В предыдущем посте мы отметили акцент на суде в первом псалме и обратили внимание, что первые два псалма представляют собой двойной пролог к книге Псалмов в целом. Теперь рассмотрим некоторые особенности составления библейских книг, которые помогут лучше понять этот феномен.

Во-первых, авторство даже одной книги Писания могло включать нескольких человек, работавших в разное время. Яркий пример — книга Притчей. В самом начале мы читаем:

«Притчи Соломона, сына Давидова, царя Израильского» (Притч. 1:1).

Но в 25-й главе:

«И это притчи Соломона, которые собрали мужи Езекии, царя Иудейского» (Притч. 25:1).

Хотя авторство притч по-прежнему принадлежит Соломону, они были добавлены в основной сборник значительно позже, при царе Езекии, при этом неизвестными людьми - мужами Езекии. В 30-й главе читаем:

«Слова Агура, сына Иакеева» (Притч.  30:1).

Об Агуре мы ничего не знаем (он упоминается только здесь), но факт остаётся: эта часть принадлежит другому человеку, и кто-то добавил её к основному сборнику. Наконец, в 31-й главе:

«Слова Лемуила царя. Наставление, которое преподала ему мать его» (Притч. 31:1).

Здесь мы имеем мудрость, произнесённую женщиной (имя которой не названо), которую затем добавили к сборнику притч Соломона. Даже этих наблюдений достаточно, чтобы увидеть, насколько сложным был процесс окончательного формирования текста библейских книг и вопрос личности автора не всегда был чем-то важным.

Другой пример — конец книги Второзакония, где мы читаем о смерти Моисея (Втор. 34:9), а затем:

«И не было более у Израиля пророка такого, как Моисей, которого Господь знал лицом к лицу…» (Втор.  34:10–12).

Иногда предполагают, что эти слова были добавлены Иисусом Навином, но такое предположение едва ли состоятельно. Текст о том, что не было у Израиля пророка, как Моисей, явно перекликается с пророчеством самого Моисея:

«Пророка из среды тебя, из братьев твоих, как меня, воздвигнет тебе Господь…» (Втор. 18:15–18).

Было бы странно, если бы Иисус Навин, непосредственный преемник Моисея, при котором Господь вообще не воздвигал пророков, утверждал, что пророк, подобный Моисею, так и не пришёл. Гораздо естественнее предположить, что эти слова были добавлены богодухновенным автором, жившим спустя века, который знал о великих пророках Израиля и свидетельствовал: мы всё ещё ждём исполнения обещания, Тот Единственный, Обещанный Богом ещё не пришел. Интересно, что пророк Малахия — последний ветхозаветный пророк — завершает свою книгу той же нотой ожидания:

«Вот, Я пошлю к вам Илию пророка пред наступлением дня Господня, великого и страшного» (Мал. 4:5).

Ветхий Завет в целом — это незавершённая история, свидетельствующая о необходимости ожидания: Бог обещал, что Мессия придёт, но Он ещё не пришёл.

Таким образом, с одной стороны, мы не знаем, кто именно сделал окончательное формирование книг Ветхого Завета. С другой — имеем явные свидетельства, что эти книги не были записаны в один приём одним человеком и окончательное формирование произошло довольно поздно. И из этого можно сделать важный вывод. Окончательная формулировка текста, с одной стороны, давала основание для надежды: Бог обещал исправить ситуацию, и мы по-прежнему ждём пришествия Мессии, Который воплотит Божьи обетования. С другой стороны, она задавала парадигму жизни в этом ожидании.

Возвращаясь к Псалтири. Первые два псалма — единственные во всём первом разделе книги (Пс. 1–40), которые не имеют надписания. Несмотря на их анонимность и неизвестность обстоятельств происхождения, тот факт, что именно они были помещены в самое начало, однозначно подчеркивает: это было сделано не случайно, а целенаправленно. Обратившись к их содержанию, нетрудно увидеть как они связаны с основными тезисами окончательной формулировки текста Писания: с одной стороны, с ожиданием пришествия Мессии (второй псалом — самый цитируемый мессианский псалом в Новом Завете после 109-го), а с другой — с указанием парадигмы жизни в этом ожидании: «Блажен муж, который день и ночь пребывает в изучении Божьего учения».

#первый_псалом

В предыдущих постах мы обратили внимание на некоторые особенности структуры Писания в целом, а также особенности значения первых двух псалмов. Отвечая на вопрос, почему в первом псалме уделяется особое внимание теме суда, следует отметить: мессианские ожидания были неразрывно связаны с судом. Иными словами, ожидалось, что когда Мессия придет, Он совершит окончательный суд: праведники будут награждены, а грешники наказаны. И мы видим это на страницах Писания.
Всем хорошо известно пророчество Малахии о «послании Ангела пред лицом Твоим», но не все знают, что в нём речь идет прежде всего о пришествии Господа совершать суд:

«Вот, Я посылаю Ангела Моего, и он приготовит путь предо Мною, и внезапно придет в храм Свой Господь, Которого вы ищете, и Ангел завета, Которого вы желаете... И кто выдержит день пришествия Его, и кто устоит, когда Он явится? Ибо Он — как огонь расплавляющий и как щелок очищающий» (Мал. 3:1–2).

Также известное пророчество из книги Исаии, которое зачитывал Спаситель в Назаретской синагоге:

«Дух Господа Бога на Мне, ибо Господь помазал Меня благовествовать нищим, послал Меня исцелять сокрушенных сердцем…» (Ис. 61:1).

Но, обратившись к полному контексту, мы видим, что проповедь «лета Господня благоприятного» упоминается там вместе с «днем мщения Бога нашего» (Ис. 61:2).

Тот же пророк Исаия говорит о Мессии из рода Иессея:

«И произойдет отрасль от корня Иессеева... и почиет на нем Дух Господень… и будет судить не по взгляду очей Своих и не по слуху ушей Своих решать дела» (Ис. 11:1–3).

Конечно, от Мессии ожидалось и то, что Он принесет спасение и избавление. Но, изучая Ветхий Завет, может сложиться впечатление, что принесение Мессией спасения и совершение суда — это одно и то же событие. Иоанн Креститель, выйдя на проповедь и возвещая, что Царство Божье приблизилось, также делал акцент на близости суда:

«Порождения ехиднины! кто внушил вам бежать от будущего гнева?.. Уже и секира при корне дерев лежит: всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь» (Мф. 3:7–10).

Важно отметить и следующее. Хотя часто предполагается, что первое пришествие Мессии — это только дарование спасения, Сам Спаситель описывал Свой искупительный подвиг и как суд:

«Ныне суд миру сему; ныне князь мира сего изгнан будет вон» (Ин. 12:31).

В другом месте Евангелия от Иоанна мы читаем:

«Ибо не послал Бог Сына Своего в мир, чтобы судить мир, но чтобы мир спасен был чрез Него» (Ин. 3:17).

Но уже буквально через стих пришествие Сына Божьего обозначено как суд:

«Суд же состоит в том, что свет пришел в мир; но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы» (Ин. 3:19).

Конечно, здесь речь не идет о том, что мы подразумеваем под «Страшным судом», однако важно учитывать: первое пришествие Спасителя также было судом — в первую очередь над дьяволом и его служителями. С другой стороны, и «Страшный суд» в терминологии Писания обозначается как спасение:

«Христос, однажды принеся Себя в жертву, чтобы подъять грехи многих, во второй раз явится не для очищения греха, а для ожидающих Его во спасение» (Евр. 9:28).

В любом случай, очевидно, что первый псалом, помещённый в начало Псалтири, сразу же ставит читателя перед главным выбором всей библейской истории: два пути — два исхода. Акцент на суде не случаен — он задаёт тональность всей книге, предупреждая, что жизнь человека имеет вечные последствия и что ожидание встречи со Христом требует не пассивности, а деятельного услаждения в законе Господнем день и ночь. Первый псалом - это не просто призыв проводить жизнь в парадигме "блаженного мужа", это и суровое предостережение. Каждый, кто слышит эти слова, стоит перед выбором: стать деревом, посаженным при потоках вод, или остаться мякиной, которую сметёт первый же порыв ветра. И даже если сегодня нечестивый может испытывать иллюзии касательно своего пути, в день последнего суда каждый пожнет последствия того как мы относимся к слову Божьему, в чём находим услаждение и чем наполняем свои дни и ночи.

#первый_псалом

Дорогие братья и сестры, сердечно поздравляю вас с Воскресеньем Господа нашего Иисуса Христа!

В предыдущем посте мы отметили актуальность и значимость первого псалма в контексте ветхозаветных мессианских ожиданий. Примечательно, что в период Нового Завета его значение только возрастает.

С одной стороны, Боговоплощение — первое пришествие в мир Сына Божьего, Мессии Господа Иисуса — не было судом в том смысле, как это ожидалось некоторыми (хотя, оно и было судом. См. предыдущий пост). Сам Спаситель подчёркивал:

«Я пришел не судить мир, но спасти мир» (Ин. 12:47).

Однако Спаситель нисколько не отрицал реальности будущего вселенского суда. По наблюдению одного исследователя, Иисус Христос говорил о нём больше, чем все ветхозаветные пророки вместе взятые. Читая Евангелие, нетрудно заметить, что Спаситель действительно уделял значительное внимание будущему суду. Таким образом, хотя пришествие Мессии и не было тем судом, которого ожидали, Христос утвердил, что такой суд непременно будет, и мы верим, что Он совершит его при Своём Втором пришествии.

Примечательно и другое. В Новом Завете мы встречаем разные описания того, как будет происходить Страшный суд. Для большинства он ассоциируется с Мф. 25:31–46, где наша участь напрямую зависит от отношения к «одному из сих братьев Моих меньших» (Мф. 25:40) - по словам Спасителя. Но уже в том же Евангелии от Матфея есть и иные акценты. В притче о талантах (Мф. 25:14–30) участь человека решается в зависимости от того, как он использовал вверенные ему средства (талант — это именно денежная единица). В другом месте Иисус говорит: «Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие» (Мф. 7:23). И хотя эти люди совершали чудеса, пророчествовали и изгоняли бесов, они слышат грозный приговор — ввиду того, что делали беззакония. В этих и других текстах не упоминается, что решающим критерием будет вопрос из Мф. 25:31-46: оказали ли мы милосердие ближнему.

