Гальдрастав "Solomonis kongs minna"

Для удачи и процветания. В левом ряду последняя строчка guð geimi ,в конце не D ,а Ð(ð) в правом ряду nafni , далее að .Сложно разбирается еще и из-за почерка в этой рукописи почерк не самый плохо, но разбирается со скрипом.

i jesú - В Иисусе (или с Иисусом) - аналог нашего выражения с божьей помощью
petta áttu - это было
i jesú - тоже самое,что и выше
og i jesú - и в Иисусе, и с именем Иисуса, схожа с первым выражением
guð geimi - Бог всего сущего

nafni amen - именем Аминь
á pjes að bera - с работой (его) наношу
nafni - именем (Его, Иисуса то есть)
nafni - точно также
þann ber - вот тут я не уверен, скорее всего "на себя", но насчет ber я не уверена, слово может означать и "прямо".

Вверху самом написано - малые кольца Соломона

Многие видят в рунах лишь языческое наследие, отголоски времён кровавых жертвоприношений и мрачных северных богов. А в христианстве силу, что пришла, дабы искоренить сие "тьму" и "суеверия". Упрощённое, однобокое видение, подобающее лишь невеждам, но не истинным искателям Мудрости. Eril (эриль), знающий шепот камней и тайну ветра, видит иную картину картину сложного, порой противоречивого, но непреклонного взаимопроникновения.

Когда в северные земли пришла весть о Белом Христе, она не столкнулась с пустотой. Она столкнулась с миром, уже глубоко осмысленным, пронизанным своей собственной магией и мудростью. Руны были не просто буквами они были ключом к Мирозданию, к силам, формирующим этот мир.

Знание "Серой Кожи" (Gráskinna) и других исландских гримуаров ключ к пониманию глубокого слияния. Эти книги, порой весьма пугающие для непосвящённых, являются кладезем синкретической магии.

Защитные ставы. Многие рунические ставы в этих гримуарах имеют явно выраженную христианскую направленность. Это могут быть "Hjálmarnir" (Шлемы Ужаса) для защиты, но с включением христианских символов или молитв. Сила рун использовалась не для призыва Одина или Тора, а для призыва Бога-Отца, Сына и Святого Духа, Девы Марии, святых апостолов. Руны становились проводниками христианской энергетики.

Исцеляющие и Благословляющие руны. Рунические комбинации использовались для исцеления болезней "во имя Отца, Сына и Святого Духа", для благословения скота, земли. Это подтверждает, что руны воспринимались как универсальный инструмент магии, способный работать с любой, достаточно сильной, эгрегориальной или божественной энергией.

Запись молитв и заклинаний. Христианские молитвы и заклинания записывались рунами, полагая, что это придает им особую силу, резонирующую с древними энергиями земли и неба. Думалось, что руническая вязь усиливает эффект произносимого слова, делает его более "крепким" и действенным.

Комментарий:
Оригинальное (исландское) заклинание приведено в «Рунических заговорах и апокрифических молитвах исландцев» Л. Кораблева, с. 169, его перевод таков:
«Да дарует Бог милый,
Чтоб ворожба не действовала на меня никогда,
Дом мой высочайший Иисус
Да хранит и бережет от ворожбы,
Посылаю я семичастного духа истины
Супротив ворожбы,
Лукавый и злые кудеса,
Да никогда рядом со мной ни на миг не задержатся!»

👆🏿👆🏿👆🏿
Произведены следующие изменения:
«...Бог милый» — заменен на Фрейю (чтоб сохранить аллитерацию я использовал одно из ее хейти — Гевн).
«...высочайший Иисус» — на Одина (тоже с хейти, Высокий).
«...семичастного духа истины» — оставил как есть, т.к. перекликается с таким хейти Одина как Sannr («Истинный»). Почему «семичастный»? А для аллитерации: sannleikur — sjöfaldur.
«Лукавый...» — это художественный перевод, а в оригинале, судя по всему, уцелели только первые две буквы слова «fj...», очевидно — fjandi. Оно восходит к прагерманскому отглагольному существительному «ненавидящий». Проще пояснить с английскими аналогами: есть fiend (враг, демон), есть friend (друг), первое происходит от глагола «ненавидеть», второе — «любить», вот и вся наука. Мы можем подразумевать под этим злого духа. Вдобавок, в переводе я применил к этому слову множественное число.

