар. 22:14–15), то, насколько можно судить из текста, Соломон прибавил только дерево (3 Цар. 5; 2 Пар. 2). Нигде не говорится, что он добавил золота, серебра или драгоценных камней. Лишь упоминание о восьмидесяти тысячах каменосеков (2 Пар. 2:18) позволяет предположить, что он таким образом добавил камня. Этот контраст становится особенно ярким на фоне несметных богатств Соломона (3 Цар. 10:14–29). Он видел добровольное пожертвование отца и народных старейшин, слышал его увещания и молитву о том, чтобы Соломон унаследовал искренность и готовность жертвовать. И вот, обладая огромными средствами, он почему-то ничего не жертвует на строительство храма.

Можно было бы предположить, что Писание здесь просто умалчивает о том, как всё происходило на самом деле. Однако в Слове Божьем замалчивание нередко не менее значимо, чем упоминание. Мы уже отмечали, что Давид призвал Соломона прибавить материалы для храма, однако не призывал его прибавлять работников. И вот в этом контексте Писание никак не замалчивает того, что Соломон прибавил работников. В 2 Пар. 2:7 мы читаем просьбу Соломона к Хираму, царю Тирскому, прислать умелого мастера, который работал бы «вместе с художниками, какие есть у меня в Иудее и в Иерусалиме, которых приготовил Давид, отец мой». Упоминание о приготовленных Давидом работниках подчёркивает: Соломон добавляет рабочих, хотя отец его об этом не просил. И он ищет этого мастера у языческого царя. В итоге Хирам присылает «Хирам-Авия, сына одной женщины из дочерей Дановых, — а отец его Тирянин» (2 Пар. 2:13–14). Далее Писание посвящает около 40 стихов описанию того, что выполнил этот человек для храма (3 Цар. 7:15–45; 2 Пар. 4:11–16). Возникает закономерный вопрос: зачем Соломону понадобилось привлекать для строительства храма Господня человека, связанного с языческим Тиром, да ещё и в таком масштабе? И если Писание так подробно описывает вклад Хирам-Авия, то почему оно умалчивает о личной жертве Соломона? Автор явно мог бы написать хотя бы обобщённо о его вкладе, но молчит.

Когда мы читаем, что Соломон строил свой дом 13 лет, причём эта информация приводится непосредственно после упоминания о том, что храм он строил 7 лет (3 Цар. 6:38; 7:1), когда мы читаем некоторые особенности украшения дома Соломона (3 Цар. 10:16–21), мы понимаем: царь умел тратить собственные богатства, но почему-то делал это главным образом для своего дома.

Наконец, отметим, что Соломон не только использовал пришельцев в качестве принудительной рабочей силы, но подобное отношение, пусть и в более мягкой форме, он ввёл и по отношению к собственному народу:

«И обложил царь Соломон повинностью (מַס) весь Израиль; повинность (מַס) же состояла в тридцати тысячах человек. И посылал их на Ливан, по десяти тысяч на месяц, попеременно; месяц они были на Ливане, а два месяца в доме своём. И Адонирам над повинностью (וַאֲדֹנִירָם עַל־הַמַּס)» (3 Цар. 5:13–14).

Слово מַס (мас) — это то же самое слово, которое используется для обозначения работ евреев в Египте (см. Исх. 1:11). Соломон, сам того не осознавая, воспроизводит систему угнетения, от которой Бог освободил его предков.

Когда мы учитываем все эти особенности, становится вполне понятным, почему в процессе построения храма было произнесено слово Господне к Соломону о необходимости «соблюдать все заповеди Мои, поступая по ним» (3 Цар. 6:12). Царь допускал значимые уклонения, и Господь в Своей милости старался уберечь мудрейшего царя от тех катастрофических последствий, к которым тот направлял свою жизнь. История Соломона наглядно показывает, до какой двойственности мы порой доходим: занимаясь великим (или не очень великим) делом для Бога, мы упускаем из виду главное — послушание.

Дорогие братья и сестры, сердечно поздравляю вас с Рождеством «величайшего из рождённых женами» — Иоанна Крестителя!

Завершая своё общественное служение в темнице, великий пророк посылает учеников к Христу с вопросом: 

«Ты ли Тот, Который должен прийти, или ожидать нам другого?» (Мф. 11:3).

Почему же тот, кто сам крестил Спасителя, видел Духа, сходящего на Него, получил откровение свыше и свидетельствовал о Нём другим, — теперь отправляет учеников с таким вопросом?

Возможно, мы слышали версию, что Креститель, подобно другим праведникам, переживал в темнице тяжёлое испытание: его ожидания относительно служения Мессии не совпадали с тем, что он слышал о делах Христа. Однако многие святые отцы склонялись к иному объяснению: Иоанн заботился о своих учениках и стремился привести их ко Христу, чтобы они сами убедились в Его Божественном достоинстве. Нам такой подход может показаться попыткой идеализировать Предтечу, представить его стоящим выше человеческих слабостей. Но детали евангельского повествования дают основания и для святоотеческого вывода. Предлагаю вашему вниманию статью, где этот вопрос разбирается подробнее.

https://predanie.ru/article/pochemu-ioann-krestitel-poslal-uchenikov-k-hristu-vopros-kotoryj-razdelil-tolkovatelej/

Несколько слов о последнем явлении Господа мудрейшему царю, которое было «после того, как Соломон кончил строение храма Господня и дома царского и всё, что Соломон желал сделать» (3 Цар. 9:1). Примечательно, что в данном случае в Божьем ответе предупреждение занимает значительно больше места и носит куда более суровый характер:

«Я услышал молитву твою и прошение твое, о чем ты просил Меня. Я освятил сей храм, который ты построил, чтобы пребывать имени Моему там вовек; и будут очи Мои и сердце Мое там во все дни. И если ты будешь ходить пред лицом Моим, как ходил отец твой Давид, в чистоте сердца и в правоте, исполняя все, что Я заповедал тебе, и если будешь хранить уставы Мои и законы Мои, то Я поставлю царский престол твой над Израилем вовек, как Я сказал отцу твоему Давиду… Если же вы и сыновья ваши отступите от Меня и не будете соблюдать заповедей Моих и уставов Моих, которые Я дал вам…» (3 Цар. 9:3–6).

И дальше Господь подробно говорит Соломону о том, как Он накажет Свой народ за отступничество, особое внимание уделяя разрушению храма (9:7–9). Казалось бы, кульминация царствования Соломона – построение Божьего храма, и вдруг в самый торжественный момент Господь произносит суровые предостережения. И хотя особенности правления Соломона и то, как он совершал строительство храма, делают такой Божий ответ в какой-то степени ожидаемым, отметим особенности отношения царя, которые можно проследить уже после окончания строительства. В первую очередь отметим, что автор Писания отмечает: «освящение» храма произошло в седьмой месяц:

«Тогда созвал Соломон старейшин Израилевых и всех начальников колен, глав поколений… в Иерусалим, чтобы перенести ковчег завета Господня из города Давидова… И собрались к царю Соломону на праздник все Израильтяне в месяце Афаниме, который есть седьмой месяц» (3 Цар. 8:1–2).

Дальше мы читаем, как священники вносят ковчег Завета в Святое Святых храма, как облако наполнило дом Господень, затем следуют речь и молитва Соломона. Затем автор упоминает, как Соломон принёс жертву и совершил праздник. Наверное, собрав все эти особенности вместе, мы едва ли замечаем здесь серьёзное упущение. Но детальное изучение даёт основания для того, что оно действительно здесь присутствует. Но для этого сначала нужно восстановить более точную хронологию событий. Дело в том, что в седьмом месяце было несколько праздников, и детали текста позволяют с точностью идентифицировать, какой именно праздник совершил Соломон. В книге Паралипоменон автор сообщает следующие детали:

«И сделал Соломон в то время семидневный праздник, и весь Израиль с ним – собрание весьма большое… а в день восьмой сделали попразднество (עֲצָ֑רֶת – торжественное собрание), ибо освящение жертвенника совершали семь дней и праздник семь дней. И в двадцать третий день седьмого месяца царь отпустил народ в шатры их» (2 Пар. 7:8–10).