В Евангелии от Иоанна мы встречаем, что решающим критерием становится вера в Иисуса Христа, Сына Божьего (ср. Ин. 3:18, 36). Здесь хотелось бы особое внимание обратить на слова Спасителя из 12-й главы:

«Отвергающий Меня и не принимающий слов Моих имеет судью себе: слово, которое Я говорил, оно будет судить его в последний день. Ибо Я говорил не от Себя; но пославший Меня Отец, Он дал Мне заповедь, что сказать и что говорить» (Ин. 12:48–49).

Нетрудно заметить, как это перекликается с первым псалмом: блаженный муж пребывает в Божьем учении день и ночь и поэтому успешно проходит суд. Эта параллель становится ещё более значимой ввиду того, какое внимание в Евангелии от Иоанна Спаситель уделяет «пребыванию в Его слове» (Ин. 8:31–32; 15:7). Именно неспособность вместить слово Сына Божьего становится основанием того, что человек ищет убить Христа (Ин. 8:37).

Таким образом, можно сказать, что Иисус Христос акцентировал значение первого псалма: суд будет, и чтобы не быть осуждённым на нём, необходимо уже здесь и сейчас так наполнить свою жизнь словом Божьим, чтобы она целиком преобразилась в соответствии с ним. Иначе слово, которое сказал Сын Божий, выявит и обличит все наши уклонения и осудит нас в последний день.

#первый_псалом

Прежде чем вернуться к дальнейшему анализу текста первого псалма, несколько слов об ожидании пришествия Христа после Его земной жизни.

С одной стороны, мы встречаем неоднократные свидетельства о том, что ожидание Спасителя — неотъемлемый аспект жизни христианина. Апостол Павел пишет филиппийцам:

«Наше же жительство — на небесах, откуда мы ожидаем и Спасителя, Господа нашего Иисуса Христа» (Флп. 3:20)

Фессалоникийцам он пишет:

«… вы обратилась к Богу от идолов, чтобы служить Богу живому и истинному и ожидать с небес Сына Его» (1 Фес. 1:9–10)

Фактически, ожидание Сына Божьего с небес — это неотъемлемый элемент обращения от идолов. В послании к Титу апостол пишет, что

благодать научает нас «… благочестиво жить в нынешнем веке, ожидая блаженного упования и явления славы великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа» (Тит. 2:12–13)

Текстов можно привести больше (1 Кор. 1:7; Евр. 9:28 и др.), но и этих достаточно, чтобы увидеть: ожидание пришествия Христа — это не второстепенная деталь, а существенная черта христианской жизни.

С другой стороны, читая некоторые новозаветные тексты, создаётся впечатление, что апостолы и первые христиане ожидали Второго пришествия в самом ближайшем будущем, ещё при своей жизни. Например, в Первом послании к Фессалоникийцам Павел пишет:

«…мы, живущие, оставшиеся до пришествия Господня, не предупредим умерших… потом мы, оставшиеся в живых, вместе с ними восхищены будем на облаках в сретение Господу на воздухе» (1 Фес. 4:15–17)

Использование местоимения «мы» явно подразумевает, что апостол включает себя в число тех, кто встретит Господа при жизни. Филиппийцам он пишет:

«Господь близко» (Флп. 4:5)

В послании к Евреям:

«Ещё немного, очень немного, и Грядущий придет и не умедлит» (Евр. 10:37)

Апостол Иаков вторит:

«… Пришествие Господне приближается. Не сетуйте, братия, друг на друга, чтобы не быть осужденными: вот, Судия стоит у дверей» (Иак. 5:8–9)

Можно добавить Рим. 13:11–12; 1 Кор. 7:29–31, 1 Пет. 4:7 и др. Создаётся впечатление, что ранняя Церковь ожидала скорого возвращения Господа.

Однако прошло почти две тысячи лет, а Христос всё ещё не пришёл. Возникает закономерное напряжение: не ошиблись ли апостолы? Не значит ли это, что в Писании есть заблуждения? Существуют разные способы разрешить это напряжение. Здесь предложу тот, который представляется наиболее убедительным.
Когда апостолы писали о напряжённом ожидании («вот-вот, у дверей»), они не столько излагали вероучительный догмат о хронологии, сколько выражали практический опыт любви ко Христу. Утверждение «Господь близко» — это не догматическое предсказание даты, а выражение сердечной устремлённости. Ожидание пришествия Господа в Новом Завете — это не пассивная функция («Он когда-нибудь придёт, а пока я займусь своими делами»), а активное устремление: «Он скоро придёт, и я целиком посвящаю свою жизнь тому, чтобы достойно подготовиться к этой встрече».

Господь предупредил, что Его Второе пришествие будет внезапным и неожиданным, и вместо вычислений заповедал нам быть в постоянной готовности. Анализ контекстов, где апостолы говорят об ожидании пришествия, показывает их нравственно-увещевательный характер. Поэтому, когда активное ожидание выливается в попытки разглядеть в текущих событиях признаки скорого конца — это скорее крайность, чем то исследование Писания, к которому призывает Спаситель.

Неотъемлемая черта христианской жизни — это активное, радостное ожидание встречи с Господом. Для христианина эта встреча настолько долгожданна, что вполне естественно жить надеждой, что она произойдёт при его жизни. Но такое напряжённое ожидание должно не подталкивать к поиску знамений, а мотивировать и вдохновлять на изменение жизни, чтобы действительно быть готовым к встрече с Возлюбленным Господом. Когда мы ждем высокопоставленного человека в гости, мы готовимся к встрече, активно узнаем, чем интересуется этот человек, рассказываем о его достижениях и полномочиях, призываем и других вести себя соответствующе … Пусть Господь поможет нам хотя бы таким же образом демонстрировать, что мы действительно ждем Его, когда Он придет!


МАХ

В рамках данного поста прежде всего отметим, что в Новом Завете мы встречаем не только свидетельства о том, что апостолы ожидали Второе пришествие в ближайшем будущем, но и указания на то, что оно не произойдёт в ближайшем будущем. Например, притча о талантах:

«Сын Человеческий поступит, как человек, который, отправляясь в чужую страну, призвал рабов своих и поручил им имение свое… По долгом времени, приходит господин рабов тех и требует у них отчета» (Мф. 25:14–19).

Иисус Христос прямо говорит, что господин вернулся «по долгом времени». В притче о десяти девах Жених замедлил, и притом так, что девы уснули (Мф. 25:5), что также можно понимать как указание на то, что Второе пришествие не наступит в ближайшем будущем относительно жизни первых христиан. В притче о минах евангелист Лука недвусмысленно указывает, что её произнесение было связано с тем, что Христос был близ Иерусалима и люди думали, что скоро должно открыться Царствие Божие. В притче такие представления корректируются: человек уходит в дальнюю страну, получает царство и лишь после этого возвращается (Лк. 19).

Апостол Павел, с одной стороны, во 2‑м послании к Фессалоникийцам прямо писал, что «день тот» не наступит, пока не произойдёт ряд событий (2 Фес. 2:1–8). В послании к Римлянам тот же апостол пишет:

«…ожесточение произошло в Израиле отчасти, до времени, пока войдет полное число язычников» (Рим. 11:25).

Фактически апостол учит, что прежде Второго пришествия должно войти полное число язычников. И хотя это можно понимать по-разному, факт остаётся: апостол указывал на события, которые должны предшествовать пришествию.

Важно отметить, что напряжённые ожидания скорого пришествия Христа запечатлены и в более поздних христианских памятниках. В так называемом послании Варнавы (написанное между 70 и 132 гг. по Р. Х.) читаем:

«Не дадим душе нашей места, где бы она могла пристать с нечестивыми и грешниками, дабы не уподобиться им. Ибо последнее искушение, как написано и как говорит Даниил, приблизилось: Господь сократил времена и дни для того, чтобы Возлюбленный Его ускорил Своим пришествием к наследию Своему». (гл. 4)

Мученик Иустин Философ в «Диалоге с Трифоном Иудеем» (написан между 155 и 167 гг. по Р.Х.), ссылаясь на то, что Давид называет Христа Господом и что «Отец возводит Его от земли и посаждает Его одесную Себя, доколе наконец положит врагов в подножие ног Его» (Пс. 109), пишет:

«Это исполняется с того времени, когда Господь наш Иисус Христос по воскресении из мертвых вознесся на небо, а между тем времена приближаются к концу, и уже стоит при дверях тот, кто на Всевышнего будет произносить хульные и дерзкие слова, и кто, по словам Даниила, будет держаться "время, времена и полвремени"».

Важно, что авторы этих памятников жили уже после апостолов, и мы не видим у них разочарования (апостолы учили, что Христос скоро придет, но они уже умерли, а Он всё ещё не пришёл). Напротив, и последующие поколения также ожидали пришествия Господа в ближайшем будущем.

Наконец, обратим внимание на слова преподобного Феодора Студита, жившего в VIII–IX веках. В письме к игумении Ефросинии, перечисляя, как необходимо подвизаться, святой Феодор упоминает и необходимость размышлять

«о скором пришествии жениха Христа, с неба, с Ангелами силы Его, восхищении боголюбивых душ на воздух и собрании всех вообще тварей пред страшным престолом…»

Для него неотъемлемая составляющая христианского подвига — размышление именно о «скором пришествии жениха Христа». И достаточно внимательно вслушаться в богослужебные песнопения, чтобы заметить: там нередко говорится, что «Страшный День при дверех», «ныне при дверех Жених».

Свидетельства более поздних христианских памятников также говорят в пользу того, что «напряжённое ожидание Второго пришествия» — это не ошибка первых христиан, а устойчивая духовная традиция, указывающая направление сердечной устремлённости. Пусть же Господь поможет нам словами, делами и мыслями действительно свидетельствовать о том, что мы ожидаем пришествие Жениха Христа, светлого дня явления Единородного Сына Божия!

Ссылка на канал в МАХ

Продолжим разбор первого псалма:

«Потому не устоят (יָקֻ֣מוּ) нечестивые на суде (בַּמִּשְׁפָּ֑ט) и грешники — в собрании праведных (בַּעֲדַ֥ת צַדִּיקִֽים)» (Пс. 1:5).

