Маск — один из главных идеологов технолибертарианства, человек, который ломал госрегулирование, сокращал федеральные агентства и проповедовал освобождение рынка от бюрократии. И вот теперь он предлагает безусловный базовый доход — то, что продвигают современные левые, от Шваба до Берни Сандерса.

Логика Маска в общем понятна. Научно-техническая революция ведёт к резкому росту производительности и такому же резкому сокращению занятости. Продукции становится больше, она дешевле, качественнее — но покупать её некому, потому что покупатели остались без работы. Напоминает Великую депрессию в 20 веке, только хуже.

И Маск приходит к выводу, к которому приходили его политические оппоненты: государство должно субсидировать потребление. Иначе высокоэффективная корпоративная экономика произведёт товары, которые некому будет продать. Но либертарианский проект — это же освобождение от государства как распределительного механизма. Потому что государство неизбежно начинает закручивать гайки, душить все налогами и регуляторными нормами и душит экономику. Но выходит, что и свободный рынок без распределения сам загоняет себя в кризис и система останавливается?

На правом фланге ясного ответа на этот вопрос нет. У глобальных левых проект экономики будущего хотя бы концептуально существует — перераспределение через государство, базовый доход, налог на автоматизированное производство. А правые приходят к тем же выводам, только окольным путём.

Тут нужно оговориться, что базовый доход история про развитые страны. Население развивающихся стран как массовый потребитель никому не интересно сейчас (гражданин США потребляет благ примерно как целое село в Афганистане) и не станет интересно с приходом ИИ-экономики. Скорее наоборот: если себестоимость производства падает за счёт автоматизации, интерес к дешевой рабочей силе тоже падает. Швейные фабрики в Бангладеш не нужны, если робот шьёт дешевле. Можно поставить робо-фабрики у себя, допустим, в Европе и не тащить товары через Баб эль-Мандеб.

Китай давно понял, что в перспективе можно потерять рынки на западе. Начал развивать собственные технологии вместо сборки, плюс расширять внутренний рынок. Он сохранит за собой часть мира, которую будет обеспечивать своей продукцией в обмен на ресурсы.

Есть и вторая проблема экономики будущего — финансовая система. Прибыль коммерческих банков это разница между депозитами и кредитами плюс комиссии за переводы. Если государство внедряет цифровые деньги и берёт на себя функцию прямого распределения дохода, то оба источника сужаются: транзакции уходят в государственные платёжные системы, кредитование постепенно сворачивается - так как понятно, кто сколько получит от государства. Банк в этой схеме - лишний.

Третья проблема — политическая. Если большинство населения живёт на государственные выплаты, меняется смысл гражданства. Ведь политические права формально были связаны с экономическим вкладом — налогоплательщик голосует, потому что платит. Ну в теории. А теперь человек просто получает минимальное пособие и курит бамбук. За что ему давать права? Государство может просто отменить их или диктовать условия - получишь пособие если будешь хорошо себя вести.

И тут, как следствие, у нас вообще останавливается политическое сознание и смысл сущесивования. Труд ведь, как мы помним, сделал из обезьяны человека, формировал его идентичность, социальные связи, мотивацию. А что произойдет с обществом, где люди не работают вообще? Левые отвечают, что люди займутся творчеством и самореализацией. Ну там йога, погружение в природу, нарко-трипы. Но вообще, если судить по людям, которые живут на ренту и ничего не делают, то они быстро лишаются мотивации и деградируют. Так что это тоже большой вопрос. Ну и у классических либертарианцев были прямо противоположные идеи.

Как раз хотел писать текст, что пора уже пороть холопов, а то совсем о себе высокого мнения стали. Телесные наказания вернут подданных к реальности и осознанию своего места. Тут и духовные основания подоспели.

Доля национального богатства, принадлежащая 1% населения в ведущих странах мира.
Россия один из мировых лидеров по неравенству.
Отрыв благосостояния боярства от простолюдинов у нас чудовищный, просто глубочайшая пропасть.

Всё-таки есть сфера в которой Россия лидирует - в строгости эксплуатации тяглового сословия. В этом плане опережает даже Индию, с ее кастовыми ограничениями, и Бразилию, часть которой живёт трущобах и ведёт происхождение от чернокожих рабынь. Российские эксплуататоры "эмбраеров" не производят, но научились выжимать соки из расово близких холопов. И это главная и самая успешная отечественная технология.

В автобиографии Нильса Бора, занимавшегося квантовой физикой, можно найти ремарки, которые объясняют, почему Тимоти Лири в конце 1950-х так и не нашёл поддержки среди учёных старшего поколения, пытаясь наладить сотрудничество между учёными, художниками и философами. “Новые идеи побеждают не в результате того, что вы убеждаете своих оппонентов и заставляете их увидеть свет истины, – пишет Бор. – Это происходит чаще в результате того, что ваши оппоненты со временем умирают и на смену им подрастает новое поколение, которое уже сроднилось с новыми идеями”. Поняв это, Лири начал работать только и исключительно с аспирантами и кандидатами наук – теми, кто ещё находился в поиске и потому был открыт к эксперименту. И уже в 1960-х годах волшебная программа Тимоти Лири развила невиданную скорость. Лол.