Итак, Соломон совершил два праздника по семь дней (первый – освящение жертвенника), в восьмой день сделал торжественное собрание, а затем 23‑го числа отпустил народ. Если освящение длилось с 8‑го по 14‑й день, а праздник – с 15‑го по 21‑й, то 22‑й день – это восьмой день (отдание праздника), а 23‑го народ отпустили. Таким образом, начало неназванного праздника приходится на 15‑й день седьмого месяца – точную дату начала праздника Кущей:

«И сказал Господь Моисею, говоря: скажи сынам Израилевым: с пятнадцатого дня того же седьмого месяца праздник кущей, семь дней Господу… в восьмой день священное собрание да будет у вас, и приносите жертву Господу: это отдание праздника, никакой работы не работайте» (Лев. 23:33–36).

В пользу того, что речь идёт действительно о празднике Кущей, говорит и следующая деталь текста: «И в двадцать третий день седьмого месяца царь отпустил народ в шатры их (לְאָהֳלֵיהֶ֑ם)» (2 Пар. 7:10). Дело в том, что во время празднования Кущей Бог предписывал народу жить в кущах (בַּסֻּכֹּת – Лев. 23:42). Упоминание, что Соломон отпустил народ в шатры, таким образом, приобретает особый смысл: праздник закончился, люди покинули праздничные кущи и возвратились в свои обычные шатры. О значении этого – в следующий раз.

Прежде чем поговорить о значении того, что освящение храма произошло как раз перед праздником Кущей, важно отметить одну тему, которая проходит красной линией через историю Соломона: слышание. Начнём с того, что согласно оригиналу, в своей просьбе после жертвоприношения в Гаваоне царь просит не столько «разумное сердце», сколько «слышащее сердце» - לֵ֤ב שֹׁמֵ֙עַ (3 Цар. 3:9) — способность слышать голос Бога через Его Закон и слышать нужды народа для осуществления правосудия. Его первой практической демонстрацией этого дара становится суд над двумя блудницами, где он «слышит» невысказанную материнскую любовь за противоречивыми показаниями. Итогом этого периода становится то, что «услышал весь Израиль о суде, как рассудил царь; и стали бояться царя, ибо увидели, что мудрость Божия в нём, чтобы производить суд» (3 Цар. 3:28). Здесь мы видим добрые последствия прошения Соломона: народ признал в нём божественную мудрость.

Но затем ситуация меняется. По мере укрепления власти Соломон постепенно перестаёт быть тем, кто слушает, и становится тем, кого слушают. В 3 Цар. 4:34 мы читаем: «И приходили от всех народов послушать мудрости Соломона, от всех царей земных, которые слышали о мудрости его». Его мудрость из инструмента правосудия переходит в энциклопедическую эрудицию, охватывающую ботанику и зоологию: «И говорил он о деревах...говорил и о животных, и о птицах, и о пресмыкающихся, и о рыбах» (3 Цар. 4:33). Визит царицы Савской, которая «услышав о славе Соломона» (3 Цар. 10:1), пришла испытать его загадками, знаменует собой пик этого этапа. В её ответе мы также видим акцент на слышании:

«Верно то, что я слышала в земле своей о делах твоих и о мудрости твоей… мудрости и богатства у тебя больше, нежели как я слышала. Блаженны люди твои и блаженны сии слуги твои, которые всегда предстоят пред тобою и слышат мудрость твою!» (3 Цар. 10:6–8).

Здесь мы видим важное «но»: не Бог, а сам Соломон становится центром мирового внимания, и тема слушания теперь неразрывно связана с его личной славой и притоком богатств. Автор буквально описывает Соломона как того, кого слушал весь мир: «И все на земле искали видеть Соломона, чтобы послушать мудрости его, которую вложил Бог в сердце его. И они подносили ему, каждый от себя, в дар: сосуды серебряные и сосуды золотые... » (3 Цар. 10:24-25). Упоминание здесь того, что эту мудрость вложил Бог в сердце царя, на фоне того, что сразу после этого автор описывает, как такое использование мудрости приводит к конкретным нарушениям того, что Бог заповедовал не делать царю (3 Цар. 10:26–29; ср. Втор. 17:16–17), показывает Соломона явно не в лучшем свете: он не только использует богодарованную мудрость для личного возвеличивания, но и использует Божий дар для нарушения Божьего же закона.

Центральным моментом, обнажающим духовный сдвиг, становится молитва при освящении Храма. В тексте молитвы Соломон 14 раз призывает Бога «услышать» его прошения (3 Цар. 8:28, 29, 30, 32, 34, 36, 39, 42, 43, 45, 49, 52). Здесь видна тонкая перемена ролей: если изначально Соломон просил о «слышащем сердце» и стремился слышать Бога и ближних, то теперь он хочет, чтобы Бог «слушал» его.

И на этом фоне можно увидеть, как постепенно деградирует способность Соломона слышать Господа и повиноваться Его заповедям. Если после первого Божьего явления и предупреждения о важности соблюдать Закон можно увидеть покаяние царя — он исправляется и приносит жертвы в Иерусалиме (3 Цар. 3:4–15), — то после второго случая, когда во время построения храма было слово Господа к Соломону, мы не видим каких-либо изменений в отношении царя (см. 3 Цар. 6 гл.). А вскоре после последнего явления Господа царю (3 Цар. 9:1–9), несмотря на всю строгость предупреждений, Соломон совершает окончательное отступление (3 Цар. 11:1–8).

Таким образом, начав с просьбы о способности слышать истину ради других, Соломон закончил тем, что наслаждался слушанием собственной хвалы, окончательно теряя способность слышать Бога.

Раньше мы обратили внимание, что автор 2 Пар. довольно точно указывает хронологию, благодаря чему становится понятным: сразу после освящения храма Соломон сделал праздник Кущей. Почему это важно?

Отвечая на этот вопрос, следует отметить, что Соломон представлен как преемник великих предводителей Израиля. В момент освящения Храма (3 Цар. 8) Соломон подражает Моисею: собирает народ, устанавливает Ковчег, произносит молитву. Но в отличие от Моисея, он не читает Закон народу. Подобно тому, как Иисус Навин продолжил и в какой-то степени довёл до кульминации дело Моисея (овладение обетованной землёй), так и Соломон продолжил и довёл до завершения дело Давида — построение храма. Однако если после завоевания Гая Иисус Навин построил жертвенник, «на котором принесли всесожжение Господу и совершили жертвы мирные» (Иис. Нав. 8:28–31), а затем 

«прочитал все слова закона, благословение и проклятие, как написано в книге закона; из всего, что Моисей заповедал, не было ни одного слова, которого Иисус не прочитал бы пред всем собранием Израиля, и женами, и детьми, и пришельцами, находившимися среди них» (Иис. Нав. 8:34–35),

то Соломон не читает народу Закона Божьего. Он совершает торжественный ритуал — тысячи жертв, многодневное празднество, — но забывает о главном: о научении народа заповедям Божьим.

Причём здесь праздник Кущей? Дело в том, что это единственный праздник, на который Господь через Моисея заповедовал читать Закон народу:

«И завещал им Моисей и сказал: по прошествии семи лет, в год отпущения, в праздник кущей, когда весь Израиль придет явиться пред лицо Господа, Бога твоего, на место, которое изберет, читай сей закон пред всем Израилем вслух его; собери народ, мужей и жен, и детей, и пришельцев твоих, которые будут в жилищах твоих, чтоб они слушали и учились, и чтобы боялись Господа, Бога вашего, и старались исполнять все слова закона сего; и сыны их, которые не знают сего, услышат и научатся бояться Господа, Бога вашего, во все дни, доколе вы будете жить на земле, в которую вы переходите за Иордан, чтоб овладеть ею» (Втор. 31:10-13)

Мы не знаем, был ли тот год субботним (годом отпущения), поэтому нельзя утверждать со всей определённостью, что Соломон нарушил именно эту конкретную заповедь. Однако сам факт, что освящение храма совершается в канун праздника Кущей, создавал максимально благоприятную обстановку для того, чтобы прочитать Закон народу. Но Соломон это упускает.

