Будет ли Европа воевать с Россией?

Григорианская мысль специально для Уголка молодого политолога

Заканчиваем цикл совместных постов про Украину, Европу и архитектуру безопасности. Перейдем к самому важному — планируют ли европейские лидеры воевать с Россией в 2030 году и зачем им вообще помощь Украине? Ответы на эти два вопроса связаны друг с другом.

На данный момент никаких признаков того, что в Европе всерьез планируют воевать с Россией, нет. Просто европейские лидеры используют сложившуюся ситуацию для решения своих внутриполитических целей.

Во-первых, перевооружение странам Европы действительно нужно — как я и писал ранее, без США самостоятельно защитить себя они не смогут. Россия же является удобным химерическим противником, защитой от которого можно объяснить электорату рост расходов на оборону и урезание финансирования социальных программ. Простым европейцам армии не сильно интересны, так что им обязательно нужно объяснить эти траты.

Во-вторых, в последние годы у ряда европейских стран экономика стагнирует. Чтобы вдохнуть в неё новую жизнь, государственные инвестиции в оборону подходят очень удачно — крупные предприятия получат большие заказы, развернут новые промышленные мощности, а соответственно, и новые рабочие места.

Конфликт на Украине тут как нельзя кстати. В его рамках европейцы преследуют сразу несколько целей — ослабление России, подтверждение образа страшного врага для внутренней консолидации и объяснение роста расходов на оборону.

При этом, если мы посмотрим на недавние публикации западных СМИ, то обнаружим, что никаких боеспособных вооруженных сил к 2030 году у европейцев не будет. Вот вам примеры:

• Некоторые европейские страны записали в расходы на оборону кучу статей бюджета, не имеющих к ним никакого отношения, чтобы обмануть партнеров

• министр обороны Великобритании две недели назад ушел в отставку из-за конфликта со Стармером по поводу финансирования армии

• франко-немецкий проект истребителя новейшего поколения провалился, его закрыли

• В Германии закрыли проект нового фрегата из-за нехватки денег

И подобных новостей еще много. Важный момент — почти всегда политические события связаны с фондовым рынком. Вчера акции гиганта европейского ВПК Rheinmetall упали на 18%, а с начала текущего года — примерно на 50%. То есть европейские элиты не верят в серьезное перевооружение.

Ну и самое главное. Думаю, очевидно, что потенциальный конфликт России с Европой чрезвычайно быстро перейдет в формат ядерной войны. На данный момент Европа вообще ничего не делает для укрепления своего ядерного потенциала. Да и объективных причин, по которым британские, французские и немецкие элиты решат развязать ядерную войну, на данный момент нет.

#мнение
#аналитика

Председатель Cледственного комитета Александр Бастрыкин публично раскритиковал флагманские проекты молодежной политики и обвинил их в отсутствии единой ценностно-смысловой линии. По сути, один из лидеров силового блока подвергает ревизии работу административного контура, курирующего сферу воспитания, и в характерной для представителя поколения бумеров форме выдвигает альтернативу в виде возрождения пионерского и комсомольского форматов.

Суть претензий силового контура сводится к тому, что существующая инфраструктура молодежной политики страдает идеологической анемией и имитационностью. Активисты воспринимаются молодыми людьми не как харизматичные лидеры мнений, а как функционеры-карьеристы, осваивающие бюджетные гранты и выстраивающие бюрократические лестницы. Молодежь, особенно в регионах, склонна видеть в этих структурах не пространство смыслов, а социальный лифт для амбициозных конформистов, что в долгосрочной перспективе подрывает саму способность государства к идеологической мобилизации. Упрек в том, что проекты лишены смысловой нагрузки, бьет в наиболее уязвимую точку административного контура, который привык отчитываться показателями охвата и количества мероприятий, но не способен предъявить результат в виде формирующегося мировоззрения.

Заявления Бастрыкина можно воспринимать как элемент аппаратного торга за перераспределение ресурсов и полномочий в сфере молодежной политики. Демонтаж сложившейся инфраструктуры молодежной политики и передача ее в зону ответственности силового контура означали бы резкое усиление и без того влиятельного блока. Но не только внутриэлитные расклады делают мысли Бастрыкина негодными для реализации. Ответ лежит в социальных нормах и установках российского общества.

Пионерская и комсомольская организации действовали в условиях плановой, деидеологизированной в смысле рынка экономики, где отсутствовала частная собственность на средства производства, а государство выступало монопольным работодателем и распределителем благ. В этих координатах ценность карьеры была неразрывно спаяна с ценностью служения, а комсомольский билет действительно открывал доступ к дефицитным социальным благам и статусным позициям.

Современная российская молодежь, напротив, социализируется в капиталистической парадигме, где доминируют ценности индивидуального успеха, монетизации навыков и конвертации статуса в доход. В этой среде любая идеологическая организация, сколь угодно жестко структурированная, неизбежно будет восприниматься либо как трамплин для карьеры, либо как ритуальный фасад, что в точности воспроизводит ту самую «имитационность», которую критикует Бастрыкин.

Ориентация на китайскую модель идеологического контроля, привлекательная своей кажущейся эффективностью, также не учитывает, что КПК управляет обществом в условиях жесткой вертикали и при помощи такого репрессивного аппарата, масштаб которого для России пока недостижим и вряд ли приемлем.

Ставка административного контура в молодежной политике на принцип самореализации в России во многом оправдана. В обществе, где успех измеряется доходом и статусом, а не партийным билетом, предложение конкретных карьерных траекторий работает эффективнее, чем абстрактные идеологемы. Флагманский бренд «Россия — страна возможностей» и производные от него проекты выстроены именно вокруг этого рационального расчета, предлагая измеримый, осязаемый результат в виде образовательного гранта, стажировки в госкорпорации или попадания в кадровый резерв.

Однако стоит признать, что данный подход проигрывает в долгосрочной перспективе, поскольку прагматичный лифт воспитывает лояльного потребителя государственных сервисов, а не гражданина, готового к мобилизационному рывку. На это и бьет силовой контур, который какой никакой, но образ будущего имеет: ностальгически отретушированный «СССР 2.0».

#мнение
#аналитика