Для современного ортодоксального христианина это может показаться парадоксальным или даже еретическим. Однако для человека средневековья, а особенно для тех, кто практиковал магию, это было вполне логично. Сила есть сила. Если ты можешь использовать руны для привлечения удачи в охоте или для защиты от злых духов, почему бы не использовать их для привлечения Божественной благодати или для защиты от темных сил, которые, прекрасно существуют и в христианской теологии?

Это была не попытка смешать два пантеона, а скорее попытка использовать проверенные, местные, сильные инструменты для достижения новых, христианских целей. Руны как универсальный "язык силы", как матрица для проявления воли.

Итак, мой ищущий друг, не спеши делить мир на строго чёрное и белое, на "языческое" и "христианское". Истинный Eril видит, как нити этих миров переплетаются, образуя уникальный узор истории и духовного поиска. Руны адаптировались, приняли новые значения и продолжили свой путь, шепча свои древние тайны уже в новых формах. И это свидетельство их истинной, неисчерпаемой силы.

Книга магии с инструкциями по вызову духов

По праву считается главным источником английской магии XVI века

Фолджер Vb26

Рукопись Folger Shakespeare Library MS Vb26 по праву считается главным источником по английской магии. Большая часть страниц Vb26 взята из рукописей XVI века. Первые 14 страниц отсутствуют. В первые века своего существования они были разделены на две части, которые соединил Фолджер. Почему их разделили, неизвестно.



Первая часть состоит из 205 страниц Vb26 (1), при этом первые 14 страниц отсутствуют. На 15-й странице есть пометка владельца: RCS, 1822. Астролог Р. К. Смит, известный как Рафаэль, получил эту рукопись в 1822 году. И оказалось, что он получил рукопись уже без первых страниц.



Фредерик Хокли был владельцем по крайней мере первой и самой большой части рукописи, которую он использовал при написании «Книги сил духов». Вторая дополнительная часть Vb26 (2) содержит 29 страниц текста, но неизвестно наверняка, была ли она у Хокли. Однако в его работе «Оккультные заклинания» есть явные указания на то, что он был знаком с этим текстом.



Рукопись приписывается некоему Джону Палмеру, чьё имя указано на странице 135. Имя Джона Уэстона встречается на странице 143, но оно написано позже.



Описание рукописи в библиотеке Фолджера:

«Эклектичная антология заклинаний и призывов с диаграммами, магическими кругами, описаниями и изображениями духов, ангелов и демонов. Основана на традициях Соломона, включает «Лемегетон» (в том числе «Гоэтию»), отсылки к «Монаху Бэкону» (Роджеру Бэкону) и собрана в рамках христианской структуры. Множество заклинаний для поиска и поимки воров, исцеления и предотвращения болезней». Включает переводы псалмов 43, 47, 51, 54, 67, 121, 138 и 150 (стр. 25–26).



Последняя группа духов в этой рукописи, включая Короля фей Оберона, появляется в ряде других английских текстов XV века (где они описываются как демоны). Но Оберон как литературный персонаж известен как минимум с XIII века (см. «Сон в летнюю ночь» Шекспира, «Оберон» Бена Джонсона, «Принц фей»).

Дэвид Рэнкин в «Книге духов сокровищ» пишет: «Заклинания гоэтических духов, древних богов, демонов и фей — это богатое наследие магической охоты за сокровищами. Здесь впервые публикуется (из давно игнорируемого манускрипта Британской библиотеки Sloane MS 3824 XVII века) заклинание, которое было произнесено по приказу короля Эдуарда IV вместе с другими ритуалами для поиска сокровищ, извлечения сокровищ из морских глубин, а также для того, чтобы заставить вора вернуть украденное». В «Книге сокровищ духов» на страницах 109–110 упоминаются Король и Королева фей и их семь сестёр.