Наконец, следует отметить, что в своей молитве Соломон, хотя и говорит: «Господь сказал, что Он благоволит обитать во мгле» (3 Цар. 8:12), однако сразу же добавляет: «Я построил храм в жилище Тебе, место, чтобы пребывать Тебе вовеки» (3 Цар. 8:13). В обозначении построенного храма как «место Божьего пребывания вовеки» можно увидеть попытку «одомашнить» Бога и ограничить Его присутствие конкретным местом.

Более того, праздник Кущей был призван напоминать о времени странствия в пустыне, когда народ жил в шатрах, а Бог не был заключён в каменный дом. Он напоминал о том, что Бог не приручаем, что Он ведёт Свой народ туда, куда хочет, и что Его присутствие не ограничено каким-либо одним местом. Чтобы следовать за Ним, иногда приходится жить в шалашах, которые сегодня делаешь, а завтра уже покидаешь. Праздник Кущей каждый год напоминал Израилю: Господь — не Бог, Которого можно запереть в святилище; Он — Бог, Который идёт впереди Своего народа в столпе облачном и огненном. Внешне Соломон соблюдает все предписания: он приносит жертвы, празднует семь дней, собирает торжественное собрание в восьмой день. Но он полностью упускает дух праздника — смирение, напоминание о странствии, зависимость от Бога и, самое главное, вслушивание в Его Слово.

Это трагическая ирония: царь, который начал своё правление с просьбы о слышащем сердце, в момент величайшего духовного торжества не даёт народу услышать то, что важнее всех жертв, — голос Бога в Его Законе. Он строит храм, но теряет способность слышать Того, для Кого этот храм предназначен.

Несколько подробнее о так называемой «молитве Соломона при освящении храма» (3 Цар. 8:22–61). Ей предшествует речь-молитва, когда «обратился царь лицом своим, и благословил всё собрание Израильтян» (3 Цар. 8:14–21). Мы редко останавливаемся, чтобы глубже поразмышлять над их содержанием, обычно предпочитая ограничиться тем, что там всё как положено: торжественное, благочестивое обращение-прошение царя к Всевышнему. Сама молитвенная поза царя — «И стал Соломон пред жертвенником Господним впереди всего собрания Израильтян, и воздвиг руки свои к небу» (3 Цар. 8:22) — и Божий ответ (9:3–4) также располагают к тому, что с предложенным выводом всё хорошо. И тем не менее, при внимательном прочтении текста Писания, возникает ряд важных вопросов.

Начнём со следующего: отношение к Давиду. В этих молитвах Соломон упоминает Давида 13 раз, главным образом утверждая три аспекта: Божье обещание Давиду, строительство Храма и своё сидение на престоле. В своей молитве Соломон фактически представляет себя как окончательное и успешное воплощение Божьих обещаний Давиду:

«Я вступил на место отца моего Давида и сел на престоле Израилевом, как сказал Господь, и построил храм имени Господа, Бога Израилева; и приготовил там место для ковчега» (3 Цар. 8:20–21).

Примечательно, что когда Господь говорит Соломону о Давиде, Он акцентирует другое: жизнь в чистоте и правоте сердца, в соответствии с Божьими заповедями (см. 3 Цар. 3:14; 9:4–5). Если Соломон видит в Давиде прежде всего инструмент для подтверждения собственного статуса, то для Бога Давид – человеком, который, несмотря на свои падения, стремился к чистоте сердца и правоте в отношениях с Богом. Господь, напоминая Соломону о Давиде, делает акцент не на его делах или статусе, а на его преданности и послушании. Это смещение акцента едва ли характеризует Соломона с положительной стороны. По сути, он ценит наследство, но упускает из виду характер, который это наследство должен был сопровождать. Он строит храм, но не подражает сердцу отца, которое билось в унисон с волей Божьей.

Следующий интересный аспект — это полное отсутствие слов личной радостной хвалы или благодарности Богу. Это особенно бросается в глаза при сопоставлении с отношением Давида. Он, подготовив материалы для построения храма, раз за разом выражал благодарность Богу не только за то, что Он даровал богатство, но и за возможность жертвовать на храм (см. 1 Пар. 29 гл.). Соломон же ни разу не благодарит Бога за те богатства, которые Тот даровал ему, не благодарит и за возможность построить храм.

В 2 Пар. описание торжеств освящения храма (2 Пар. 5:2–7:10) имеет симметричную структуру, в центре которой находится анализируемая молитва Соломона. Молитве предшествует прославление священников и левитов. Они использовали инструменты Давида и «восхваляли Господа, ибо Он благ, ибо вовек милость Его» (2 Пар. 5:13), и именно эта хвала приводит к явлению славы Божьей в виде облака (2 Пар. 5:13–14). После молитвы Соломона огонь сошёл с неба и поглотил жертвы и всесожжения, и слава Господня наполнила храм (2 Пар. 7:1). В ответ «все сыны Израилевы… пали лицом на землю, на помост, и поклонились, и славословили Господа, ибо Он благ, ибо вовек милость Его… Священники стояли в служении своём, и левиты с музыкальными орудиями Господа, которые сделал царь Давид для прославления Господа, ибо вечна милость Его» (2 Пар. 7:3–6). Находясь в окружении этих актов искренней хвалы и благодарения, молитва Соломона остаётся единственным элементом, лишённым слов благодарности и прославления Господа, «ибо Он благ, ибо вовек милость Его». В то время как левиты и народ прославляют Бога, царь сосредоточен на другом.

Наконец, отметим, что Соломон довольно много внимания уделяет гипотетическим грехам, которые народ совершит в будущем. Когда мы обращаем более пристальное внимание на те конкретные бедствия-последствия грехов, которые упоминает Соломон, можно прийти к выводу, что на самом деле их выбор не такой уж и случайный, как это может показаться на первый взгляд. Подробнее об этом в следующий раз.

Дорогие братья и сёстры, сердечно поздравляю вас с Воскресением Господа нашего Иисуса Христа и днём памяти первоверховных апостолов Петра и Павла!

Апостол Петр и апостол Павел — две фигуры, масштаб которых, на первый взгляд, несопоставим. Павел — автор большей части Нового Завета, проповедник, прошедший всю империю, обличивший Петра (Гал. 2). Пётр — трижды отрёкшийся, автор двух небольших посланий, долгое время не покидавший Иерусалим. Казалось бы, всё очевидно. Но даже среди современных библеистов мы видим попытки доказать важность личности апостола Петра (см. книгу выдающегося специалиста по Новому Завету: «Недооцененный Пётр»). Церковь же единодушно воздает Петру равную с Павлом честь, именуя его первоверховным. На чём же основано это почитание? Святоотеческие толкования единодушно свидетельствуют: Христос ценил в Петре не внешние достижения, а горячую любовь и сокрушённое покаяние — именно это сделало его подлинным основанием Церкви. Приведём некоторые из этих свидетельств, которые наглядно показывают, что святые отцы, при всём восхищении апостолом Павлом, никогда не были склонны умалять значение апостола Петра.

Святитель Иоанн Златоуст, обращая внимание на то, что после отречения Пётр «плакася горько» (Мф. 26:75), пишет, что тот «омыл свое отречение так, что сделался даже первым между апостолами, и ему вверена была вся вселенная» (Против иудеев. Слово 8). В другой беседе святитель также отмечает, что Спаситель вверил Петру заботу о Вселенской Церкви: «После столь великого греха (Христос) снова возвел его в прежнее достоинство и поручил ему управление Вселенской Церковью, и – что всего важнее – представил его имеющим больше любви к Господу» (Беседы о покаянии). В своём толковании на Евангелие от Иоанна Богослова, обращая внимание на диалог между Спасителем и апостолом Петром (Ин. 21 гл.) святитель пишет: «Почему же, помимо других учеников, беседует об этом с Петром? Потому, что он был избранный из Апостолов, уста учеников, верховный в их лике, почему и Павел приходил некогда видеть его преимущественно пред другими».

