Комната имеет смутную историю. Ещё 20 лет назад в ней жили когда-то два простых студента приличного вида. Но, до поры, до времени, не имели они отличительных черт, пока однажды, не принёс в их комнату кто-то реквизит театралов – сундук из натурального тёмного дерева. Был он закрыт на саморезы. Однако, как только они оказались извлечёнными, комната безвозвратно изменилась. Стоило крышке с глухим скрипом откинуться – наружу вырвался запах тухлой ткани, разлагающейся краски и странный, дурманящий разум шлейф, вызывающий лишь странный порыв неконтролируемой агрессии. Внутри коробки лежали виниловые пластинки, палёные диски, браслеты с шипами, грим, краски для волос, от руки написанные тетради с аккордами, ткани, нашивки архивных групп.. Чьё-то добро, которое совершенно точно не должно было попадать в руки приличных людей.
И вот, спустя всего пару недель, некогда порядочные студенты стали первыми неформалами на районе. Один студент стал заядлым металистом, а второй стал рейвером. Они поняли, что могут пользоваться сундуком в первое время, поэтому стали посвящать всё свое время на изучение феноменов культуры. Но посвящение других не заставило себя долго ждать – все, кто заходил к ним и сидел дольше пятнадцати минут, безвозвратно становились неформалами.
Но вот студенты выпустились, и на их место пришли новые люди. Комната отныне стала принимать лишь тех людей, что не скупы на время и силы. Людей, чьи вкусы изначально строились на субкультурах. Но появились вскоре жесткие условия – субкультуры студентов, живущих в комнате, не могли пересекаться: если в комнате жил металист, то он имел право жить лишь с репером, например. А также пользоваться сундуком безвозвратно невозможно – ему нужна подпитка в лице неокрепших жизненных взглядов гостей, которые они отдавали во имя принятия новой субкультуры.

В старом общежитии, расположенном в удивительном городке «N», была своеобразно выделяющаяся комната, которую старались обходить стороной каждый. Эта комната единогласно считалась проклятым местом, куда без стука не совался ни один смертный. Из частых-частых щелей дверного проёма пробивался запах дешёвых благовоний и сигарет, а вечером, проходя мимо комнаты, можно было всегда уловить приглушённый звук или андерграундных групп, или тиктоковского слопа, которые редко компоновались меж собой…
И ведь не поспоришь, ибо сочетает в себе комната №653 двух удивительных соседок – Агату и Киру. Агата – трушный олдскульный гот, перешедший на четвёртый курс. Жуткий старьёвщик, книжный червь, фанатичный диайвайщик и меломан – всё про неё. Она искренне тащится от классической литературы и коллекционирует любые жанры тяжёлой музыки прошлого века. При всём своём мрачном антураже, Агата умудряется оставаться на удивление комфортным и приятным в общении человеком. Чего не скажешь о «зелёной» Кире – первокурснице, одетой по последней моде современных субкультур. Нервозная, взлохмаченная и импульсивная, громкая, неуклюжая.. В её плейлисте перемешана абсолютно случайная музыка, которая когда-то играла в ленте тиктока. В окружающих её людях она видит исключительно врагов, да и приехала именно сюда, дабы быть дальше от своего родного города.
…
С момента заселения прошло три недели, с начала учёбы – две. И к большому удивлению, девушки сумели действительно сдружиться. Отныне комната стала быть похожей на выставочную сцену, ибо оказалась строго разделена напополам.
На левой стороне располагалась зона Агаты. Вошедшего сразу приветствовали аккуратные, от руки нарисованные графичные плакаты, которые девушка рисовала на выходных или по ночам. Возле её всегда заправленной кровати лежал милый селф-мейд коврик тёмно-синего цвета, а на тумбочке ровными вертикальными рядами красовались толстые записные тетради. Под её половиной стола, скрытые от чужих глаз, прятались увесистые советские книги по искусству и философии. На переднем плане рабочего места Агаты не лежало чего-то лишнего – обычно, если что-то и лежало на столе, то лежало в ровном порядке
А справа была зона Киры. Её небрежно накиданная одежда создавала живописную картину на стуле, её бесчисленные палетки с тенями всегда были разбросаны по всей половине стола. Различная канцелярия лежала на подоконнике под палящим солнцем, а тетрадки вообще под столом возле книг Агаты. Но зато над её кроватью ядовито горела неоновая гирлянда, цвет которой Кира меняла по настроению – от кислотно-зеленого до тревожного розового.
Граница между их зонами пролегала ровно по центру комнаты. Именно там, на стыке двух мировоззрений, стоял не запылённый сундук театралов, который служил напоминанием о духе комнаты. девчата намеренно старались держать сундук на нейтральной территории, даже старались иногда протирать его. Видимо, за это сундук награждал их спокойствием, ибо сложившийся быт в комнате был размеренным и налаженным – Агата никогда не ворчала на неоновый свет и разбросанные вещи, а Кира вела себя тихо и неприметно, когда Агата погружалась в чтение.