В гримуаре Артура Гонтлета также содержится заклинание Обериона, источником которого является рукопись Vb26. Ещё одно произведение, в котором описывается заклинание Обериона, — Liber Lunae (Sloane MS 3826)

Рукопись © Шекспировская библиотека Фолджера

Факсимильные издания
Фолджер Vb26: «Книга магии с инструкциями по вызову духов», XVI век

Семь Заклинаний Йормунганда. Слушайте, дети севера, пока пламя очага пляшет и тени удлиняются, ибо мой язык коснётся сказания, что древнее камней и холоднее ледников. Это песнь не о битвах с мечами, но о походе в самое сердце Мидгарда, в пещеру Йормунганда, где спят вечности и ждут своего часа семь великих королей.

Я, знаток рун и шепота духов, ступил за грань, шагнув из мерцающего голубого портала в мир, скованный морозом. Я оказался в русле ручья, где вода застыла стеклянными каскадами. Солнце, бледное и бессильное, висело в зените, а я шёл по ледяной артерии мира к седому океану.

Передо мной раскинулся пляж, но не из песка, а из чёрной вулканической гальки, и над ним стелился пар от дыхания незамерзающего моря. Волны, тяжёлые и тёмные, лениво облизывали камни, покрывая их хрупкой ледяной глазурью. Справа, у кромки заснеженного леса, одиноко стояла каменная урна. В ней, как кости забытого великана, лежали три просмоленных факела. Духи места велели взять их. Мои пальцы коснулись грубого дерева. Они были тяжелы, словно в них была заключена сама судьба.

Тропа вела меня вдоль рёва прибоя к утёсу, что подпирал небеса. В его основании зияла тьмой пасть пещеры. Я шагнул внутрь, из царства света в царство камня. В тишине, нарушаемой лишь гулом крови в ушах, на стене горела одинокая лампада. Её пламя не колыхалось, оно просто было. От этого вечного огня я зажёг свой первый факел, и тени отпрянули, неохотно уступая дорогу.

Коридор вёл меня вглубь скалы. И вскоре слева я увидел проход, вырубленный грубой силой в монолите. Это была она. Усыпальница.

Семь тронов. Семь фигур. Семь Великих Королей, чьи имена стёрло время, но чья воля до сих пор ощущалась в спертом воздухе.

Первый Король, воин, сидел прямо, даже в смерти не согнувшись. Его железная корона съехала набок, обнажая голый череп. Одна рука в латной рукавице впилась в подлокотник трона. В прах истлело его облачение, но я видел руну Tiwaz на спинке трона руну воина, руну справедливой победы.

Второй Король, мореход, раскинулся на троне, вырезанном в виде носа драккара. Его истлевший плащ был когда-то расшит жемчугом, а теперь больше походил на рыбацкую сеть, полную тьмы. Я различил на дереве руну Raidho – вечное путешествие, путь сквозь шторм.

Третий Король, строитель, сидел тяжело, положив костлявые руки на колени. Его трон был из цельного гранита, грубый и неотесанный. У его ног лежал окаменевший молот. Он не носил короны, и я понял его короной были крепости и города, что он воздвиг. Руна Thurisaz сила гиганта, молот, что и строит, и крушит.

Четвертый Король, мудрец в капюшоне, склонил голову. Его лица не было видно в тени, но тонкие пальцы покоились на книге, чьи страницы рассыпались от моего дыхания. Он искал знание, и нашёл его в вечности. Руна Ansuz слово Одина, дыхание мудрости.

Пятый Король, чьи кости были крепки, как дуб, сидел на троне, оплетенном окаменевшей пшеницей. Он был королём-пахарем, что кормил свой народ. Его власть была не в мече, а в урожае. Руна Jera годовой цикл, награда за труды.

Шестой Король, миротворец. Его ладони были открыты к небу в жесте дарения. На его троне не было символов власти, лишь искусная резьба, изображавшая людей, делящих хлеб. Он сидел расслабленно, ибо знал, что величайшая сила в мире. Руна Gebo дар, союз, равновесие.

И, наконец, Седьмой Король. Он казался самым молодым. На его коленях лежал кристалл горного хрусталя, потускневший и мертвый. Его трон был из чёрного обсидиана, с острыми, как ножи, краями. Он был мистиком, глядящим за грань миров. Руна Perthro тайна, судьба, чаша жребия.