Понимание того, что в словах Спасителя, обращённых к апостолу, «Я говорю тебе: ты — Пётр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее» (Мф. 16:18), под «камнем» речь идёт о самом апостоле Петре, было характерно и для святых отцов Восточной традиции. Например, святитель Григорий Богослов пишет: «Из Христовых учеников, которые все были высоки и достойны призвания, один именуется камнем и ему поверяются основания Церкви» (Слово 32-е). Или, например, святитель Григорий Палама говорит, что когда Спаситель «пожелал собрание верующих в Него назвать "зданием", то тогда Он возвещает, что положит его (т.е. Петра) основанием сего: "Ты еси, – говоря, – Пётр, и на сем камне созижду церковь Мою"» (Омилия 28).

Также отметим слова Спасителя, обращённые к апостолу Петру в Евангелии от Луки: «Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя; и ты некогда, обратившись, утверди братьев твоих» (Лк. 22:32). И хотя между толкователями можно встретить довольно разные предположения относительно того, кто имеется в виду под «братьями твоими», учитывая евангельский контекст, наиболее естественное прочтение — что здесь Иисус Христос говорит о других апостолах. В любом случае, такое понимание мы встречаем у блаженного Феофилакта Болгарского. Объясняя текст Лк. 22:32–33, он влагает в уста Спасителя следующее: «Я полагаю тебя начальником учеников, но ты отвергнешься Меня, восплачешь и придешь к покаянию. Тогда утверди прочих (учеников), ибо так тебе подобает поступать, так как после Меня ты – Камень и утверждение Церкви».

Как мы видим, святые отцы действительно подчёркивали особое значение апостола Петра, и главным основанием для этого они видели само отношение Спасителя к апостолу, то, что Он говорил и поручил Петру. И хотя святые отцы приводили разные причины того, почему Иисус Христос так выделил апостола Петра, наиболее распространённые — это горячая любовь к Спасителю и его горький плач с покаянием. Пусть же Господь поможет и нам преуспевать в любви к Нему, в покаянии и оплакивании грехов!

Обратим более пристальное внимание на то, что в своей молитве Соломон уделяет значительное внимание просьбам о прощении предполагаемых грехов будущего, которые повлекут за собой конкретные наказания (3 Цар. 8:33–40; 46–51). Внимательно изучая Писание, можно заметить, что ситуации, которые упоминает Соломон, почти все взяты из «проклятий за нарушение Завета» (Втор. 28 гл.). Исключение составляет упоминание нашествия «червей» (חָסִיל — используется всего 6 раз в Писании: 3 Цар. 8:37; 2 Пар. 6:28; Пс. 77:46; Ис. 33:4; Иоиль 1:4; 2:25 — речь идёт либо об одном из видов саранчи, либо о стадии её развития) в 3 Цар. 8:37:

«Будет ли на земле голод, будет ли моровая язва, будет ли палящий ветер, ржавчина, саранча, червь, неприятель ли будет теснить его в земле его, будет ли какое бедствие, какая болезнь».

Все другие перечисленные бедствия мы действительно встречаем в перечне проклятий за неверность завету:
·        Соломон упоминает «голод» — во Второзаконии читаем: «Будешь служить врагу твоему, которого пошлёт на тебя Господь, в голоде, и жажде, и наготе, и во всяком недостатке» (Втор. 28:48).
·        Соломон упоминает «моровую язву» — во Второзаконии: «Пошлёт Господь на тебя моровую язву…» (Втор. 28:21).
·        Соломон упоминает «палящий ветер и ржавчину» — во Второзаконии: «Поразит тебя Господь чахлостью… палящим ветром и ржавчиною» (Втор. 28:22).
·        Соломон упоминает «саранчу» — во Второзаконии: «Семян много вынесешь в поле, а соберёшь мало, потому что поест их саранча» (Втор. 28:38).
·        Соломон упоминает «притеснение врага» — во Второзаконии: «Муж, изнеженный… безжалостным оком будет смотреть на брата своего… и не даст ни одному из них плоти детей своих, которых он будет есть, потому что у него не останется ничего в осаде и в стеснении, в котором стеснит тебя враг твой во всех жилищах твоих» (Втор. 28:54–55).

Сразу оговоримся, что буквальное соответствие терминологии прослеживается и в оригинале. И последний случай, который упоминает Соломон, — «они согрешат пред Тобою, — ибо нет человека, который не грешил бы, — и Ты прогневаешься на них и предашь их врагам, и пленившие их отведут их в неприятельскую землю, далекую или близкую» (3 Цар. 8:46) — также является последним в списке проклятий: «И рассеет тебя Господь по всем народам, от края земли до края земли» (Втор. 28:64).

Осознанно или нет, но создаётся впечатление, что Соломон хочет, чтобы храм стал местом, где прощение грехов и снятие проклятий за неверность в завете (засухи, мора, поражения) происходит почти автоматически. Всё предельно просто: если народ постигнет какое-то бедствие и «люди почувствуют бедствие в сердце своем и прострут руки свои к храму сему», Бог услышит с неба и помилует (3 Цар. 8:38–39). Можно предположить, что Соломон, по сути, хотел, чтобы храм стал местом, где можно уладить отношения с Богом, не особо беспокоясь об изменении своей жизни в соответствии с Божьими заповедями. Согрешил, нарушил завет с Богом? Помолился в храме, признал свою вину, постигшие бедствия — и всё отлично: Господь простил и помиловал, можно продолжать дальше. Эти прошения Соломона выглядят как попытка юридически обезопасить себя и народ от последствий нарушения Завета, без реального желания исполнять Завет.

Интересно, что когда Бог отвечает на молитву Соломона (3 Цар. 9:3–9), Он ничего не говорит о принятии того формата прощения грехов, который излагает Соломон. Господь говорит, что Его принятие молитвы Соломона проявляется в том, что «Я освятил сей храм, который ты построил, чтобы пребывать имени Моему там вовек; и будут очи Мои и сердце Моё там во все дни» (9:3). Дальше же Господь напоминает о необходимости послушания и тут же даёт строжайшее предупреждение: «Если вы отступите… то Я истреблю Израиля с лица земли, и храм, который я освятил имени Моему, отвергну от лица Моего» (9:7). По сути, Господь довольно прямо говорит Соломону, что вместо просимого варианта помилования, если его потомки будут неверны в завете, Он не то что не послушает мольбы, но в принципе разрушит храм — который Соломон хотел сделать местом почти безусловного аннулирования неверности в завете.

В предыдущем посте мы обратили внимание, что в ответ на молитву Соломона Господь, по сути, ничего не говорит о принятии того формата прощения грехов, который излагает царь. Однако, обратившись к книге Паралипоменон, мы видим несколько иную ситуацию. Её автор предлагает более пространный вариант Божьего ответа, в котором мы встречаем и следующее:

«Я услышал молитву твою и избрал Себе место сие в дом жертвоприношения. Если Я заключу небо и не будет дождя, и если повелю саранче поядать землю, или пошлю моровую язву на народ Мой, и смирится народ Мой, который именуется именем Моим, и будут молиться, и взыщут лица Моего, и обратятся от худых путей своих, то Я услышу с неба и прощу грехи их и исцелю землю их» (2 Пар. 7:12–14).

Можно заметить, что перечисленные Богом условия напоминают условия, которые перечисляет и Соломон:

«Когда заключится небо и не будет дождя за то, что они согрешили пред Тобою, и будут молиться на месте сем, и исповедают имя Твое, и обратятся от греха своего, потому что Ты смирил их, тогда Ты услышь с неба и прости грех рабов Твоих и народа Твоего, Израиля» (2 Пар. 6:26–27).

В то же время можно заметить ряд значимых отличий. Во-первых, если Соломон говорил «обратятся от грехов своих» (מֵחַטָּאתָם יְשׁוּבוּן), то Господь говорит «обратятся от злых путей своих» (יָשֻׁבוּ מִדַּרְכֵיהֶם הָרָעִים). Разница тонкая, но значимая: «грехи» — это конкретные, отдельные поступки и преступления; «злые пути» — это образ жизни, направление, система ценностей. Изменение, о котором говорит Господь, гораздо глубже и всеобъемлюще.