Конспирологическое видео вам для воскресного просмотра. Автор экономического блога Эра Перемен считает, что содержание текущих событий немного другое: под прикрытием военно-политической напряжённости происходит формирование новой финансовой системы. Когда пыль осядет, выяснится, что все перешли на программируемые деньги. Что мир разделится на четыре экономические зоны с разными типами устройства, людей станет меньше и начнется новая индустриализация, более экономно расходующая ресурсы. То есть и война идущая сейчас имеет целью саму войну, а не выход на границы области или что там ещё. Как и в других войнах в общем цель - сама война. И под шумок действительно все очень меняется. Так что по нынешним временам это и не конспирология, а прям вполне очевидные вещи.

Работа нового Законодательного собрания Венгрии откроется гимном не только самой Венгрии, но и Секейского края - венгерской национальной автономии на территории Румынии. Секеи - венгерская этнографическая группа проживающая в Трансильвании. Территория их расселения досталась Румынии по условиям Трианонского мирного договора 1920 года, по итогам Первой мировой войны. Нужно сказать, что победители особенно жёстко расправились именно с Венгрией. Венгерское королевство потеряло две трети территории. Да, часть из этих земель была населена словаками, сербами и румынами. Но и самих венгров треть осталась в Словакии, сербской Воеводине и Трансильвании. Им достались районы компактного проживания венгров. Посмотрите на карте 1927 года. Любые территориальные споры с соседями решелись не в пользу будущей Венгрии. Кусок даже Украине по итогу достался. Теперь Венгрия одна из карликовых европейских стран. А ведь в средневековье мадьяры были одним из больших европейских народов. После опустошительных войн с монголами и турками в венгерской Пуште расселились плодовитые славяне и валахи. Ассимилировать всех венгры не смогли (наверное из-за своего невыносимого языка). Но их своеобразная культура, интересный национальный характер повлиял на всех в Центральной Европе. Венгр было синонимом лихости, даже слово "гусар" досталось от них. Может им досталось именно из-за этой упертой воинственности. Венгры пытались вернуть потерянные земли. Сблизились с Антантой, потом сделали ставку на гитлеровскую Германию. Трансильванию, пусть и в урезанном формате, временно удалось вернуть. Но после поражения Германии все равно уступили. До сих пор в венгерском обществе популярна точка зрения, что действие Трианона рассчитано лишь на сто лет - до 2020 года - и теперь венгерские земли можно попытаться вернуть.

Про Трианон в венгерском обществе существует множество обывательских мифов.

Например, существует мнение, будто есть «секретная статья» договора, которая ограничивает его срок одним веком. А значит в 2020 г. ВСЕ ЗЕМЛИ ДОЛЖНЫ ВЕРНУТЬСЯ ОБРАТНО. Напоминает чем-то отечественные воздыхания по Аляске, будто её тоже «сдали в аренду» только на 100 лет.

Самый «весёлый» миф заключается в том, что румынские проститутки в 1919 г. якобы так усердно удовлетворяли французских дипломатов в Версале, что те в благодарность отдали Румынии всю Трансильванию, восточный Банат и даже кусочек «исконной» Венгрии.

Отношения России с Венгрией были проблемными задолго до того, как советские войска подавили восстание в Будапеште в 1956 году.

В середине XIX века по Европе прокатилась волна революционных движений — грамотность выросла, газеты расплодились, национальные идеи пошли в народ, и запылало везде.

Николай I взял на себя роль главного защитника европейского монархизма — спасал коллег по цеху от революций. Блокировал интернет. Турецкому султану помог справиться с египетским наместником Мухаммедом Али, который чуть было не взял Стамбул. Габсбургам тоже помог: ввёл войска в Венгрию и подавил национально-освободительное восстание.

Россия ввела армию численностью около 200 тысяч человек — с севера и востока одновременно. Венгры не потянули. Главнокомандующий Гёргей капитулировал принципиально перед русскими, а не перед австрийцами, к которым у них были счёты. Дальше австрийцы провели репрессии: казнили премьер-министра Батьяни и тринадцать генералов.

Но эффект вышел обратный. Те самые монархи, которых Николай только что спасал, начали смотреть на Петербург с подозрением — он слишком уверенно претендовал на роль их покровителя. Прошло несколько лет, и против России собралась целая коалиция: Великобритания, Франция, Сардиния и Османы, которых он опекал. Крымская война претензии на гегемонию в Европе и похоронила.

А венгры по итогу с Габсбургами договорились. В 1867 году империя стала Австро-Венгрией, мадьярские элиты встроились в госаппарат, получили автономию и в целом успокоились. Но осадочек от 1849-го остался.