Начнём с того, что слово «суд» в еврейском оригинале стоит с артиклем (его наличие видно из изменения огласовки предлога и удвоения первой буквы слова). Речь идёт о конкретном суде. Некоторые исследователи, обращая внимание на эту особенность, предполагают, что в непосредственном контексте имеется в виду не «последний суд», а временный / исторический суд, который Бог совершает в течение истории, истребляя нечестивых и сохраняя благочестивый остаток. Однако, учитывая структурное положение первого псалма как введения ко всей Псалтири, более вероятно, что речь всё же идёт о последнем суде, который совершит Мессия при Своём пришествии.

Далее обратим внимание на глагол קוּם. Он имеет широкий спектр значений: «подниматься / вставать», «восставать», «устоять», «быть исполненным» (о слове, завете), "воскреснуть» (всего в Писании почти 600 употреблений). Синодальный перевод «не устоят» буквально соответствует одному из возможных значений. В толкованиях часто можно встретить объяснение, что нечестивые не смогут устоять (то есть будут осуждены), когда Господь произведёт суд.

Однако важно отметить, что в Писании глагол קוּם неоднократно встречается именно в контексте судебного разбирательства, где он означает «вставать, чтобы дать показания, выступить со свидетельством». Приведём несколько примеров. У пророка Исаии читаем:

«Ни одно орудие, сделанное против тебя, не будет успешно; и всякий язык, который будет состязаться (תָּֽקוּם) с тобою на суде (לַמִּשְׁפָּ֖ט), — ты обвинишь…» (Ис. 54:17)

Здесь речь о том, что люди встанут на суде, чтобы обвинить Божьих избранников. В книге Иеремии, когда пророка схватили и хотели умертвить за его проповедь, началось разбирательство:

«И из старейшин земли встали (יָּקֻ֣מוּ) некоторые и сказали всему народному собранию…» (Иер. 26:17–20)

«Встать на суде» здесь — это буквально встать во время разбирательства и дать показания. Во Второзаконии, где говорится о недостаточности показаний одного свидетеля, также используется тот же образ:

«Если выступит (יָק֥וּם) против кого свидетель несправедливый, обвиняя его в преступлении…» (Втор. 19:16)

Когда же такой образ применяется к Богу, речь идёт не столько о даче показаний, сколько о приведении приговора в действие. Это хорошо видно из псалмов:

«…когда восстал Бог на суд (בְּקוּם־לַמִּשְׁפָּ֥ט), чтобы спасти всех угнетённых земли» (Пс. 75:10); «Восстань (קוּמָ֣ה), Боже, суди (שָׁפְטָ֣ה) землю, ибо Ты наследуешь все народы» (Пс. 81:8)

Такое понимание естественно вытекает из библейского представления о силе Божьего слова: когда Господь говорит, слово тотчас становится делом (Быт. 1 гл.). Поэтому, когда Господь «встаёт на суд», Его свидетельство немедленно становится действием.

Учитывая эти особенности, можно предположить, что в Пс. 1:5 речь идёт о том, что нечестивые не будут допущены к самому участию в судебном процессе: им не дадут слова, их показания, попытки оклеветать праведников или оправдаться не будут приняты.

Обратим внимание и на вторую половину стиха: «и [не встанут] грешники в собрании праведных». Здесь использовано слово עֵדָה, которое обозначает именно собрание людей (в отличие от עֵצָה — «совет» в Пс. 1:1, которое, как мы уже отмечали, не имеет значения «собрание»). Если псалом начинался с описания «блаженного мужа», то здесь такой человек назван «праведником». Это указывает, что погружение в Божье учение — не просто интеллектуальное занятие, но то, что действительно преображает жизнь, делая человека праведным. В контексте суда «праведники» — это те, кто получил оправдание. Грешники же будут отделены от них и не войдут в их собрание.

Таким образом, автор раскрывает участь нечестивых с разных сторон. Сначала — образ мякины, уносимой ветром (ст. 4): суд будет решительным и окончательным. Затем — образ судебного заседания (ст. 5): нечестивые не будут допущены к участию в суде, а также не войдут в круг оправданных.

#первый_псалом

Сообщив, что нечестивые подобны мякине, уносимой ветром, и что они не будут допущены к участию в суде и в собрание праведных, автор псалма завершает его указанием причины:

«Ибо знает (יוֹדֵ֣עַ) Господь путь праведных, а путь нечестивых погибнет» (Пс. 1:6).

Глагол יָדַע («знать») в Писании имеет гораздо более глубокий смысл, чем простое усвоение информации. Он используется почти 900 раз в Писании и часто обозначает личное, интимное, заветное познание, предполагающее глубокую связь, любовь и избранничество. Этот глагол используется в том числе для обозначения соития мужчины и женщины:

«Адам познал (יָדַ֖ע) Еву, жену свою; и она зачала…» (Быт. 4:1).

Совокупление мужа и жены — это не просто физический акт, но всецелое единение, открытость друг другу. Когда этот глагол применяется к Богу, он указывает на отношения завета: Бог «знает» тех, кого избирает, о ком заботится, с кем пребывает в личной связи. Пророк Амос говорит от лица Бога:

«Только вас признал (יָדַ֔עְתִּי) Я из всех племён земли…» (Амос 3:2).

Когда Господь говорит, что кого-то не знает (См. напр.: Мф. 7:23; 25:12) – это никак не означает того, что Господь не владеет информацией касательно этого создания. Это официальное объявление о разрыве отношений, объективная констатация отсутствия личных отношений. Поэтому, когда псалмопевец говорит: «Ибо знает Господь путь праведных», он утверждает не просто осведомлённость Бога. Он говорит о живом, спасительном единении: Бог сопровождает, хранит, направляет и одобряет того, кто идёт по этому пути.

Вторая половина стиха: «а путь нечестивых погибнет». Обратим внимание: автор не говорит, что Господь погубит путь нечестивых. Речь о том, что этот путь сам по себе ведёт к разрушению. Грешники, добровольно отказавшись от источника жизни (слова Божьего) и предпочтя жизнь по собственному усмотрению, неизбежно приходят к естественным последствиям своего выбора — погибели.

В завершении следует отметить: Писание дано Церкви, и первый псалом написан прежде всего для Божьих людей — для тех, кто уже стал или стремится стать «блаженным мужем». Он не написан для тех, кто в нём назван «нечестивыми», «грешниками» или «развратителями». Это задаёт правильный вектор отношения к людям, избирающим путь греха. Псалом не отрицает, что их земная жизнь может быть благополучной. Напротив, подчёркивая их участь на суде, автор даёт понять: в здешней жизни у них может быть благоденствие и почет. Более того, псалом не обещает праведнику решения всех проблем и удобной жизни здесь и сейчас. Блаженный муж не призван активно исправлять окружающее общество. Его задача — всецело посвятить себя пребыванию в Божьем учении день и ночь. Да, ему тяжело видеть благоденствие нечестивых и испытывать притеснения, но он знает, что не в силах изменить ситуацию. Он знает, что окончательная победа над злом и грехом находится в власти Бога и наступит только в день суда. Поэтому он терпеливо хранит свой образ жизни, углубляя свои отношения с Богом и всё глубже погружаясь в Божье слово. Жизнь блаженного мужа «приносит плод в своё время»; вполне возможно, это включает в себя и покаяние окружающих грешников. Но праведник из первого псалма в первую очередь создаёт все необходимые условия, чтобы Бог преобразил его жизнь, а через него — и окружающих; он не занимается исправлением окружающих.

Первый псалом — это, по сути, инструкция по выживанию в условиях, когда Господь попускает плевелам расти вместе с пшеницей (Мф. 13). Это парадигма жизни в ожидании пришествия Христа, Который даст окончательное торжество добра и справедливости. Не становись плевелой, как бы тяжело тебе ни было; сохраняй свойства пшеницы. Как бы не привлекательно и заманчиво выглядела жизнь на свое усмотрение – она оторвано от источника жизни, Божьего учения, и уже сама по себе обречена на погибель. День суда придёт, осуждение зла неизбежно; поэтому блажен муж сейчас стремиться еще больше прилепляться к Богу, пускать корни в Его учение всё глубже — только так человек устоит среди испытаний этой жизни и будет оправдан на суде Христа.

#первый_псалом

В рамках данного поста обратим внимание на то, как контекст влияет на понимание значения текста. Один из наглядных примеров — притча пророка Нафана о богаче и бедняке с единственной любимой овечкой, рассказанная Давиду перед прямым обвинением в грехе (2 Цар. 12:1–4). Гнев Давида и его реакция обусловлены тем, что он воспринял рассказ не как притчу, а как историческое повествование. Если бы он знал, что эта притча, и при этом про него, скорее всего он бы задумался и не спешил бы с вынесением приговора. Ещё один пример — из Нового Завета. Иисус Христос говорит:

«Ибо кто из вас, желая построить башню, не сядет прежде и не вычислит издержек… дабы, когда положит основание и не возможет совершить, все видящие не стали смеяться над ним…» (Лк. 14:28–30).

Почему мы понимаем, что это не урок по строительству? Ответ очевиден: контекст. Напомнив эти очевидные вещи, перейдём к другим примерам.

Начнём с книги Притч. Уже само название и содержание задают парадигму: мы ожидаем услышать мудрые высказывания, наставления. Поэтому если мы встречаем там наглядные примеры, мы понимаем: автор не просто описывает устройство вселенной, но преподаёт урок мудрости. Интересен пример из 30-й главы, где автор фактически оговаривается:

«Подлинно, я более невежда, нежели кто-либо из людей, и разума человеческого нет у меня, и не научился я мудрости, и познания святых не имею» (Притч. 30:2-3).

Если бы мы услышали это в какой-то исторической книге, возможно, у нас сразу пропало бы желание чему-то научиться из последующей речи такого человека, или мы подумали бы: «забавно, что же дальше выдаст нам этот человек». Но сам факт того, что мы встречаем это в книге Притч, задаёт нам верную парадигму: осознание и признание своей ограниченности, своей глупости – это неотъемлемый и важный аспект подлинной мудрости. Поэтому мы дальше с вниманием и полной серьёзностью читаем размышления этого человека – Агура, сына Иакеева.