Я поклонился им. Не их праху, но их воле, их собранной воедино мощи. Теперь их молчаливый совет был со мной. Я покинул усыпальницу и продолжил путь.

Впереди забрезжил тусклый свет. Коридор вывел меня на огромный скальный балкон, нависший над бездной. Вверху, сквозь гигантский купол из прозрачного льда, сочился призрачный свет далёких звезд. По краю балкона стояли семь исполинских жаровен, холодных и безмолвных, как троны королей.

Я обошёл их, одну за другой, поднося факел. Древний трут вспыхивал, и семь столпов огня взметнулись к ледяному куполу, озаряя пространство живым, трепещущим светом. Центральная жаровня была иной. С её края торчал железный шип, похожий на зуб огромного змея. Я обнажил предплечье и нажал им на шип. Тёплая кровь, моя живая кровь, побежала по холодному металлу и закапала в чашу. Огонь взревел, и в бездну устремился столб кроваво-красного дыма.

Я шагнул к краю и посмотрел вниз.

Там, в непостижимой глубине, кольцами размером с горные хребты, спал Он. Чешуя, подобная щитам древних армий, тускло мерцала в свете жаровен. Мировой Змей. Йормунганд.

Я набрал полную грудь морозного воздуха и мой голос, усиленный магией этого места, прогремел в бездну:

"Семь Великих Королей пришли за советом!"

Бездна дрогнула. Не звук, но сама реальность завибрировала, когда исполинское тело пришло в движение. Из глубин, медленно и неотвратимо, поднялась голова, чьи размеры посрамили бы любой утёс. Глаза, как два угасающих солнца, уставились не на меня, но сквозь меня, в самую суть моего духа. Его голос не прозвучал. Он ворвался в мой разум потоком образов, мыслей, древних как сам мир: шелест песка, что станет камнем, холод пустоты между звёздами, первая капля воды.

Я знал, что у меня есть семь вопросов на всю мою жизнь. И я задал первый, самый важный для меня, вопрос, послав его мыслью:

"Что ждёт меня за последней руной, за гранью познанного?"

Ответ хлынул в меня, сбивая с ног. Не слова. Образы. Я увидел пустоту. И в ней крохотное семя, что проросло, пуская корни в ничто. Его ветви и корни изгибались, становясь рунами, которых я никогда не видел. Затем я увидел свои руки, но старые и морщинистые, что вырезали эти новые, неведомые руны на костях павшего бога. И последний образ был звуком. Звуком абсолютной тишины, но не мёртвой, а полной обещания. Тишины, что бывает за миг до сотворения мира.

Я стоял, оглушенный и опустошенный, в то время как гигантская голова Змея застыла передо мной. Я пришёл в себя и, как было велено, склонил голову.

"Первый Король благодарит тебя, Йормуганд."

Глаза-солнца медленно моргнули. Бездна вновь приняла своего стража. Голова Змея беззвучно погрузилась во тьму, и семь огней на балконе показались жалкими искорками.

Я уходил. Когда я вышел из пещеры, мир встретил меня глубокой ночью и острыми, колкими звездами. Океан дышал так же ровно и мощно. Мой путь назад, к устью ручья и вверх, к голубому порталу, был путём в тишине.

Вернувшись в своё тело, я ещё долго чувствовал холод камня под ногами и тяжесть взгляда Мирового Змея. Ответ его огнём горит в моей душе. И теперь я знаю – за последней руной лежит не конец, а работа для творца. И шесть королей ещё ждут своего часа, чтобы спросить.