Во-вторых, Соломон не упоминает «взыщут лица Твоего» — условие, которое Господь также перечисляет. В библейском языке «взыскать лицо» означает искать личного присутствия Бога, стремиться к личным отношениям с Ним, жаждать Его ради Него Самого, а не ради Его даров. Соломон говорит о покаянии, об обращении от греха, о молитве в храме — но ни разу не упоминает о необходимости искать Самого Бога, стремиться к Его присутствию, жаждать Его Самого. Он строит храм как место, где можно получить прощение, но упускает из виду, что цель прощения — восстановление отношений с Богом, а не просто снятие наказания.

Возможно, эти нюансы как нельзя лучше показывают трагедию, до которой дошёл Соломон: он перестал видеть в дружбе с Богом величайшее сокровище, а в том, чтобы быть «рабом Божьим», — величайшую привилегию. Успех и отношения с Богом стали измеряться Божьими благословениями, а в случае греха — отменой наказания, а не возможностью безусловно любить Бога и «просто» быть Его другом-рабом. Вариант Божьего ответа в книге Паралипоменон не противоречит варианту из книги Царств. Бог не говорит Соломону: «Я принимаю твою систему прощения», а напоминает о том, что прощение невозможно без взыскания лица Божьего и обращения от злых путей.

Отметим также следующие слова из молитвы Соломона. Прося, чтобы Господь помиловал людей, когда они при бедствиях «почувствуют бедствие в сердце своем и прострут руки свои к храму сему» (3 Цар. 8:38), царь добавляет: «Соделай и воздай каждому по путям его, как Ты усмотришь сердце его, ибо Ты один знаешь сердце всех сынов человеческих» (8:39). Это звучит как просьба о справедливом суде, а не о безусловной милости. Соломон словно говорит: «Господи, Ты знаешь сердца, поэтому Ты Сам реши, как поступить с каждым». Это не «прости, потому что они ощутили бедствие и обратились к Тебе», а «рассуди по справедливости, по настоящему расположению души». Более того, Соломон далее добавляет цель: «чтобы они боялись Тебя во все дни» (8:40). То есть цель прощения — не просто снять наказание, но научить народ бояться Бога.

Это важный аспект, который смягчает впечатление о том, что Соломон лишь хотел, чтобы храм стал местом, где прощение грехов и снятие проклятий за неверность в завете происходит почти автоматически. Как мы отмечали, его следование Божьему закону было компромиссным фактически с самого начала. И тем не менее он действительно старался угождать Богу. И пока эта компромиссность не дошла до открытого идолопоклонства, мы встречаем проблески света и искреннего служения Богу.

В рамках данного поста обратим внимание на ещё один момент из молитвы Соломона. Царь упоминает следующий гипотетический вариант: 

«Когда заключится небо и не будет дождя за то, что они согрешат пред Тобою» (3 Цар. 8:35).

И хотя в списке проклятий за нарушение завета мы встречаем похожее бедствие — «небеса твои, которые над головою твоею, сделаются медью, и земля под тобою железом; вместо дождя Господь даст земле твоей пыль, и прах с неба будет падать» (Втор. 28:23–24), — однако буквально терминология взята из другого места Второзакония:

«Берегитесь, чтобы не обольстилось сердце ваше, и вы не уклонились и не стали служить иным богам и не поклонились им; и тогда воспламенится гнев Господа на вас, и заключит Он небо, и не будет дождя...» (Втор. 11:16–17).

Связь между молитвой Соломона и этим текстом из Второзакония становится особенно выразительной ввиду того, что выражение «заключится небо и не будет дождя» используется довольно редко в Писании. Если быть точным, только в молитве Соломона (3 Цар. 8:35 и параллельное место в книге Паралипоменон — 2 Пар. 6:26), в Божьем ответе на молитву Соломона (2 Пар. 7:13) и в приведённом тексте Второзакония (Втор. 11:17). Касательно значения связи этих отрывков можно предложить следующее. Если во Второзаконии такое наказание является непосредственным следствием неверности в завете — служения другим богам, — то Соломон переводит это в разряд «они согрешили».

Важно конкретизировать разницу между «неверностью в завете» и «согрешить».
Для наглядности рассмотрим пример брака. Конфликты между супругами — даже серьёзные, вплоть до прекращения общения — ещё не означают разрушения брачного союза. Однако если та или иная разрушительная форма поведения становится чем-то естественным, неотъемлемым — это подрывает само основание семейных отношений. При этом не столь важна степень разрушительного поведения: будь то пьянство, унижение, оскорбление супруга или игнорирование его мнения — когда такое становится нормой, завет оказывается под угрозой. Однако есть поступки, которые, будучи совершены даже однократно, разрушают завет: в первую очередь — прелюбодеяние.

Подобным образом формируются и заветные отношения с Богом. Не всякий грех свидетельствует о неверности в завете. Иногда, даже искренне стремясь любить Бога и служить Ему Одному, мы грешим: по слабости, ввиду нашей податливости падшей природе, иногда мы грешим, даже ненавидя грех и не желая его делать (см. Рим. 7 гл.). Но если тот или иной грех становится чем-то естественным, неотъемлемым элементом нашей жизни, чем-то желанным, приятным — он становится свидетельством нашей неверности в завете с Богом, ведь фактически мы показываем, что предпочитаем грех Богу. С другой стороны, есть грехи, которые, даже будучи совершены однократно, являются нарушением завета с Богом. И классический пример тому — идолопоклонство. Даже совершённое однажды, оно сразу свидетельствует о неверности завету.

На основании этих наблюдений можно предположить следующее. Тот факт, что Соломон берёт конкретный пример — заключение неба и отсутствие дождя, который в Писании является следствием неверности в завете (идолопоклонства), — и переводит его в вариант «согрешили», явно не характеризует его с лучшей стороны. Почему Соломон не называет идолопоклонство — грех отступничества — своим настоящим именем? Избегает ли он, потому что сам уже на пути к нему? Исследователи неоднократно отмечали, что, молясь о прощении грехов народа в будущем, Соломон не просит о прощении своих собственных грехов — даже в этих обобщённых прошениях он не включает себя в число тех, кто нуждается в Божьем прощении и помиловании. Это также позволяет предположить, что царь действительно уже был на опасном пути. Его компромиссы со следованием Закону Божьему неизбежно готовили открытую форму отступления от Завета. И, как мы видим, это явно сказывалось и на содержании его молитвы. Вместо прошений о личном помиловании и прощении царь ищет возможности смягчить требования Закона, где идолопоклонство — неверность в завете — становится просто «согрешили».

Дорогие братья и сёстры, сердечно поздравляю вас с Воскресением Господа нашего Иисуса Христа!

Несколько ближайших постов посвятим ещё одному примеру из Писания, который наглядно демонстрирует последствия компромиссного следования Божьему Закону. Проанализируем завершающий этап жизни Саула — его встречу с Аэндорской волшебницей (1 Цар. 28 гл.). Обычно при анализе этого повествования основное внимание уделяется вопросу: кем был тот, кого вызвала волшебница — действительно ли это был пророк Самуил, или же бес, принявший его облик, или кто-то ещё? Но здесь мы сосредоточимся на другом вопросе: какое значение этот рассказ имеет в рамках общего повествования о царе Сауле?

Начнём с вопроса о том, чем на самом деле занималась эта женщина. Речь идёт об анализе следующего текста:

«Тогда Саул сказал слугам своим: сыщите мне женщину волшебницу, и я пойду к ней и спрошу её. И отвечали ему слуги его: здесь в Аэндоре есть женщина волшебница» (1 Цар. 28:7).