Далее стоит обратить внимание, что и порядок книг в Священном Писании, и деление на разделы задают определённый вектор понимания. Традиционное четырёхчастное деление (законоположительные, исторические, поучительные и пророческие книги) влияет на наше восприятие. Если бы мы отнесли книгу Судей к поучительным, это изменило бы наше отношение к историчности описываемых событий — мы бы скорее искали в них аллегории и нравственные уроки. С одной стороны, это очевидно, с другой — мы не всегда отдаём себе отчёт, сколько подсознательных шаблонов уже заложено в нас до начала чтения той или иной книги.

В завершение хотелось бы отметить следующее. Деление книг Писания в христианской традиции не было единым. Святитель Григорий Богослов (IV в.) предлагал трёхчастное деление (исторические книги, стихотворные, пророческие). Преподобный Иоанн Дамаскин (VIII в.) делил на четыре части, при этом те книги, которые мы сегодня называем историческими, он относил к разделу «писание». Святые отцы придерживались еврейского счёта (22 книги), хотя пользовались греческой Септуагинтой (39 книг). Разница в цифрах обусловлена слиянием некоторых книг в одну (например, в еврейской традиции 12 книг малых пророков – это одна книга, 2 книги Паралипоменон – это 1 книга, и т.д.).

Но, возможно, важнее другое: изначально была другая традиция деления книг Писания на разделы, отличная от той, которая сегодня стала традиционной, и у нас есть веские основания полагать, что Сам Иисус Христос придерживался именно ее. Почему это важно и как влияет на понимание — об этом в следующий раз.

Ссылка на канал в МАХ

В прологе к книге Премудрости Иисуса, сына Сирахова, мы читаем:

«Многое и великое дано нам через закон, пророков и прочих писателей, следовавших за ними… Поэтому дед мой Иисус, больше других предаваясь изучению закона, пророков и других отеческих книг…»

Нетрудно заметить, что автор делит Писание на три раздела: закон, пророки, прочие книги. Такое трёхчастное деление — изначальная, оригинальная традиция. И здесь важно отметить, что такой вариант деления мы встречаем и в словах Спасителя. Явившись ученикам после Воскресения, Он говорит:

«… надлежит исполниться всему, написанному о Мне в законе Моисеевом и в пророках и псалмах» (Лк. 24:44)

Фактически этот текст является основополагающим для понимания того, что Иисус Христос придерживался еврейской традиции деления книг Писания — Закон, Пророки, Писания. Примечательно, что книга псалмов — первая книга третьего раздела. Поэтому исследователи предполагают, что, говоря о псалмах, Спаситель имел в виду не просто книгу Псалтирь, а целый раздел Писания.

Обличая религиозных лидеров, Спаситель говорит:

«Да придет на вас вся кровь праведная, пролитая на земле, от крови Авеля праведного до крови Захарии, сына Варахиина, которого вы убили между храмом и жертвенником» (Мф. 23:35)

Смерть Захарии описана во 2-й книге Паралипоменон (24:20–21). В Писании он назван сыном Иодая, а Спаситель именует его сыном Варахии — это отдельный вопрос, требующий специального разбора. Но здесь важно другое: согласно еврейской традиции, книга Паралипоменон была последней книгой Священного Писания. Поэтому, когда Христос говорит «от крови Авеля до крови Захарии», выбор именно этих праведников приобретает особый смысл: от крови первого праведника до крови последнего праведника, смерть которых засвидетельствована в Писании.

Кратко отметим одну особенность. В оригинальной традиции исторические книги (Иисус Навин, Судьи и др.) входят в раздел «Пророки». Такое отнесение задаёт правильную парадигму прочтения: история здесь не хроника, а повествование о живом взаимодействие Бога со Своим народом, где успех и поражение напрямую зависят от верности Завету, а сами события становятся пророческим словом — обличением, предупреждением или призывом к покаянию.

Многие заметили, что характеристика блаженного мужа

«в законе Господа поучается (יֶהְגֶּ֗ה) он день и ночь» (Пс. 1:2)

почти слово в слово повторяется в книге Иисуса Навина в форме повеления:

«Да не отходит сия книга закона от уст твоих; но поучайся (וְהָגִ֤יתָ) в ней день и ночь» (Иис. Нав. 1:8)

Эта особенность приобретает особое значение ввиду того, что книга Иисуса Навина и книга псалмов — это первые книги двух разделов Писания (Иисус Навин — Пророки; псалмы — Писания). Поучение в Божьем учении день и ночь буквально является маркером начала этих разделов. С другой стороны, это позволяет глубже посмотреть и на начало раздела Закона — первую главу книги Бытия, всем известное повествование о творении мира. Такое начало проливает свет на важность денно-нощного пребывания в Божьем слове: слово Божье обладает преображающей силой. Бог Своим словом сотворил весь мир, из хаотичной материи создал прекрасную, гармоничную вселенную. Поэтому так важно постоянно пребывать в Божьем учении: оно способно изменить и нас, преобразить нашу греховную, несовершенную жизнь в удивительный, богоугодный шедевр.

Особенно ярко эта сила явлена в событии, которое Церковь воспоминает в эту субботу. Сегодня мы слышим евангельское зачало о том, как Иисус Христос единым словом — «Лазарь! иди вон» (Ин. 11:43) — воскресил четверодневного мертвеца. Богослужебные песнопения подчёркивают, что этот глагол Спасителя поколебал основания ада, и ад тотчас отпустил Лазаря живым. Для Господа достаточно произнести слово — и хаос превращается в стройную вселенную, мёртвый оживает, ад сокрушается. Наша греховная, несовершенная жизнь также не является непреодолимым препятствием для слова Божьего.

Пусть же Господь поможет нам постоянно пребывать в Его учении, чтобы, приняв слово, могущее спасти наши души (Иак. 1:21), мы были восставлены от греховной смерти и преображены по подобию Христа!

Дорогие братья и сестры, сердечно поздравляю вас с праздником Входа Господня в Иерусалим!

В рамках данного поста обратим внимание на слова из Евангелия от Матфея:

«Увидев же первосвященники и книжники чудеса, которые Он сотворил, и детей, восклицающих в храме и говорящих: "осанна Сыну Давидову!", — вознегодовали и сказали Ему: слышишь ли, что они говорят? Иисус же говорит им: да! разве вы никогда не читали: "из уст младенцев и грудных детей Ты устроил хвалу"? И, оставив их, вышел вон из города в Вифанию и провел там ночь» (Мф. 21:15–17).

Прежде всего отметим, что в контексте евангельского повествования это происходит не во время торжественного и мирного входа Христа в Иерусалим, а после того, как Спаситель устроил очищение храма, изгнав покупающих и продающих. И восклицающие дети – это не просто часть сопровождающей толпы при входе в столицу, а те, которые видят действия Христа в храме и воздают Ему хвалу. Контекст здесь весьма напряжённый и конфликтный.

Далее хотелось бы обратить более пристальное внимание на цитирование Спасителем псалма:

«Из уст младенцев и грудных детей Ты устроил хвалу».

Эти слова взяты из 8-го псалма, посвящённого величию Господа как Творца вселенной. В псалме хвала, которую Господь устроил из уст младенцев и грудных детей, имеет конкретную цель: «ради врагов Твоих, дабы сделать безмолвным врага и мстителя». Интересно, что этот стих (Пс. 8:3) на самом деле довольно-таки сложен: достаточно обратиться к комментариям, чтобы увидеть разнообразие гипотез. Примечательно и то, что этот стих придаёт псалму полемическую окраску, превращая его из простого гимна величию Бога в гимн-вызов. Псалом начинается с признания величия Господа (Пс. 8:1–2), затем упоминается хвала младенцев ради врагов (ст. 3), а далее описывается величие Творца, которое становится ещё более удивительным ввиду того, что Он обращает такое пристальное внимание и заботу на человека (ст. 4–9). Завершается псалом тем же хвалебным стихом, что и начинается:

«Господи, Боже наш! Как величественно имя Твоё по всей земле!» (Пс. 8:10).

Отметим очевидное: упоминание врагов и мстителя сразу вносит тему конфликта в псалом — величие Творца здесь направлено против Его врагов. Далее отметим, что в тексте перечисляются разные категории: «ради врагов Твоих» (צוֹרְרֶ֑יךָ / ἐχθρῶν σου), «дабы сделать безмолвным врага» (א֜וֹיֵ֗ב / ἐχθρὸν) и «мстителя» (מִתְנַקֵּֽם / ἐκδικητήν). Можно предположить следующее: первые «враги» во множественном числе — это обобщение, а дальше уже идёт конкретизация: «враг» — представители человеческого мира, которые противятся Богу, несут хаос в Его творение; «мститель» — сатана, представитель духовного мира, который противится Богу и также сеет хаос (такое понимание можно встретить в богослужебной традиции и в толковании свт. Афанасия Великого; в комментариях можно подробно обсудить аргументацию этих выводов).

Собираем всё вместе: псалмопевец возвещает величие Господа и славит Его. Величие это столь необъятно и очевидно, что даже младенцы и грудные дети становятся провозвестниками хвалы Богу. И всё это полностью ниспровергает врагов Божьих, лишает их какого-либо оправдания: ведь созерцая такое величие Бога, они вместо хвалы и покорности предпочитают враждовать с Творцом и сеять хаос в Его удивительном мире. Таким образом, вместо простого великолепного гимна величию Господа псалом становится гимном-вызовом: величие Творца очевидно и удивительно, а отказ прославить Его и подчиниться — это добровольное подписание собственного приговора.

Эти нюансы позволяют значительно глубже увидеть смысл цитирования Спасителем этого текста. Фактически, торжественный вход Христа в Иерусалим с последующим изгнанием продающих и покупающих из храма являет то самое величие Господа, о котором говорит псалом. Оно настолько очевидно и славно, что даже дети его ощущают и признают. Первосвященники же и книжники, которые негодуют ввиду происходящего, тем самым становятся в ряды врагов Господа, на ниспровержение которых направлено явление Христова величия и детская хвала.

Иисуса Христа неоднократно называли «Сыном Давида». Важно напомнить, что такое наименование однозначно имело мессианский подтекст, что в первую очередь было обусловлено Божьим обещанием царю Давиду восставить после него семя и утвердить его царство навеки (2 Цар. 7:8–16). Таким образом, когда люди называли Спасителя «Сыном Давида», они тем самым выражали веру в то, что Он и есть обещанный Мессия, Христос.

