с одной стороны хочется сказать «хотя бы сделай вид, что тебе не все равно», а с другой, зачем мне вообще это все

but you'll never know

я в этом мире ничего не люблю больше, чем готовить подарки и собирать букеты (только разве что получать их)

i don't blame you if you want to bury me in your memory, im not the girl i ought to be. but maybe when you tell your friends, you can tell them what you saw in me, and not how i turned out to be

michelle,

you'll be the saddest part of me </3

после приятных встреч не остается фотографий, только тепло внутри

если я доверюсь, то доверься мне на равных

нельзя ранить человека и полагать, что он продолжит считать тебя родным

я, коробка мега сладкой клубники, которую я собрала сегодня с поля, банка нутеллы и лана, поющая о том, что they think shes too young to love him;
безмятежность.

don't tell no lie about me and i won't tell truths about you

мы станем играть в это глупое «кто ударит больнее» и тогда от «нас», к которым я взываю, не останется даже эха. но так будет легче простить(тебе в первую очередь) и проститься (мне). любовь три года не живет, если любящим остается меньше. <...>
весна пахнет воротником твоей рубашки; и, когда я скажу, что больше тебя не люблю, не смотри в мои глаза — они не смогут тебе соврать

Два месяца с тех пор, как тебя не стало. Если мир лишить скорби, я опустею и преобразуюсь в черную дыру, грозясь поглотить все вокруг. Ни последних объятий, ни последнего поцелуя. И от тебя ничего, кроме памяти и давних фото, не осталось. Я назвала твоим именем гитару, которой клялась никогда не давать имени, чтобы искусство не обретало облик, чтобы не становилось безобразным, чтобы оставалось частью меня. Ты снишься мне каждую ночь, поэтому я не смыкаю глаз — чтобы не чувствовать разочарования, просыпаясь в день, в котором от тебя ничего, кроме сохранившейся у меня привычки водить рукой так, как я водила по твоей голове, когда мы тихо лежали вдвоем втайне от всех тёмной ночью.
Я все ещё по тебе скучаю.

Последней звезде, покинувшей моё небо.

«меня никогда не любили», но мне посвящали песни и писали письма; мои волосы гладили перед сном, чтобы спалось легче; со мной говорили о чувствах, о будущем и о том, что меня беспокоит; меня обнимали в моменты слабости, понимали и принимали.

«меня любили», но мне изменяли и врали; мои принципы и желания ни во что не ставили, а чувства не учитывали; меня не слушали и винили в проблемах во взаимоотношениях; мне говорили, что не изменятся; передо мной раз за разом извинялись за одни и те же проступки

для исцеления, на рану, которая кровоточит, как правило, давят сильнее

это по/пытка номер 2,
здесь уже нет ощущения комфорта

я похожу на безумца, смеясь в темноту, думая о том, как парадоксально эта животная любовь к тебе делает меня человечным; делает меня человеком.
сорви с моих губ бессмысленную клятву в вечной любви, заставь рассказывать об очевидном вновь и вновь, пока я не посинею от нехватки воздуха,
сил,
тебя.

заберись руками мне под рубашку, коснись сердца, забери то, что по праву твое.
комната погрузится в тишину, мы будем молча смотреть друг на друга — ты сквозь меня, я сквозь пелену слёз, застилающую глаза, размывающую твой и без того смутный образ. я поддамся шепоту звезд, раздающемуся звоном в ушах, подамся вперед в бредовом желании коснуться твоих губ своими и столкнусь с реальностью, в которой ты — плод моего воображения; то, что так со мной и не случилось.

наутро меня не станет.