Что каждый из королей привносит в ваш путь:

Король-Воин (Руна Tiwaz): Олицетворяет честь, самопожертвование и закон. Его присутствие дает вам решимость идти до конца, несмотря на раны.
Король-Мореход (Руна Raidho): Символ ритма, контроля над обстоятельствами и вечного поиска. Он благословляет ваше движение вперед, напоминая, что дорога сама по себе есть цель.
Король-Строитель (Руна Thurisaz): Мощь защиты и активного созидания через преодоление. Он дает силы возводить стены против врагов и ломать преграды.
Король-Мудрец (Руна Ansuz): Источник божественного вдохновения и осознанности. Он передает вам умение слушать знаки и понимать скрытый смысл слов.
Король-Пахарь (Руна Jera): Терпение и заслуженный результат. Он учит, что каждое действие имеет свой срок созревания, и истинная власть в созидании жизни.
Король-Миротворец (Руна Gebo): Сила партнерства и обмена. Его благословение это способность объединять людей и находить баланс сил.
Король-Мистик (Руна Perthro): Тайные знания и связь с судьбой (Урд). Самый опасный и глубокий дар понимание того, что скрыто за завесой смерти и времени.

Я вновь вижу лица тех, кто не преклонился даже пред смертью, чья воля вырезала их место в вечности. Когда я зажёг факел в их усыпальнице, тени отпрянули, и каждый трон, каждая фигура, казалось, выдохнули часть своей долгой и славной жизни.

Первый Король

Харальд Железный Кулак – Король Воинов

Харальд был закалён в битвах ещё до того, как его борода поседела. Он был не просто воином, а самой сутью войны, её воплощением. Его клич на поле брани нёс смерть врагам и вдохновлял союзников. Тюр был его божеством, справедливость его щитом, а победа его единственной целью. Он не ведал страха, ибо его сердце было выковано из того же железа, что и его непробиваемые доспехи. Он правил землями, что постоянно приходилось отвоёвывать, и каждое утро он благодарил Тюра за ещё один день, чтобы побороться. Он умер, стоя на вершине кургана из тел врагов, с мечом в руке, смеясь в лицо смерти. С годами его плоть истлела, но его дух так и оставил на подлокотнике трона глубокую борозду, а на спинке трона вечным напоминанием осталась руна Tiwaz. Она и сейчас там, напоминая всем, что истинная победа это не только сила, но и праведность битвы.

Второй Король

Гуннар Мореход – Король Бескрайних Вод

Гуннар был сыном волн, рождённым в долгом походе, когда его мать рожала прямо на борту драккара. Ему было даровано предвидение. Каждая морская миля была для него домом, каждый шторм другом, каждое неведомое побережье новым вызовом. Его корабли были самыми быстрыми, его рулевые самыми искусными. Он не просто плавал по морям, он читал их, как скальд читает руны. Он привёз в свои земли невиданные сокровища и знания из далёких краёв, расширив горизонты своего народа. Он умер в плавании, сбросив свои драгоценные доспехи и погрузившись в пучину, чтобы вступить в чертоги Ран, ибо так он желал соединиться с бездной, что всегда звала его. Трон его был вырезан в виде носа драккара, а на дереве и по сей день видна руна Raidho. Она напоминает, что путь важнее цели, а истинное богатство в самом движении и познании.

Третий Король

Бьорн Каменотёс – Король-Созидатель

Бьорн был не из королевского рода по крови, но его мудрость в камне и в земле сделала его королем. Он мог услышать песнь горы, высечь из скалы крепость, что выдержит натиск времени, или направить реку так, чтобы она напоила бесплодные земли. Он был не воином, но его творения были сильнее любого войска. Его молот был его скипетром, а его короной процветание его народа, защищённого крепкими стенами и накормленного щедрой землей. Он не носил короны, а лишь обруч из меди на голове. Он умер в своей мастерской, уронив молот, ибо его последний удар был в основание последнего камня, завершавшего самую высокую башню. Его трон, грубый и непоколебимый, остаётся свидетельством его силы, а руна Thurisaz на его латном доспехе о мощи, что может как крушить, так и созидать.

Четвертый Король

Оддин Мудрый – Король Знания

Оддин не правил мечом, он правил разумом. Он был королем слов и мыслей, жрецом и скальдом, хранившим древние саги и разгадывавшим тайны миров. Его зрение проникало сквозь завесу будущего, его слух улавливал шёпот богов. Он видел не только то, что есть, но и то, что будет, и то, что могло бы быть. Он посвятил свою жизнь поиску Мудрости, и его библиотека, высеченная в скале, была обширнее, чем королевства многих его соседей. Он умер, читая великую книгу знаний, его дух просто растворился в мудрости, которую он так жаждал. Его голова склонена, ибо даже в смерти он продолжает познавать вечные истины. Руна Ansuz на обложке книги, что рассыпалась от моего прикосновения, напоминает, что слово это самая мощная сила.