Прежде всего хотелось бы отметить, что в еврейской традиции за Соломоном, сыном Давида, помимо прочего, прочно закрепилась репутация экзорциста и целителя. Обоснование этого – отдельный интересный вопрос; здесь лишь отметим, что такая особенность хорошо объясняет тот факт, что довольно часто к Спасителю обращались, называя Его «Сыном Давида», в тех случаях, когда просили исцеления (Мф. 9:27; Мф. 20:30–31; Мк. 10:47–48; Лк. 18:38–39) или изгнания бесов (Мф. 15:22). В Мф. 12:23 народ признаёт Христа Сыном Давидовым после исцеления бесноватого слепого и немого.

Далее обратим внимание на следующие слова из Божьего обещания Давиду:

«Он (обещанный потомок) построит дом имени Моему, и Я утвержу престол царства его навеки» (2 Цар. 7:13)

Построение храма – дома имени Божьему – мы обычно связываем с Соломоном, потомком и первым преемником Давида на царском престоле. Однако важно учитывать, что в книге пророка Захарии мы встречаем прямое пророчество о том, что Мессия построит храм:

«Так говорит Господь Саваоф: вот Муж, – имя Ему Отрасль, Он произрастет из Своего корня и создаст храм Господень. Он создаст храм Господень и примет славу, и воссядет, и будет владычествовать на престоле Своём» (Зах. 6:12–13)

Поэтому важно учитывать, что титул «Сын Давидов» помимо прочего имел также подтекст: обещанный Потомок Давида, Который построит храм Господень.

Ранее на канале мы отмечали значимость исцеления Иисусом Христом слепых и хромых в храме после изгнания продающих и покупающих (см. здесь). Здесь важно добавить следующее: насмешка жителей Иерусалима над Давидом привела к тому, что последний запретил слепым и хромым входить в храм Божий. Этот нюанс буквально запечатлён в Писании:

«Посему и говорится: слепой и хромой не войдет в дом» (2 Цар. 5:8)

Вполне вероятно, что эти слепые и хромые сами не дерзнули бы последовать за Иисусом в храм, и Он Сам подозвал их. По сути, их исцеление в храме было аннулированием установления царя Давида и однозначным свидетельством власти Спасителя над священным пространством храма, свидетельством о том, что Он действительно является Мессией - Обещанным Потомком Давида, во власти Которого находится отмена постановлений самого царя Давида.

Здесь также хотелось бы отметить допрос Спасителя на суде у Каиафы. В Евангелии от Матфея мы читаем:

«Наконец пришли два лжесвидетеля и сказали: "Он говорил: могу разрушить храм Божий и в три дня создать его". И, встав, первосвященник сказал Ему: что же ничего не отвечаешь?.. Иисус молчал. И первосвященник сказал Ему: заклинаю Тебя Богом живым, скажи нам, Ты ли Христос, Сын Божий?» (Мф. 26:60–63)

Мы склонны рассматривать показания лжесвидетелей и вопрос первосвященника как тематически разные. Однако, учитывая, что от Мессии ожидалось построение храма, они на самом деле очень тесно связаны. Фактически, показания лжесвидетелей о разрушении храма Божьего и создании его в три дня несли ярко выраженное обвинение в претензии на мессианство.

Искусительные вопросы религиозных лидеров, обращённые к Иисусу Христу в храме, напоминают другую грань сына Давида Соломона – его необычайную мудрость, то, как он ответил на все вопросы царицы Савской. Только здесь Христос, Сын Давида, превзошёл Соломона: Он не только ответил на все вопросы, но и Сам задавал такие вопросы религиозным лидерам, которые ставили их в тупик.

Читая Евангелие от Матфея не трудно заметить, как в последние дни Своей земной жизни Спаситель не скрывал Своего мессианства, а скорее наоборот, публично и открыто заявлял о том, что Он является Обещанным Помазанником – Христом. Проблема была не в том, что религиозные лидеры не поняли Кто перед ними, проблема в том, что они не согласились на такого Мессию.

Канал в МАХ

Дорогие братья и сестры, сердечно поздравляю вас с праздником Благовещения!

Продолжая анализировать евангельское повествование о последних днях земной жизни Иисуса Христа, рассмотрим Его речь, в которой Он обличает религиозных лидеров Своего времени.

«Тогда Иисус начал говорить народу и ученикам Своим и сказал: на Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи; итак, все, что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте; по делам же их не поступайте, ибо они говорят, и не делают» (Мф.23:1-3)

В первую очередь следует отметить, что повеление Спасителя соблюдать и делать всё, что велят книжники и фарисеи, может вызвать недоумение. Ведь Иисус Христос дальше довольно-таки прямо сообщает о тех последствиях, к которым приводит следование за этими религиозными лидерами. С одной стороны, Спаситель говорит:

«Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что затворяете Царство Небесное человекам, ибо сами не входите и хотящих войти не допускаете» (Мф.23:13)

Мы видим, что Христос прямо говорит: книжники и фарисеи не только не способствовали людям входить в Царство Небесное, но и препятствовали им, и даже тех, кто по собственному желанию и стремлению хотел войти, не допускали. Иисус Христос был довольно однозначен в вопросе о последствиях послушания религиозным лидерам Своего времени – это не путь в Царство Божье.

Спаситель также говорит:

«Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что обходите море и сушу, дабы обратить хотя одного; и когда это случится, делаете его сыном геенны, вдвое худшим вас» (Мф. 23:15)

Как мы видим, Христос был довольно прямолинеен о последствиях миссионерской проповеди религиозных лидеров: они делают людей сынами геенны, вдвое худшими, чем сами являются. Мы также знаем, что Спаситель велел остерегаться книжников (Мк. 12:38; Лк. 20:46), а Своим ученикам посредством метафоры о закваске прямо велел «беречься учения фарисейского и саддукейского» (Мф. 16:12). Иисус Христос прямо говорил о том, что фарисеи своими преданиями устраняют слово Божье (Мк. 7:13; ср. Мф. 15:6). Господь прямо называл их вождями слепыми, свидетельствуя, что «если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму» (Мф. 15:14). В целом, читая Евангелие, мы встретим куда больше обоснований тому, что Спаситель велел избегать и не следовать учению религиозных лидеров Своего времени, чем обоснований тому, что им следует повиноваться. На фоне этих наблюдений вопрос действительно напрашивается: что имел в виду Спаситель, когда повелевает соблюдать и делать всё, что велят книжники и фарисеи?

Здесь важно обратить внимание, что Спаситель говорит о конкретной ситуации: «На Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи». Исследователи отмечают: «В древней синагоге, датируемой четвертым веком, археологи обнаружили так называемое "седалище Моисея" – место в синагоге, где вслух читали еврейские Священные Писания. Хотя эта надпись относится к более позднему периоду, можно с уверенностью предположить, что этот обычай не возник внезапно в четвертом веке». Иными словами, Моисеево седалище – это место, откуда читали слово Божье. Таким образом, здесь Иисус Христос заповедует послушание слову Божьему. Спаситель и в других местах неоднократно повелевает послушание слову Божьему, вплоть до того, что называет слушающих слово Божье и исполняющих его ближайшими Своими родственниками (Лк.8:21).

Однако повеление Спасителя в Мф.23:2 вносит и другой аспект: даже когда нам читают слово Божье грешные люди, которые нарушают его, искажают своими преданиями и т.д., это не является оправданием собственного непослушания Божьему слову. Слово Божье не теряет своей преображающей силы, даже когда оно произносится грешными людьми. На фоне этого повеление Спасителя «по делам же их не поступайте, ибо они говорят, и не делают» является последовательным продолжением: да, книжники и фарисеи сами не повинуются слову Божьему, они говорят и не делают – вы не следуйте их примеру.

Таким образом, Спаситель здесь не учит безоговорочному послушанию религиозным лидерам – Христос был довольно прям и однозначен в том, к чему это приводит. Он учит здесь тому, чему учит и в других местах: послушанию Божьему слову.

Отметим последнее «горе», которое возвестил Спаситель религиозным лидерам:

«Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что строите гробницы пророкам и украшаете памятники праведников, и говорите: "если бы мы были во дни отцов наших, то не были бы сообщниками их в пролитии крови пророков". Таким образом вы сами против себя свидетельствуете, что вы сыновья тех, которые избили пророков» (Мф.23:29–31)

Достаточно обратиться даже к святоотеческим творениям, чтобы увидеть: этот текст довольно сложен для понимания, и даже в рамках святоотеческой экзегезы мы встречаем разные варианты. Например, свт. Иоанн Златоуст предполагал, что

«Христос осуждает их намерение, с каким они строили; именно они строили гробницы не в честь убитых, но как бы хвалясь убийством, и из опасения, чтобы свидетельство и память о такой их дерзости с течением времени не погибли вместе с разрушившимися памятниками»

Блаженный Иероним предложил следующее объяснение:

«Христос обличает их в том, что они сыновья человекоубийц… Хотя они этого и не выражают на словах, однако говорят делами своими — именно тем, что горделиво и с великолепием устраивают памятники убитым, не отрицая, что те были умерщвлены их отцами»

Как мы видим, не для всех святых отцов очевидное предположение о том, что Господь обличает здесь лицемерие (они строят памятники пророкам, как бы почитая их, но при этом замышляют убийство Господа пророков), было убедительным. И вполне возможно, что причина довольно очевидна: слова обличения Спасителя. Иисус Христос говорит, что именно постройкой гробниц и последующими словами религиозные лидеры свидетельствуют о том, что они сыновья убийц пророков.

Было предложено, что постройка гробниц пророкам и украшение памятников праведникам — это в принципе не есть благое дело. Правильное почитание пророков заключается в том, чтобы изменить свою жизнь в соответствии с их проповедью, а не пытаться увековечить их память внешними почестями. Истинное почитание праведников — это уподобление им, послушание Божьему слову, а всё остальное — попытка оправдать уклонение от этого главного дела. Однако едва ли можно согласиться с тем, что такие формы почтения праведников – это не есть благое дело. Вспомним один из величайших подвигов правв. Иосифа и Никодима – они оказали последние почести Спасителю – похоронили Его. Но важно учитывать, их подвиг — не просто построить гробницу, а рискнуть собой, чтобы похоронить Учителя. Их почитание было сопряжено с верностью.