Согласно Септуагинте, она была «чревовещательницей» (ἐγγαστρίμυθος). В еврейском оригинале она идентифицируется как אֵשֶׁת בַּעֲלַת־אוֹב (в Синодальном переводе — «женщина волшебница»). Здесь необходимо несколько подробнее остановиться на слове אוֹב. Чаще всего в Писании это слово используется для обозначения людей, которые занимаются вызыванием мёртвых:

«Не обращайтесь к вызывающим мёртвых (הָאֹבֹת), и к волшебникам не ходите, и не доводите себя до осквернения от них. Я Господь, Бог ваш» (Лев. 19:31);
«И будешь унижен, с земли будешь говорить, и глуха будет речь твоя из-под праха, и голос твой будет, как голос чревовещателя (אוֹב), и из-под праха шептать будет речь твоя» (Ис. 29:4).

Остальные примеры см.: Лев. 20:6, 27; Втор. 18:11; 1 Цар. 28:3, 9; 4 Цар. 21:6; 23:24; 1 Пар. 10:13; 2 Пар. 33:6; Ис. 8:19; 19:3.

Но важно учитывать, что в 1 Цар. 28:7 женщина не идентифицируется просто как אוֹב. Она идентифицируется как אֵשֶׁת בַּעֲלַת־אוֹב, что буквально можно перевести как «женщина, владеющая אוֹב». Что имеется в виду? Здесь следует отметить два оставшихся случая использования אוֹב, в которых данное слово явно не используется для обозначения человека, практикующего вызывание мёртвых. В книге Иова, в речи Елиуя, оно используется для обозначения меха:

«Вот, утроба моя, как вино неоткрытое: она готова прорваться, подобно новым мехам (אֹבוֹת)» (Иов 32:19).

Второй случай находится в анализируемом отрывке. Саул обращается к женщине и говорит:

«Прошу тебя, поворожи мне (קָסֳמִי־נָא לִי בָּאוֹב) и выведи мне, о ком я скажу тебе» (1 Цар. 28:8).

Буквально Саул просит не просто «поворожить», а «поворожить посредством אוֹב». Эти наблюдения позволяют предположить, что אוֹב также использовалось для обозначения инструмента для вызывания мёртвых, который, вероятно, напоминал мех. Таким образом, в 1 Цар. 28 гл. Аэндорская женщина буквально идентифицируется как «женщина, владеющая инструментом для вызывания мёртвых». Обозначив, что на самом деле говорит Писание о роде занятий женщины из Аэндора, важно оговориться, что в дальнейшем тексте мы нередко будем использовать привычный вариант Синодального перевода — «волшебница».

Примечательно, что когда Саул велел найти «женщину, владеющую инструментом для вызывания мёртвых», слугам долго искать не пришлось. Они сразу сообщают царю, что в Аэндоре есть та, которую он ищет (1 Цар. 28:7). Такая особенность позволяет предположить, что Аэндорская волшебница была известной личностью.
Это наблюдение, в свою очередь, порождает вопрос: почему Саул не изгнал её, когда «изгнал волшебников (הָאֹבוֹת) и гадателей из страны» (1 Цар. 28:3)? (Примечательно, что здесь мы видим более распространённый вариант для обозначения вызывателей мёртвых — просто слово אוֹב, а не «владеющий אוֹב».)

На этот вопрос были предложены разные ответы — вплоть до того, что Аэндорская волшебница была родственницей царя Саула. Прежде чем предложить собственный вариант, предлагаю поделиться в комментариях собственными соображениями касательно того, почему Саул не изгнал эту женщину.

В предыдущем посте мы отметили, что, согласно тексту оригинала, Аэндорская волшебница — это женщина, владеющая инструментом для вызывания мёртвых. Прежде чем поговорить о том, почему Саул не изгнал её, когда «изгнал волшебников (הָאֹבוֹת) и гадателей из страны» (1 Цар. 28:3), следует отметить, что, согласно Закону Божьему, вызывателей мёртвых (אוֹב) нужно было не изгонять из страны, а предавать смерти (Лев. 20:27). Примечательно, что благочестивый царь Иосия после нахождения книги Закона проводит соответствующую реформу:

«И вызывателей мёртвых, и волшебников, и терафимов, и идолов, и все мерзости, которые появлялись в земле Иудейской и в Иерусалиме, истребил Иосия, чтоб исполнить слова закона, написанные в книге, которую нашёл Хелкия священник в доме Господнем» (4 Цар. 23:24).

Этот пример наглядно показывает, что изгнание Саулом волшебников и гадателей из страны было полумерой — компромиссным следованием Закону, а не ревностным стремлением исполнить Божью волю. Это не первый случай, когда Саул идёт на компромиссы в вопросе послушания Богу. Так было, когда он не дождался Самуила и начал сам приносить жертвоприношения (1 Цар. 13). Так было, когда он пощадил царя Агага и лучшее из добычи (1 Цар. 15). Ввиду этого можно предположить, почему Саул позволил женщине остаться в Аэндоре: они сошлись на том, что она якобы будет лишь владеть инструментом для вызывания мёртвых, но не будет практиковать.

Действительно ли эта женщина не практиковала вызывание мёртвых? Конечно же, практиковала. С одной стороны, об этом довольно прямо говорит автор книги Паралипоменон:

«Так умер Саул за своё беззаконие, которое он сделал пред Господом, за то, что не соблюл слова Господня и обратился к волшебнице (בָּאוֹב) с вопросом» (1 Пар. 10:13).

Заметим, автор не называет её «владелицей инструмента для вызывания мёртвых» (בַּעֲלַת־אוֹב). Он идентифицирует её типичным словом для обозначения вызывателей мёртвых — אוֹב. В пользу того, что она действительно практиковала, говорит и следующий момент. Когда Саул просит её «поворожить и вывести, о ком он скажет» (1 Цар. 28:8), она не говорит, что не занимается этим. Не зная, кто на самом деле перед ней, она просто напоминает, что Саул изгнал волшебников и гадателей, и сообщает, что своей просьбой царь расставляет сети для её погибели (1 Цар. 28:9). И когда она слышит клятвенное заверение, что всё будет хорошо, она приступает к делу (1 Цар. 28:10–12). Это позволяет заключить: женщина действительно практиковала вызывание мёртвых, только заранее убедившись в безопасности обстановки. Наконец, тот факт, что слуги Саула сразу сообщают ему о ней, подсказывает, что она была хорошо известна. Что также может свидетельствовать в пользу того, что она практиковала: известность, в том числе и дурная, приобретается трудами и практикой, а не бездействием.

В любом случае, Саул переодевается и направляется к женщине:

«И сказал ей Саул: прошу тебя, поворожи мне и выведи мне, о ком я скажу тебе. Но женщина отвечала ему: ты знаешь, что сделал Саул, как выгнал он из страны волшебников и гадателей; для чего же ты расставляешь сеть душе моей на погибель мне? И поклялся ей Саул Господом, говоря: жив Господь! Не будет тебе беды за это дело» (1 Цар. 28:8–10).

И здесь нетрудно увидеть весь трагизм истории. Саул, который раньше изгнал вызывателей мёртвых и гадателей из страны, вместо того чтобы в соответствии с Божьим законом истребить их, клянётся Господом, что женщине не будет беды за то, что она сейчас будет практиковать вызывание мёртвых. Фактически царь клянётся Господом, чтобы заверить женщину: «Если ты сейчас пойдёшь против закона Божьего, тебе ничего за это не будет».

Эта история наглядно показывает, насколько чреватыми могут быть последствия, когда мы компромиссно следуем закону Божьему. Полумеры в послушании рано или поздно приводят к тому, что человек оказывается в ситуации, где он вынужден нарушать Божьи заповеди — и делает это, прикрываясь именем Бога. Саул начал с компромиссов, а закончил тем, что клялся Господом, чтобы обеспечить безнаказанность для практики, которую Сам Господь запретил под угрозой смерти.