Сегодня был прохладный и дождливый вечер субботы. Агата сидела на кровати и листала роман Джорджа Оруэлла «Дочь священника». Она ценила этого автора и обожала это произведение, так что иногда перечитывать его книги было тем еще удовольствием. Время проходило страницей за страницей в приятной тишине, нарушаемой лишь потрескиванием восковых и церковных свечей. Кира сегодня ушла куда-то на вписку, и факт её отсутствия шёл Агате только на руку – успела так-то соскучиться по драгоценной тишине.
Но шёл час за часом, и время должно было вот-вот перевалить за одиннадцать – а Киры нет. Не то, что готэсса сильно переживала за «зелёную» соседку, просто понимала, что вахтерша её ни за что не впустит. И тут приходит на телефон сообщение. Потянувшись за аппаратом, Агата увидела нечто, что выглядело примерно, как: «Гаьа, энто пиздей, двер закрыт. Дожд лет, я буха». В переводе на человеческий, сообщение могло бы содержать в себе: «Гата, это кошмар наяву! Вахтёрша закрыла дверь, и я не могу попасть в общежитие! Я, как самый бестолковый человек, которого ты когда-либо видела в своей жизни, спешу сообщить тебе о своём нетрезвом состоянии! Помоги мне!».
Агата наивно полагалась на то, что Кира не будет совершать настолько глупых и необдуманных поступков, но увы. Сейчас ей придётся без иронии придумывать, как организовать подъём Киры на 109 этаж. Не обладая знакомыми ребятами, которые жили бы этажами ниже, девушка нервно зачесалась. Никогда ранее она не нуждалась в связях и знакомствах так сильно, как сейчас.. Связывать простыни на 109 этаж – чистой воды самоубийство. Лезть по внешней стене здания сквозь облака и сквозняки – тем более, когда там болтается пьяный подросток. Захлопнув книгу, девушка вскочила на ноги, чтобы покинуть комнату, накинув на себя кожаный плащ и грубые берцы.
Берцы гулко стучали по бетонной лестнице, ибо пользоваться лифтом после 11 было невозможно – бдительная вахтёрша даже его выключала, чтобы студенты не шастали туда-сюда, отвлекая её от кроссвордов. Этаж сменялся этажом, а Агата вспомнила о комнате, в которую теперь целенаправленно шла – в комнату №26, куда бывало заглядывала сама, пока была растерянной первокурсницей с острой нуждой в общении. Само собой готэсса сейчас даже малейшего понятия не имела о том, кто живет там сейчас, но она знала о специфике и магии этого места.
…
Наконец дева оказалась перед дверью нужной комнаты. Немного отдышавшись после утомительного спуска, она трижды тяжело и гулко стукнула кулаком в деревянную обшивку двери. За дверью, откуда тихо играл азиатский поп, или типа того – Агата в этом не шибко разбиралась, музыка в ту же секунду замолкла. Послышались едва уловимые шорохи, и очень скоро, замок с щелчком повернулся. Из приоткрытой двери выглянула симпатичная розово-волосая девчушка, которую, как оказалось, Гата пару раз успела встретить ранее. Кажется, её зовут Эля?..
- Эм..привет? – Эля удивлённо моргнула. На секунду её взгляд завис на мрачном плаще и тяжёлых берцах ночной незнакомки, однако она мастерски сменила выражение лица на лучезарную улыбку, решив проявить гостепреимство. – Заходи скорее, не стой в коридоре, а то там окно открыто. Ты же ко мне? Этажом не ошиблась?
- Я по адресу, – отрезала Агата. Она аккуратно ступила внутрь, чуть запыхавшись после спуска, и неловко переминалась с ноги на ногу. – Моя соседка сейчас у тебя, верно?
На долю секунды Эля округлила глаза, после чего фыркнула и приоткрыла входную дверь чуть шире. Хозяйка отступила, давая пространство для гостьи.
- Аа, это твоя красотка? Я как раз из круглосуточного возвращалась. Подхожу к пожарной лестнице, смотрю – лежит в луже, то что-то бормочет себе под нос, то завывать начинает. Ну и думаю, чего ей мёрзнуть? На спину взвалила и повела к себе.

Комната Эли напоминала логово типичного художника с приятным художественным беспорядком, в котором удивительно гармонично вырисовывалась фигура мокрой и взлохмаченной Киры. Она сидела на полу, обнимая свои колени и теребя цепи на джинсах. Взгляд был испуганным и диким, тушь и подводка, своей размазанностью, напоминали окрас панды. Охрипшим голосом она говорила что-то про то, как нескучно живёт и как «ненавидит нормисок». Судя по выражению лица и скрюченности позы, рыжая ловила вертолёты.
В смущении за нелепость Киры, Агата скрыла своё слегка порозовевшее от чувств лицо рукой. В их 653 комнате такого ни за что не произошло бы – Агата не допустила бы такого поведения, а тут Кира устроила шоу! Однако смущение быстро сменилось злобой, ибо соседка стала громко материться и плеваться в её сторону.
- Кира, бога ради, заткнись, - прошипела сквозь зубы Гата.
- Не указывай мне, пенсия! – язвила Кира. В попытке встать, юная неформалка зацепилась за свою же ногу, так что лицо её быстро впечаталось в пол. Пока Эля сгибалась напополам от гогота, Гате на это смотреть было мерзко и тошно. Хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не испытывать испанский стыд во всех красках. Но Агата твёрдо встала, убрала руку с лица и перевела взгляд на Элю.
- Спасибо.. – чуть стыдливо, но искренне произнесла старшекурсница, глядя на Эмилию.
- Да, конечно, готвилла. Она у тебя потрясающая, знаешь? За полчаса я очень много узнала про различные аспекты андеграундного рэпа. Ты, наверное, устала с дороги? Сейчас тащить эту пьяницу на 109 этаж нереально, так что пускай у меня посидит. Я ей тазик дам, у меня есть. А мы пока что чай можем попить, у меня много разного. Хочешь?

1. при заселении в общагу, Агата была открытой и наивной
2. искренне любит тяжёлые жанры
3. жуткий старьёвщик
4. в глубине души очень скучает по человеческому теплу
5. исходя из прошлого факта, видит в соседке себя в прошлом
6. очень любит сладкое, но имеет проблемы с печенью
7. Агата является сентиментальной личностью