Обратим внимание на слова, которыми религиозные лидеры комментировали свои поступки: «Если бы мы были во дни отцов наших, то не были бы сообщниками их в пролитии крови пророков». Они не говорят «если бы мы были во дни наших пророков, то не допустили бы их убийства», но «если бы мы были во дни отцов наших…». Можно предположить, что почтение пророков и праведников сильно обязывает. Свт. Иоанн Златоуст заповедовал: «Не хвалите нас, не воспевайте нас, а уподобьтесь нам». Почитание святых без уподобления им, без внимания и послушания тому, что они возвещали – это скорее попытка оправдать свое нерадение и пребывание во грехе, чем подлинное почитание Божьих угодников. Сам факт того, что, оказывая почтение пророкам и праведникам, религиозные лидеры не стыдились называть пророкоубийц своими отцами – является наглядной демонстрацией того, до чего можно дойти, ограничиваясь лишь теми, или иными практиками почитания пророков и праведников, без подлинного, внутреннего изменения своего образа жизни.

Таким образом, по сути, здесь Спаситель обличает форму и саму суть того, как религиозные лидеры выражали почтение к пророкам и праведникам: вместо того, чтобы внять и послушаться их голоса и засвидетельствовать о своем радикальном и полным разрыве с пророкоубийцами, они ограничивались оказанием внешнего прославления. Христос завершает это «горе вам» саркастическим повелением:

«Дополняйте же меру отцов ваших» (Мф.23:32)

По сути, Спаситель свидетельствует, что их внешнее почитание пророков при внутренней глухоте к их слову становится звеном в той же цепи, которое доведет до полноты действия пророкоубийц – дойдет до убийства Сына Божьего.

Сегодня мы особо вспоминаем, как Иисус Христос установил таинство Евхаристии. Обратим внимание на то, почему Спаситель выбрал именно хлеб для претворения в Свое Тело. Хорошо известно, что Тайная Вечеря была пасхальной трапезой, и самой главной едой здесь был пасхальный агнец. Почему же был выбран именно хлеб?

Отвечая на этот вопрос, отметим особенности хлебов предложения в Ветхом Завете. В первую очередь отметим, что терминология для обозначения «хлебов предложения» как в еврейском оригинале, так и в Септуагинте разнообразна. Первое упоминание мы встречаем в Исх. 25:30, где в оригинале используется לֶחֶם פָּנִים, что буквально переводится как «хлеб лица». Такое наименование указывает на то, что этот хлеб был видимым символом невидимого Лица Божьего, Его Божественного присутствия, и прямо связано с Божьей заповедью касательно этого хлеба:

«И полагай на стол хлеб лица (לֶחֶם פָּנִים) пред лицом Моим постоянно» (Исх.25:30)

В ряде переводов можно встретить вариант «хлеб присутствия», и этот вариант будет использоваться в дальнейшем тексте.

Повелевая сделать стол для хлебов присутствия, Господь заповедует Моисею:

«Сделай также для него (т. е. стола) блюда, кадильницы, чаши и кружки, чтобы возливать (יֻסַּךְ) ими: из золота чистого сделай их; и полагай на стол хлебы предложения пред лицом Моим постоянно» (Исх. 25:29-30)

И здесь важно учитывать, что в качестве «возлияния» при жертвоприношениях использовалось именно вино (см., напр.: Исх. 29:40; Лев. 23:13; Числ. 15:5, 7; 28:7). Таким образом, по сути, на столе хлебов присутствия находились хлеб и вино. Один исследователь отмечает: «Согласно книге Исход, когда Моисей устанавливает постоянное приношение хлеба присутствия, на самом деле это двойное приношение: мы можем с полным правом говорить о хлебе и вине присутствия».

Примечательно, что в предшествующем контексте прямо упоминается видения Бога с трапезой:

«Потом взошел Моисей и Аарон, Надав и Авиуд и семьдесят из старейшин Израилевых, и видели Бога Израилева… они видели Бога, и ели и пили» (Исх. 24:9-11)

Можно предположить, что хлеб присутствия призван служить своего рода напоминанием или символом небесного пира, на котором Моисей и старейшины «созерцали» Бога Израиля, когда они «ели и пили».

Далее следует отметить, что постановление касательно хлебов присутствия было «вечным заветом», о чем мы прямо читаем в книге Левит:

«В каждый день субботы, постоянно, должно полагать их (т.е. хлебы присутствия) пред Господом от сынов Израилевых: это завет вечный» (Лев. 24:8)

К этому следует добавить, что «хлебы присутствия» были также жертвоприношением. С одной стороны, в книге пророка Малахии стол для хлебов присутствия прямо называется «жертвенником» (Мал.1:7; ср. Иез.41:22). С другой стороны, Лев.24:7 («И положи на ряд чистого ливана, и будет это при хлебе, в память, в жертву Господу») также довольно однозначно указывает на характер жертвоприношения хлебов присутствия. Должно отметить, что Закон подразумевал также бескровные жертвоприношения (Лев. 2 гл.) и хлебы присутствия были именно бескровным приношением.

Связи между этими аспектами хлеба присутствия и действиями Спасителя на Тайной вечере представляют собой ряд значимых параллелей. Точно так же, как хлеб присутствия был связан с двенадцатью коленами Израиля, Иисус Христос совершает Тайную вечерю с двенадцатью учениками, символизируя основание нового Израиля. И точно так же, как хлеб присутствия был предложен с вином в знак «вечного завета», так и Христос соединяет Свое приношение хлеба с вином, связывая это с установлением Нового Завета, о котором говорили пророки. И точно так же, как хлеб присутствия был бескровной жертвой, принесенной в качестве «воспоминания» о завете на Синае, так и Спаситель повелевает двенадцати есть этот хлеб — Свое тело — в качестве «воспоминания» о жертве Его собственной плоти, которая будет принесена ради установления Нового Завета.

Хлеб Евхаристии стал новым Хлебом Лица Божьего, не просто символом, а тем хлебом присутствия, через который мы можем реально переживать присутствие Христа после Его воскресения и вознесения.

Евангелист Иоанн Богослов записал беседу Иисуса Христа с учениками после Тайной вечери – это самая продолжительная беседа Спасителя с апостолами (Ин. 13:31–16:33) из всех, которые зафиксированы в Евангелии. И сегодня, когда мы будем слушать её за богослужением, хотелось бы обратить внимание на одну её особенность.

В конце 14-й главы Спаситель говорит ученикам: «Встаньте, пойдём отсюда» (Ин.14:31). Однако потом Он продолжает беседу ещё долгое время (гл. 15–16), совершает «первосвященническую молитву» (гл. 17) – и лишь после этого мы читаем: «Сказав сие, Иисус вышел с учениками Своими за поток Кедрон» (Ин. 18:1). Почему такая задержка?

Существует предположение, что после призыва «встаньте, пойдём» Спаситель с учениками действительно встал и направился к потоку Кедрон, а дальнейшая часть беседы происходила уже в пути. В пользу этого говорят, в частности, реалии того маршрута: путь пролегал возле Елеонской горы, на склонах которой было много виноградников. Глядя на них, Господь и употребляет далее наглядный и живой образ: «Я есмь истинная виноградная лоза, а Отец Мой – виноградарь» (Ин.15:1–11).

Однако уже среди дореволюционных святителей (например, Феофан Затворник, Филарет Черниговский) и исследователей (А. П. Лопухин, прот. Иоанн Бухарев) встречается иное мнение: дальнейшая часть беседы продолжилась всё ещё в горнице, где была совершена Тайная Вечеря. А в современной библеистики значение этого призыва Спасителя породило такое количество дискуссий, что можно встретить отдельные исследования, посвященные анализу этих трех слов Иисуса Христа.
И здесь поделимся выводами одного из них.

В греко-римской драме тех времён существовал приём, называемый «замедленным уходом». Он заключается в том, что персонаж объявляет о своём намерении покинуть сцену, но его движение приостанавливается – либо вмешательством извне, либо его собственными размышлениями. И вот один исследователь предположил, что именно такой смысл в Евангелии от Иоанна имеет призыв Спасителя: «Встаньте, пойдём». Использование этого приёма превращает 15–17 гл. в состояние своего рода «драматического лимбо» – то есть «подвешенности», остановки драматического времени. Это позволяет евангелисту «заморозить время часа»: Иисус объясняет значение предстоящих событий до того, как они произойдут в реальности. Таким образом, призыв уйти служит сигналом того, что всё сказанное далее произносится уже на пороге смерти, что придаёт этим словам особую значимость и величие.

С богословской точки зрения, задержка после команды «Встаньте, пойдём» подчёркивает полный контроль Иисуса Христа над Своей участью. В отличие от персонажей трагедий, которые колеблются из-за страха, Иисус Сам определяет время Своего «часа» (ср. Ин.7:30;8:20;13:1 – «час Его ещё не пришёл» и, наконец, «пришёл час»). Он добровольно идёт навстречу страданиям, и эта пауза демонстрирует, что Он не пассивная жертва обстоятельств. Продолжая речь, Спаситель являет Своё верховенство над ходом истории, приостанавливая Свой уход ради наставления учеников.

Задержка ухода также создаёт необходимые условия для произнесения так называемой «Большой речи». В античных трагедиях такие речи перед уходом на смерть часто служили для того, чтобы выделить героя из окружения и сфокусировать всё внимание зрителя исключительно на его фигуре. В Евангелии от Иоанна этот приём наполняется новым содержанием: вместо трагического плача Иисус даёт ученикам утешение. Задержка в Ин.14:31 открывает путь к обетованиям о Духе-Утешителе, учению о Лозе и молитве о единстве. Это время используется для того, чтобы превратить Тайную Вечерю в «пир богословия» – пир, который станет для будущих поколений верующих способом пребывать в присутствии своего Господа даже после Его физического ухода.

Таким образом, данная задержка (призыв в Ин.14:31 при фактическом уходе лишь в Ин.18:1) делает уход Спасителя глубоким литургическим и богословским событием, превращая Его прощание в торжественное вступление в славу. Через этот литературный ход евангелист достигает своей главной цели: сделать голос Иисуса слышимым для тех, кто «не видел, но уверовал» (Ин.20:29).