Прежде чем продолжить анализ дальнейшего повествования о встрече Саула с Аэндорской волшебницей, следует отметить, что, согласно Писанию, практика вызывания мёртвых — это крайне мерзкий грех. Господь не только повелел истреблять занимающихся вызыванием мертвых, но и так говорит о том, кто будет обращаться к таким людям: «Я обращу лицо Моё на ту душу и истреблю её из народа её» (Лев. 20:6). Это помогает глубже осознать всю серьёзность поступка Саула и понять, почему автор Паралипоменон связывает гибель Саула главным образом именно с этим поступком и приписывает её Богу:

«Так умер Саул за своё беззаконие, которое он сделал пред Господом, за то, что не соблюл слова Господня и обратился к волшебнице с вопросом, а не взыскал Господа. За то Он и умертвил его, и передал царство Давиду, сыну Иессееву» (1 Пар. 10:13–14).

И, конечно, на этом фоне клятвенное заверение Саула выглядит предельно иронично:

«И поклялся ей Саул Господом, говоря: жив Господь! не будет тебе беды за это дело» (1 Цар. 28:10).

Совершая мерзость, относительно которой Господь говорит, что лично истребит всякого обращающегося к вызывающим мёртвых, Саул клянётся женщине Господом, что если она вызовет мертвого - мерзость за которую, согласно Закону, полагается смерть, то ей ничего не будет. Царь, призванный блюсти Закон, клянётся именем Законодателя, чтобы обеспечить безнаказанность для нарушения этого Закона.

Иисус Христос заповедал нам решительно и окончательно порывать с грехом:

«Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну. И если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки ее и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну» (Мф. 5:29–30).

Не просто отсечь, но и бросить от себя. Лучше полностью лишить себя каких-то возможностей, которые сами по себе могут быть и благими, но в силу нашей слабости становятся источником компромиссного послушания, чем погубить свою душу. Например, лучше лишить себя возможности выхода в интернет, чем, оставив её, проводить время в бесцельном блуждании по сети — искать непонятно что и непонятно зачем, губя своё физическое здоровье, нервную систему и, что самое главное, свою бессмертную душу. Бесспорно, что интернет можно использовать с пользой, в том числе и для души. Но если в моём случае он становится тем самым «соблазняющим правым глазом», Господь велит решительно и окончательно порывать с этим. История Саула — крайне наглядный пример последствий, когда мы компромиссно порываем с грехом. Оставляя возможность вернуться ко греху, мы рано или поздно с огромной вероятностью воспользуемся такой лазейкой. И, как показывает история Саула, последствия этого могут быть значительно худшими, чем было до этого.
 
Продолжим дальнейший анализ:

«Тогда женщина спросила: кого же вывести тебе? И отвечал он: Самуила выведи мне. И увидела женщина Самуила, и громко вскрикнула; и обратилась женщина к Саулу, говоря: зачем ты обманул меня? Ты — Саул» (1 Цар. 28:11–12).

Конечно, здесь возникает вопрос: почему, увидев Самуила, женщина вдруг понимает, что перед ней Саул? Были предложены самые разные варианты объяснения — вплоть до того, что обычно при вызывании мёртвых умерший появлялся вверх ногами, а здесь Самуил пришёл как обычно, и волшебница из этого поняла, что просьбу сделал Божий помазанник — царь Саул. Однако ответ на этот вопрос в значительной степени связан с ответом на другой вопрос: а кем на самом деле был явившийся Саулу? Действительно ли женщина, занимающаяся нечестивым делом, могла вывести душу пророка Божьего?
Этим вопросам и будет посвящена следующая публикация. А здесь предлагаю поделиться в комментариях собственными размышлениями.

Могла ли Аэндорская волшебница, занимающаяся нечестивым делом, вывести душу Самуила - Божьего пророка ? В святоотеческом наследии мы встречаем разные ответы на этот вопрос.

Святитель Евстафий Антиохийский в своём пространном трактате «Рассуждение против Оригена на умозрение о чревовещательнице» подробно опровергает мнение Оригена о том, что волшебница действительно вызвала пророка Божьего. Сам святитель придерживается мнения, что волшебница не могла ничего такого сделать, и в данном случае речь идёт о том, что явился бес в облике Самуила.
Блаженный Феодорит Кирский, упоминая эти два мнения (1. Волшебница действительно вызвала пророка Божьего; 2. Это был бес, принявший его облик), первое называет «хульным и злочестивым», а касательно второго пишет, что оно «показывает более неразумие, нежели злочестие». Своё несогласие с позицией вторых блж. Феодорит аргументирует главным образом ссылкой на 1 Пар. 10:13–14:

«Но я, читая книгу Паралипоменон, нашёл, что написавший сию историю сказал так: "и умре Саул за беззакония своя, имиже беззаконнова Господеви по словеси Господню, понеже не сохрани его, и яко вопроси Саул волшебницы, еже вопросити, и отвеща ему Самуил Пророк. И не взыска Господа… и уби его". Из сего явствует, что Сам Бог всяческих, как Ему было угодно, представив образ Самуилов, произнёс определение, так как не могла сделать сего волшебница, а Бог и чрез противников произнёс приговор».

Однако здесь важно учитывать, что блж. Феодорит ссылается на Септуагинту — греческий перевод Ветхого Завета. Обратившись к еврейскому оригиналу 1 Пар. 10:13–14, мы видим, что там отсутствует упоминание Самуила:

«Так умер Саул за своё беззаконие, которое он сделал пред Господом, за то, что не соблюл слова Господня и обратился к волшебнице с вопросом, а не взыскал Господа. За то Он и умертвил его, и передал царство Давиду, сыну Иессееву» (1 Пар. 10:13–14. Синодальный перевод здесь отображает прочтение еврейского оригинала).

Обратившись к аргументации свт. Евстафия в пользу того, что это был демон, принявший облик Самуила, она представляется, как минимум, убедительной. Здесь мы обратим внимание лишь на некоторые его наблюдения.
Во-первых, святитель обращает внимание на то, что действия и слова явившегося не вполне соответствуют духу Божьего пророка. Когда Саул «пал лицом на землю и поклонился» (1 Цар. 28:14), явившийся не пытается остановить его, но фактически принимает такое поклонение. Более того, он никак не обличает Саула за обращение к вызывающей мёртвых, а лишь подтверждает его страхи, толкая его к отчаянию. Во-вторых, святитель указывает на ложь в словах явившегося: «Завтра… будешь со мною», однако Саул погиб не на следующий день, а позже (сражение произошло не на следующий день после визита к волшебнице, а спустя некоторое время). В-третьих, свт. Евстафий возражает, что между праведниками и неправедниками утверждена «великая пропасть» (Лк. 16:26), поэтому нечестивый Саул никак не мог оказаться в одном месте с праведным Самуилом. Отвечая на вопрос, разве бес мог пророчествовать, святитель обращает внимание на то, что речь явившегося не была пророчеством в собственном смысле, а просто повторением слов, которые Самуил говорил Саулу ещё при жизни (об отнятии царства и передаче его Давиду).

Автор настоящего текста разделяет позицию свт. Евстафия: явившийся Саулу был бесом в облике Самуила.
Здесь лишь хотелось бы обратить внимание на следующий момент. В тексте Писания не говорится, что явление Самуила последовало вслед за теми или иными действиями волшебницы. В данном случае вообще не упоминается, чтобы женщина совершила что-либо для вызывания мёртвого:

«Женщина спросила: кого же вывести тебе? И отвечал он: Самуила выведи мне. И увидела женщина Самуила» (1 Цар. 28:11–12).

Между ответом Саула и видением женщины не упомянуты какие-либо действия. Можно предположить, что бесы сами явились в этот момент. Исходя из этого предположения, можно также предположить, что они и сообщили женщине о том, что её посетил Саул. Поэтому видение «Самуила» и привело к тому, что женщина узнает Саула.

Пропуская анализ последующего диалога между явившимся и Саулом, обратимся к завершению повествования о встрече Саула с Аэндорской волшебницей. Услышав весть о предстоящей гибели, Саул падает в изнеможении (1 Цар. 28:20). И дальше автор пишет:

«И подошла женщина та к Саулу, и увидела, что он очень испугался, и сказала: вот, раба твоя послушалась голоса твоего и подвергала жизнь свою опасности и исполнила приказание, которое ты дал мне; теперь прошу, послушайся и ты голоса рабы твоей: я предложу тебе кусок хлеба, поешь, и будет в тебе крепость, когда пойдёшь в путь. Но он отказался и сказал: не буду есть. И стали уговаривать его слуги его, а также и женщина; и он послушался голоса их, и встал с земли и сел на ложе. У женщины же был в доме откормленный теленок, и она поспешила заколоть его и, взяв муки, замесила и испекла опресноки, и предложила Саулу и слугам его, и они поели, и встали, и ушли в ту же ночь» (1 Цар. 28:21–25).