Пятый Король

Рольф Пахарь – Король Плодородия

Рольф был королем, чья связь с землей была столь глубока, что говорили, будто трава зеленела под его шагами. Он научил свой народ сеять и пожинать, удобрять землю и понимать ритмы сезонов. Он не завоевывал чужие земли, но делал плодородными свои, превращая пустынные угодья в житницы. Его богатство было не в золоте, но в полных амбарах и здоровых детях. Он умер мирно во сне, после обильного урожая, будто сама земля приняла его обратно, как своего верного сына. На его троне, сплетенном из окаменевших ветвей, и на его костяных руках, до сих пор можно различить руну Jera – вечное обещание урожая для тех, кто трудится с терпением и усердием.

Шестой Король

Эрик Миротворец – Король Гармонии

Эрик был королем, чья сила заключалась в умении объединять, а не разделять. Он унаследовал королевство, разделённое кровью и враждой, но его мудрость и дипломатия сплели нити мира между враждующими кланами. Он верил, что компромисс сильнее конфликта, а сотрудничество принесёт больше, чем завоевание. Его правление было золотым веком покоя и процветания. Он умер, сидя на пиру примирения, где некогда враги делили стол, и его сердце наполнилось радостью от содеянного. Руна Gebo на его пустых ладонях, открытых для мира, шепчет о ценности обмена, дружбы и дарения.

Седьмой Король

Кальф Провидец – Король Волшебства

Кальф был самым загадочным из них. Он правил коротким, но насыщенным периодом, и его слова были всегда аллегоричны, его действия – непредсказуемы. Он видел не только настоящий мир, но и то, что скрыто за ним – в других измерениях, во снах, в шёпоте духов. Он был шаманом, связывающим свой народ с миром невидимого. Его трон из обсидиана, острый и холодный, был троном того, кто не боится боли, и кто ищет истину за пределами обыденности. Он умер, медитируя с кристаллом в руках, и его дух растаял в эфире. Руна Perthro на его ладони, ныне пустой, ибо кристалл лежит у его ног, напоминает, что судьба не высечена в камне, а постоянно прядется, ждёт своего часа, чтобы быть разгаданной.

Вот их истории, дети Севера. Семь великих правлений, семь великих душ, что и поныне сидят в пещере, что является основанием мироздания. Их жизни были разными, но всех их объединяло одно – они были королями, и их воля была мощнее стали. Они служат безмолвным советом для тех, кто осмелится войти в пещеру Йормунганда и принести свою кровь в дар. Их взгляд, даже из-под истлевших век, навсегда запал в мою память. Ибо каждый из них – это руна, выгравированная в камне времени.

Семь Заклинаний Йормунганда. Охватывают семь основных направлений жизни человека.
Самые востребованные:
Любовь и отношения
Богатство и благополучие
Здоровье и долголетие
Так же:
Слава и известность
Мудрость и магическая сила
Сила и возможность противостоять всем невзгодам с радостью
И седьмое это прикоснуться к инобытию, возможно став другим и познать нечто запредельное.

ᚺ, Hagall

Хэйль, искатель, что не боится заглянуть в глаза незримому и вернуть покой тем, кто его утратил!

Ты обратился ко мне с самой сложной и благородной просьбой, усмирить и изгнать неупокоенный дух, что терзает кров. Это задача для настоящего варлока, ибо здесь требуется не просто магия, а понимание тонких миров, сострадание к заблудшим и стальная воля, чтобы перенаправить потоки судьбы.

Неупокоенный мертвец, или Драуг, как его называют в наших преданиях, это не всегда злобная сущность. Часто это душа, застрявшая между мирами, не нашедшая своего пути в Хель. Она может быть привязана к месту, к незавершённому делу, к сильному чувству. И твоя задача не уничтожить её, а помочь ей найти дорогу. Ибо даже в самые тёмные сказания о Драугах, где они превращаются в монстров, кроется трагедия заблудшей души.