В Евангелии от Иоанна Богослова последние минуты земной жизни Спасителя записаны так:

«После того Иисус, зная, что уже всё совершилось (τετέλεσται), да сбудется (τελειωθῇ) Писание, говорит: жажду. Тут стоял сосуд, полный уксуса. Воины, напоив уксусом губку и наложив на иссоп, поднесли к устам Его. Когда же Иисус вкусил уксуса, сказал: совершилось! (τετέλεσται) И, преклонив главу, предал дух» (Ин. 19:28–30)

Как понимать последние слова Спасителя: «Совершилось»? Обратившись лишь к святоотеческим толкованиям, мы находим большое разнообразие предположений.
• Свт. Иоанн Златоуст пишет, что речь идет о совершении пророчества даша бо, говорит, в снедь Мою желчь, и в жажду Мою напоиша Мя оцта».
• Свт. Кирилл Александрийский предлагает, что речь идет о "совершении" крайнего нечестия иудеев и чрезмерного их безумства против Христа.
• Блж. Феофилакт Болгарский пишет: «После напоения Он сказал "совершилось!", то есть и это пророчество со всеми прочими сбылось.
Многие авторы полагали, что речь идёт о деле спасения рода человеческого: «Совершилось дело Мессии, дело искупления человечества и примирения его с Богом смертью Мессии».

В целом, последние слова Иисуса на кресте — «Совершилось» (Ин. 19:30) — веками ставили исследователей в тупик, заставляя размышлять, что именно подошло к концу в этот драматический момент. Распространённое понимание (завершение дела искупления) встречало возражения, в том числе со ссылкой на апостола Павла: воскресение явилось завершением дела спасения рода человеческого (см. Рим. 4:25; 1 Кор. 15:14, 17), а следовательно, на Голгофе оно ещё не было завершено.

Здесь хотелось бы поделиться предположением одного современного исследователя, который ответил на этот вопрос в контексте особенностей Тайной вечери, которая, как мы знаем, была пасхальной трапезой. Пасхальная трапеза во времена Иисуса состояла из четырёх частей, каждая из которых сопровождалась чашей вина. Первая чаша знаменовала праздничное благословение, вторая сопровождала пересказ истории Исхода, третья — «чаша благословения» — выпивалась после основной трапезы из агнца и пресного хлеба. Завершалась пасхальная трапеза пением «Великого Хваления» (псалмов 113–117) и принятием четвёртой чаши, называемой «чашей завершения».

Однако евангельские повествования о Тайной вечере указывают, что Иисус и ученики вышли из горницы, не выпив четвёртую чашу. После преподания третьей чаши, которую Спаситель назвал Своей Кровью Завета, Христос торжественно заявил: «Я уже не буду пить от плода виноградного до того дня, когда буду пить новое вино в Царствии Божием» (Мк. 14:25). Пасхальный ритуал, по сути, остался незавершённым, прерванным на самом важном, кульминационном моменте. В таком контексте наименование грядущих страданий в Гефсиманском молении «чаша сия» (Мф. 26:39) приобретает другой оттенок значения: Спаситель воспринимал Свои страдания как завершающую часть пасхального действа — ту самую незавершённую четвёртую чашу пасхальной трапезы. Иисус добровольно откладывал завершение ритуала до момента Своего самопожертвования.

На Голгофе, в самый последний момент Своей жизни, Иисус говорит: «Жажду» — и воины поднесли к Его устам губку, пропитанную уксусом (кислым вином), на иссопе (Ин. 19:29) — том самом растении, которое предписывалось использовать при первой Пасхе (в Египте) для помазания косяков дверей кровью агнца (Исх. 12:22). Приняв вино, Иисус произнёс: «Совершилось». В этот миг пасхальный ритуал, начатый в Сионской горнице, был окончательно завершён на Кресте.

Таким образом, слово «Совершилось» означает, что ветхозаветная Пасха была исполнена и преобразована в новую Пасху, где Иисус Христос одновременно является и Первосвященником, и истинным Агнцем. Это понимание усиливается хронологией Евангелия от Иоанна: распятие Христа происходит в то время, когда в храме закалали пасхальных агнцев (после шестого часа, т.е. около полудня). Когда священники приступили к закланию, на кресте уже приносил Себя в жертву Истинный Агнец; когда в храме начали праздновать Пасху, на Голгофе уже совершилась настоящая Пасха, которую ветхозаветная лишь прообразовала.

Нередко бывает, что мы стесняемся открыто и прямо показать, что действительно относимся серьёзно к вопросу посвящения своей жизни Иисусу Христу. Мы принимаем приглашение в компанию людей, в которой будет неудобно упоминать Иисуса Христа и Его учение о тесном пути, ведущем в жизнь, — ведь если я откажусь, меня посчитают каким-то «неправильным». Мы участвуем в пустых, подчас смехотворных беседах в церковной среде, ведь отказаться от этого — значит перестать быть «своим», стать белой вороной. Покидая храм, мы быстро адаптируемся под окружающий мир, чтобы меньше кто узнал о том, что для меня отношения с Богом — это действительно важно.

Сегодня, в преддверии Светлого Христова Воскресения, хотелось бы обратить внимание на тех, кто, наоборот, побеспокоился о том: «А вдруг кто-то подумает, что я на самом деле лишь поверхностно показывал верность Иисусу, что для меня это было чем-то формальным?» Иосиф и Никодим — люди, которые поставили на кон всё: имение, статус, связи — ради того, чтобы ни у кого не возникло сомнений в их подлинной верности Иисусу.

Не вдаваясь в подробный анализ, приведём выводы относительно положения Никодима. Исследователи отождествляют его с известной и богатейшей иерусалимской семьёй Гурионов. Род Накдимона бен Гуриона (некоторые предполагают, что Накдимон — это и есть Никодим, упоминаемый в Евангелии, другие доказывают, что он был его дядей или дедом) был настолько состоятелен, что, согласно преданиям, его представители могли снабжать весь Иерусалим продовольствием в течение нескольких лет во время осады. О баснословном богатстве семьи говорит и тот факт, что они не ходили в храм иначе как по расстеленным шерстяным коврам.

Никодим занимал высшие ступени иерархии иудейского общества того времени. Иоанн Богослов описывает его как фарисея и «начальника иудейского» (ἄρχων τῶν Ἰουδαίων – Ин. 3:1), что указывает на его принадлежность к правящей элите и членство в Синедрионе. Его влияние в Синедрионе было настолько значительным, что он один открыто выступал в защиту процессуальных прав Иисуса, требуя, чтобы закон не судил человека без предварительного выслушивания (Ин. 7:50–51). Тот факт, что он вместе с Иосифом Аримафейским смог получить аудиенцию у Понтия Пилата для просьбы о теле Иисуса и ему не было отказано, подтверждает его доступ к высшей официальной римской власти.

Самым ярким доказательством финансового могущества Никодима является его вклад в погребение Иисуса. Он принёс смесь смирны и алоэ весом «около ста литр» (примерно 32,7 кг). Это было невероятно большое и дорогое количество благовоний - которое приличествовало похоронам царя родовой династии. По некоторым оценкам, стоимость такого подношения могла достигать 30 000 денариев — суммы, эквивалентной заработку простого рабочего примерно за 100 лет. Человек, обладавший властью, связями и колоссальными средствами, организовал для осуждённого «преступника» погребение, по масштабу и стоимости сопоставимое с похоронами царя родовой династии. Для транспортировки такого груза из города к гробнице Никодиму требовалась помощь слуг — что ещё раз подчёркивает его аристократический образ жизни и то, что он нисколько не беспокоился о том, что другие узнают о его подлинной верности Иисусу — Тому, Кого осудила как религиозная, так и политическая власть, казнив как последнего преступника. Никодиму было что терять, когда он решил открыто и прямо засвидетельствовать о своей искренней и подлинной верности Иисусу.

Пусть же Господь поможет и нам думать не о том, как сохранять верность Богу и при этом оставаться «как все», а размышлять о том, какая это невероятная честь и милость Божья — засвидетельствовать и продемонстрировать перед другими: я действительно серьёзен в вопросе посвящения своей жизни Иисусу Христу.

И если ветхозаветная Пасха положила начало новому отсчёту времени (Исх. 12:2), то пусть и мы, празднуя новую Пасху - Воскресение Господа нашего Иисуса Христа, положим новое начало —более смело и чаще говорить о нашем Спасителе, более смело показывать: мы действительно посвятили свою жизнь Ему Одному.
#Иосиф_и_Никодим

Дорогие братья и сестры, сердечно поздравляю вас с праздником Светлого Христова Воскресения!

Христос воскресе!

Обращаю ваше внимание, что на канале есть материалы, непосредственно связанные с праздником Пасхи. Их можно посмотреть по этим хештегам:

#Пасхальный_канон

#Светлое_Христово_Воскресение_Пасхальная_радость

Поскольку в пасхальных песнопениях Спаситель неоднократно называется «Женихом», в прошлом году мы также подробно разобрали эту тему. См.:
#Иисус_Христос_как_Жених

Воистину воскресе Христос!

Дорогие братья и сестры, поздравляю с праздником Светлого Христового Воскресения! Христос Воскресе!

В рамках данного поста обратим внимание на некоторые тексты пасхального канона. В первую очередь отметим 1-й тропарь 4-й песни:

«Мужеский убо пол, яко разверзый девственную утробу, явися Христос: яко человек (βροτός) же, агнец наречеся: непорочен же, яко невкусен скверны, наша Пасха, и яко Бог истинен, совершен речеся».

Возможно, многие уже встречали такое объяснение: «Яко человек» – привычный нам славянский перевод сделан с греческих списков, содержащих ошибку, о которой прп. Никодим говорит в своем толковании: вместо βρωτός (снедь) в них пишется βροτός – человек, смертный. Следует понимать это место как «яко снедь агнец наречеся»… Снедью, пищей Христос называется в Ин. 6:55: «Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие».

Не углубляясь в вопрос рукописных разночтений, заметим: слово βροτός означает именно «человек, смертный». В Септуагинте оно встречается 17 раз (все случаи – в книге Иова), и ни в одном контексте вариант «снедь» невозможен. В Ин. 6:55, когда Спаситель называет Плоть Свою пищею, используется слово βρῶσις. Да, слова «пища» и «смертный» похожи по написанию (βροτός / βρῶσις), но в пасхальном каноне стоит именно βροτός – смертный. И хотелось бы отметить, что такой вариант имеет глубокий смысл.