Анализ начнём со следующего наблюдения: Аэндорская волшебница в данном случае оказывает Саулу, по сути, «Авраамово гостеприимство». Когда мы сопоставляем её угощение с угощением Авраама, параллели очевидны:

«И поспешил Авраам в шатёр к Сарре и сказал: поскорее замеси три саты лучшей муки и сделай пресные хлебы. И побежал Авраам к стаду, и взял теленка нежного и хорошего, и дал отроку, и тот поспешил приготовить его. И взял масла и молока и теленка приготовленного, и поставил перед ними» (Быт. 18:6–8).

«У женщины же был в доме откормленный теленок, и она поспешила заколоть его и, взяв муки, замесила и испекла опресноки, и предложила Саулу и слугам его» (1 Цар. 28:24–25).

Учитывая, что женщина практиковала вызывание мёртвых (напомним, согласно Закону Божьему, за это полагалась смертная казнь), едва ли «Авраамово гостеприимство» — это то, что мы от неё ожидаем. Более того, Саул, по сути, был для неё врагом — человеком, который изгнал её «коллег» из страны (вполне возможно, он хотел применить эти меры и к ней). Аэндорская волшебница поступает практически по новозаветному идеалу: «любите врагов ваших» (Мф. 5:44). Саул лежит у её ног, поверженный в отчаяние и измученный, — казалось бы, вот он, момент расплаты, а вместо этого… угощение. Эти размышления приведены, чтобы наглядно показать: отношение этой женщины довольно неожиданно, и это вовсе не то, что мы бы ожидали, учитывая, чем она занималась.

В поисках ответа обратим внимание, что, уговаривая Саула поесть, женщина между прочим говорит, что она «подвергала жизнь свою опасности». Что имеется в виду? Было предложено, что речь идёт о её беспокойстве из-за гонений Саула против вызывающих мёртвых. Но можно предположить и другое: она имела в виду, что, вызывая мёртвого, она нарушила Божий Закон, за который положена смерть. Иначе говоря, она знала, что за выполнение просьбы Саула полагается смертная казнь, — и всё равно пошла на это. Так сказать, это тот случай, когда женщина-вызывательница мёртвых более серьёзно относится к Закону Божьему, чем царь: она знает, что нарушает его, а Саул уже не осознаёт всей серьёзности происходящего.

Далее обратим внимание, что она обозначает себя как «раба твоя» по отношению к Саулу, причём явно акцентируя это: это единственное выражение, которое она дважды повторяет в своей речи. Можно предположить, что таким образом она просто выказывает почтение к царю. Но, возможно, здесь речь идёт о другом. Дело в том, что к этому моменту она уже прекрасно поняла не только то, кто перед ней, но и то состояние богоотступничества, до которого дошёл Саул. Мы уже отмечали, что царь буквально клянётся женщине именем Господа, чтобы обеспечить безнаказанность за нарушение Закона Господнего. Можно сказать, что грехопадение Саула здесь превосходит даже то, чем занималась женщина. И поэтому, называя себя «рабой Саула», женщина тем самым указывает, что Саул превзошёл её в том, чтобы отдать свою душу демонам, — он здесь её господин.

И в этом контексте «Авраамово гостеприимство» женщины становится, по сути, напутствием служителя сатаны тому, кто оказался в этой области более «превосходным», чем она сама.

Завершая обзор истории с царём Саулом, в рамках данного поста обратим внимание на одну особенность. Прежде чем обратиться к Аэндорской волшебнице, Саул обращался к Господу. В Писании мы читаем:

«И вопросил Саул Господа; но Господь не отвечал ему ни во сне, ни чрез урим, ни чрез пророков» (1 Цар. 28:6).

Это же отношение сам царь повторяет явившемуся Самуилу. Когда тот спросил, зачем Саул вызвал его, царь отвечает:

«Тяжело мне очень; Филистимляне воюют против меня, а Бог отступил от меня и более не отвечает мне ни чрез пророков, ни во сне; потому я вызвал тебя, чтобы ты научил меня, что мне делать» (1 Цар. 28:15).

Примечательно, что автор книги Паралипоменон, описав смерть Саула, сообщает следующее:

«Так умер Саул за своё беззаконие, которое он сделал пред Господом, за то, что не соблюл слова Господня и обратился к волшебнице с вопросом, а не взыскал Господа» (1 Пар. 10:13–14).

И здесь можно увидеть определённое напряжение. Ведь, читая книгу Царств, создаётся впечатление, что Саул попробовал получить ответ от Бога, так сказать, всеми закоными способами (через сон, через пророков, через урим), и лишь после того, как все эти попытки не привели к успеху, он обратился к Аэндорской волшебнице. Но читая книгу Паралипоменон, картина представляется значительно ужаснее: Саул вместо того, чтобы взыскать Господа, просто обратился к волшебнице. Более того, в оригинале отношение Саула ещё более ярко противопоставляется: так умер Саул за то, что… а также спросил через вызывательницу мёртвых, чтобы взыскать, а не через Господа взыскал (וְגַם־לִשְׁא֥וֹל בָּא֖וֹב לִדְרֽוֹשׁ׃ וְלֹֽא־דָרַ֥שׁ בַּיהוָ֖ה). Автор использует одинаковый глагол (взыскать – דרשׁ), чтобы максимально противопоставить действия Саула.

Следует отметить, что דרשׁ (взыскать) – это не просто искать, спросить. Этот глагол несёт значение интенсивности, настойчивости и вовлечённости. И эта особенность также проливает свет на понимание того, почему авторы по-разному описывают действия Саула. Да, царь спрашивал (שְׁאַ֤ל) Господа и не получал ответа (1 Цар.), но он не взыскал через Господа. Для Саула в первую очередь было важно получить ответ. Возможно, он понимал, почему Господь ему не отвечает и что нужно сделать, чтобы ситуация изменилась: покаяться и взыскать Господа в бескомпромиссном послушании. Но он предпочёл более простой вариант: взыскать ответ через вызывательницу мёртвых и получить желаемое. Вполне возможно, что Божье молчание в случае Саула – это было такое же Божье предупреждение, как и Божьи ответы Соломону: когда человек компромиссным послушанием направляет свою жизнь к катастрофе и не ищет возможности изменить ситуацию, даже Божьи ответы не смогут уберечь человека от соответствующих последствий.

Автор Паралипоменон подчёркивает главное: основная проблема Саула не столько в том, что он не ревностно искал ответа через Бога, сколько в том, что в критический момент он совершил духовную измену, отвернувшись от Законодавца к законопреступным способам. Даже если бы он после безответных вопрошаний Господа не взыскал Бога через покаяние и послушание, а просто отправился на войну, это было бы лучше, чем обращение к волшебнице. И в то же время пример Саула – это то, что вовсе недалеко и от нас. Ведь бывает, что не получая чего-то просимого от Бога, мы потом пытаемся это компенсировать теми или иными вариантами. Как часто, не получив от Бога желаемого утешения, решения или поддержки, мы пытаемся «компенсировать» это другими вещами: удовольствиями, зависимостями, или ищем совета у тех, кто просто говорит нам то, что мы хотим услышать? По отношению к себе мы склонны искать оправдания, называя это «помощью» или «реалистичностью», вместо того чтобы признать: это — неверность Богу.

В Писании мы читаем: «Очи Господа обозревают всю землю, чтобы поддерживать тех, [чье] сердце вполне предано Ему» (2 Пар. 16:9). Пусть отрицательный пример Саула поможет нам стать людьми, сердца которых вполне преданы Господу. Как когда мы получаем просимое, так и — что ещё важнее — когда мы не получаем его.