В первой части тропаря: «Как мужской (ἄρσεν), потому что открыл девственную утробу, явился Христос». Здесь подчёркивается пол: Он родился как младенец мужского пола, не нарушив девства Матери. Во второй: «Как смертный (βροτός) же, Агнцем назван». Здесь акцент не на поле, а на смертности человеческой природы. Почему это важно?

В Ветхом Завете пасхальный агнец должен был быть мужеского пола, без порока (Исх. 12:5). Первая часть указывает на формальное соответствие. Но чтобы стать жертвой, агнец должен быть заклан. Заклание означает смерть. Следовательно, Христос должен быть не просто человеком, но смертным человеком. Если бы Он имел только бессмертную Божественную природу, Он не мог бы умереть. Если бы Он был человеком, но бессмертным, Его смерть была бы невозможна. Слово ἄνθρωπος (человек) не содержит идеи смертности; оно может обозначать человека вообще, включая воскресшего, бессмертного. βροτός же всегда «смертный». В пасхальном контексте это ключевое отличие: применяя его ко Христу, тропарь подчёркивает реальность Его человеческой смертности. Будучи смертным (а не просто человеком), Христос по праву назван Агнцем – жертвой, которую закалывают на смерть.

Кратко отметим и тропарь 6-й песни:

«Спасе мой, живое же и нежертвенное заколение (т.е. незакалываемая жертва), яко Бог Сам Себе волею привед Отцу, совоскресил еси всероднаго Адама, воскрес от гроба».

По сути, здесь можно увидеть противоречие с тем, что только что было обсуждено. Процитирую один комментарий к этому тропарю: «Христос Сам Себя приносит Отцу, подобно жертвенному животному, будучи одновременно и заколот как жертва, и не заколот: заколот по Своему человечеству, потому что по Своей человеческой природе Он страдает и закалается как жертва, а не заколот — по Своему Божеству, так как Божественная природа страданий не испытывает (бесстрастна)».

Возможно, порой мы хотели бы больше однозначности, больше конкретики. Зачем так усложнять? Ведь мы видим, что, с одной стороны, Христос именно в силу Своей смертности по человеческой природе назван Агнцем, Жертвой; с другой – Он же является незакалываемой жертвой. Но это не противоречие. Это наши попытки выразить непостижимое. Полнота пасхальной вести не укладывается в "точные" ограниченный человеческие формулы именно потому, что она говорит о Том, Кто, будучи бессмертным по Божеству, добровольно принял смертность и умер, чтобы смертью попрать смерть. Церковь не снимает этого напряжения, но живёт им. И, может быть, богословие глубже всего выражается не в схоластической однозначности, а именно в такой поэтической антиномии, где два, казалось бы, несовместимых утверждения звучат вместе – и в этом напряжении открывается тайна.

Воистину воскресе Христос!

Дорогие братья и сестры, поздравляю с праздником Светлого Христового Воскресения! Христос Воскресе!

Ирмос 8-й песни пасхального канона:

«Сей нареченный и святый день, един суббот царь и господь, праздников праздник, и торжество есть торжеств: воньже благословим Христа во веки»

По сути, в ирмосе подчеркивается, что Пасха – это праздник праздников. «Нареченный» (κλητή от καλέω — «звать, приглашать, называть») указывает на то, что этот день назначен Богом как особый, призванный быть днём торжества и спасения.

Что означает «един суббот» (ἡ μία τῶν Σαββάτων)? В первую очередь следует заметить, что это выражение мы встречаем в трёх Евангелиях для обозначения дня Воскресения Спасителя (Мф. 28:1 — εἰς μίαν σαββάτων; Ср.: Лк. 24:1 и Ин. 20:1 - Τῇ δὲ μιᾷ τῶν σαββάτων; Марк использует другое: διαγενομένου τοῦ σαββάτου). Кто знаком с церковнославянским переводом, знает хорошо известное «во едину от суббот». Такой перевод очень буквален и поэтому может сбить с толку: складывается впечатление, что жёны-мироносицы пошли ко гробу в одну из суббот, тогда как они отправились туда в воскресный день. В Синодальном переводе это передано посредством «в первый день недели». И хотя такой перевод хорошо передаёт суть, он упускает важные богословские нюансы, которые содержатся в оригинале.

Выражение евангелистов «во едину от суббот» буквально означает «в первый (один) после субботы». Скорее всего, евангелисты делают здесь отсылку к субботе как к седьмому дню творения. Ранее мы отмечали значение того, что «Бог почил в седьмой день». Речь не идёт о бездействии, о том, что Бог перестал что-либо делать. Отмечая особенности глагола «почил» (נוּחַ), мы указали: «Бог почил в седьмой день» означает наступление определённых, благих условий, которые открывают простор для новых действий; речь идёт о том, что Бог начал царствовать над сотворённой за шесть дней вселенной. Поэтому седьмой день, несмотря на свою завершённость и кульминацию, в то же время рождает ожидание будущего века: что произойдёт, когда Господь совершит Своё царствование над вселенной? И выражение «в первый по субботе» имеет глубокое богословское значение: фактически речь идёт о наступлении начала будущего века. Суббота Божьего покоя завершилась, начался будущий век.

Таким образом, евангелисты говорят не просто о хронологии: жёны-мироносицы пошли ко гробу в первый день недели. Фактически они описывают то, что произошло на заре наступления будущего века: Иисус Христос, завершив дело Отца Небесного — принеся Царство Божье на землю, — почил в субботу во гробе, а затем воскрес, и таким образом утвердил Царство Божье на земле, открыв и даровав всем возможность стать детьми Божьими, жителями будущего века — Царства Божьего. Примечательно, у евангелиста Марка речь идёт «по прошествии субботы». Это вопрос для отдельного исследования, но он также показывает важность упоминания именно «первого по субботе»: не просто прошла суббота, а наступил первый по субботе — восьмой день, будущий век. Другие евангелисты тоже могли бы написать «по прошествии субботы», но они говорят «в первый по субботе».

Пасхальная радость — это не период с 12 апреля до отдания Пасхи. Это то Богом дарованное нам состояние свободы от дьявола и греха, которое позволяет нам любить Господа от всего сердца, всей душой, всеми силами, любить ближнего и с готовностью отдавать себя ради окружающих. Мы знаем, что «пророчества упразднятся, языки умолкнут, знание упразднится, но любовь никогда не перестанет» — даже в будущем веке (1 Кор.13:8–10). И вот эта возможность любить Господа и ближнего открывает нам двери к переживанию радости будущего века уже сегодня и сейчас. Пасхальная радость — это не период времени, а когда мы живём по Божьим заповедям: любим Бога и ближних. Поэтому, когда мы воспеваем «сей нареченный... един суббот царь и господь», мы фактически восклицаем и свидетельствуем: сегодня мы особо переживаем начало будущего века — этот первый после субботы Божьего покоя, этот день — царь и господин среди прочих; он стал рассветом будущего века, праздником праздников — величайшим из торжеств.

Воистину воскресе Христос!

Дорогие братья и сестры, сердечно поздравляю Вас с Воскресением Господа нашего Иисуса Христа! Христос Воскресе!
 
В первую очередь предложим вариант перевода тропаря Антипасхи (Фомино воскресенье):

«Когда усыпальница была запечатана, Ты, Жизнь, от гроба воссиял, Христе Боже, а когда двери были закрыты, Ты ученикам предстал, Ты – всех Воскресение! Дух Правый через них (учеников) обновляя нам, по великой Твоей милости!»

(Ἐσφραγισμένου τοῦ μνήματος ἡ ζωὴ ἐκ τάφου ἀνέτειλας Χριστὲ ὁ Θεός, καὶ τῶν θυρῶν κεκλεισμένων, τοῖς Μαθηταῖς ἐπέστης ἡ πάντων ἀνάστασις, πνεῦμα εὐθὲς δι' αὐτῶν ἐγκαινίζων ἡμῖν, κατὰ τὸ μέγα σου ἔλεος)

Обратим внимание, что выражение «Дух Правый обновляя» является цитатой из 50-го псалма: 
«Сердце чистое сотвори во мне, Боже, и дух правый обнови (πνεῦμα εὐθὲς ἐγκαίνισον) внутри меня» (Пс. 50:12).

Учитывая эту особенность, можно глубже вникнуть в смысл песнопения.
О каком обновлении правого духа просил Давид? Контекст ясно показывает, что псалмопевец молит о восстановлении его внутреннего мира — о том, чтобы его дух снова стал правильным, направленным к Богу.

Однако в тропаре Антипасхи это ветхозаветное прошение получает новое, новозаветное исполнение. Здесь важно вспомнить евангельское чтение праздника: Воскресший Спаситель явился ученикам, преподал им мир, а затем «дунул и говорит им: примите Духа Святого» (Ин. 20:22). Именно поэтому в нашем переводе «Правый Дух» написан с большой буквы: речь идёт не просто о человеческом духе, а о Святом Духе. Таким образом, в тропаре Антипасхи мы поём об исполнении просьбы пророка Давида. Господь не просто восстанавливает наш падший дух — Он дарует нам Святого Духа, Который и совершает это обновление, делая наш внутренний мир правильным. Тот момент, что в тропаре мы поём «Дух Правый через них обновляя нам», скорее всего, указывает: Господь совершает это обновление посредством Церкви, утверждённой на апостолах.

Здесь уместно вспомнить и текст книги пророка Иезекииля. Господь обещает о новозаветных временах: 

«Вложу внутрь вас дух Мой и сделаю то, что вы будете ходить в заповедях Моих и уставы Мои будете соблюдать и выполнять» (Иез. 36:27).

Пострадав за нас и воскреснув, Христос даровал нам Святого Духа, Который освобождает от рабства греху и даёт возможность жить по Божьим заповедям — «служить Богу в правде и святости все дни жизни нашей».

В другом песнопении праздника мы слышим: «Новыми вместо ветхих, а вместо тленных — нетленными Крестом Твоим, Христе, соделав нас, в обновлённой жизни жить Ты достойно повелел».

Пусть же Господь поможет нам всё полнее принимать дар новой жизни и проводить все дни наши в этом обновлении — по великой Его милости.

Воистину Воскресе Христос!