В Музее архитектуры вчера открылась выставка моей мечты, которую они сделали вместе с фондом Ruarts — «Сталь. Стекло. Бетон.». Это большая серия фотографий Михаила Розанова, который несколько лет снимал архитектуру модернизма.

Если вам случалось хотя бы раз объяснять — а скорее, доказывать, — почему такие здания имеют значение, чем хороши и почему заслуживают сохранения, то знаете, какая это боль. «Уродливые коробки», «стекляшки» — эти и прочие недобрые эпитеты я много раз слышала даже от людей, которые в целом на стороне света и понимают, что прошлое надо сохранять.

Архитектура модернизма — холодная и отстраненная, массивная и по-своему величественная. Ее поэтому сложно любить. Но вот какой парадокс я вчера заметила на выставке: если довести эти свойства до крайности, как это происходит на четких и чрезвычайно контрастных снимках Михаила, она становится по-настоящему прекрасной. Ее ценность становится ясна без всех лишних слов об историческом контексте. До 14 мая (столько идет выставка) я буду отправлять всех, кто хочет понять, чем хорошо здание ТАСС или, к примеру, «книжка» СЭВ на Новом Арбате, в музей на Воздвиженку. Будь моя воля, на выходе из музейной анфилады я бы предлагала посетителям подписывать открытое письмо директора Елизаветы Лихачевой и архитектора Чобана о необходимости сохранения наследия советского модернизма.

Но у Михаила на снимках не только российская архитектура. У выставки широкая география — Мадрид, Лондон, Париж, Роттердам, Милан, Берлин, Белград, Хельсинки и Москва. Не все здания широко известны, поэтому отдельное удовольствие — отгадывать, в какой стране находится то или иное сооружение. При всей универсальности и интернациональности модернизма в нем неожиданно проявляется национальная специфика.

Бонус первый. Вы знали, что среди «мозгов» на здании Академии наук прячутся часы? Я вот не знала, а теперь рассмотрела их в подробностях.

Бонус второй. Стены, на которых экспонируются фотографии, покрашены краской из коллекции Manders, которую они сделали с российскими архитекторами.

В 2016 году Татьяна и Михаил Репины, основатели дизайн-студии Aotta, озаботились вопросом утилизации порубочных остатков хвойных лесов и в итоге изобрели экологичный материал с хорошими звукопоглощающими и термоизоляционными свойствами и приятным внешним видом. Встречайте бренд Eoacoustic и новых героев рубрики #знайнаших

Татьяна и Михаил дебютировали на выставке Salone Satellite в Москве в 2016-м — там они показали стул и стол, сделанные из литого материала на основе елочных иголок. Их проект Elkiigolki привлек внимание, и на следующий год они отправились на Salone Satellite в Милан. К этому моменту их идея уже трансформировалась — в Италии они показали пористые панели с хорошими звукопоглощающими свойствами. Их оценили члены жюри, и ребята заняли третье место, став первым российским бюро, попавшим в призы престижного конкурса молодых дизайнеров. Так родился бренд Eoacoustic, соучредителем которого помимо Репиных стал Александр Болмат.

Главный ингредиент панелей — субстанция, которая склеивает хвойные иголки вместе. На то, чтобы получить экологичный, а главное, бюджетный связующий материал, ушло несколько лет, и его состав создатели держат в секрете. Татьяна и Михаил экспериментировали с разным природным сырьем, в том числе с корой и коноплей, но тот материал, что получается на основе еловых иголок, — самый универсальный и практичный. Во-первых, его можно резать и формовать, во-вторых, смолы, которые в нем содержатся, препятствуют размножению грибка и плесени и придают панелям приятный хвойный запах. Чтобы “ощипать” ветку, ее помещают либо в холод, либо, наоборот, в жару, — и через несколько дней иголки опадают сами. Цвет панелей тоже меняют естественным образом — под воздействием высоких температур.

Производство Eoacoustic находится в Подмосковье. Оно небольшое, и многие процессы делаются вручную. Здесь выпускают отдельно стоящие акустические панели и модульные настенные системы, у которых также есть огнеупорные свойства, поэтому их можно использовать в общественных пространствах.

На днях в комментариях верно написали, что розовый — недооцененный цвет. Он редко встречается за пределами детских. Предлагаю посмотреть пять проектов, в которых розовый нашел достойное место в комнатах взрослых людей.

Версия на Дзене.

Квартира дизайнера Екатерины Нечаевой
Цвет стен подобран к храму за окном, но без фанатизма. Покраска стен меняется от насыщенного лососевого внизу до белого сверху — это так называемая растяжка, или эффект деграде. А вместо контрастов Екатерина взяла сближенные цвета — чистый розовый и малиновый.
📷 Сергей Красюк

Квартира по проекту Александры Рахимовой
Александра отмечает, что не все варианты розового выглядят благородно. Здесь выбор пал на пудровые оттенки. Дизайнер комбинирует их с золотистым металлом и оттеняет мрамором — каменная глыба здорово смотрится на нежном фоне.
📷 Михаил Лоскутов Стилист: Наталья Онуфрейчук

Квартира по проекту Анастасии Стенберг (нужен vpn)
Удивительно, но у строгих скандинавских брендов нежно-розовый — не редкость. В стеллаже Montana он скомбинирован серым. Анастасия подобрала ему еще одну интересную пару — винный, в который выкрашена часть стен кабинета. В гостиной тоже есть розовый, но как раз в сочетании с серым, так что она выглядит скромней.
📷 Михаил Лоскутов. Стилисты: We May

Квартира стилистки Дарьи Соболевой
Квартира Даши — очень яркая, стены в технике колорблок она придумала вместе с художником Дмитрием Самыгиным. А вот кухня однотонная, в ней все розовое, но с добавками зелени. Это одно из самых удачных сочетаний, хоть оно и не нравилось Чехову.
📷 Сергей Красюк

Квартира по проекту бюро Only Design
Розовый паркет появился в проекте на стадии эскизов, и заказчикам потребовалось время, чтобы проникнуться идеей. Пол — довольно безопасный вариант для экспериментов с цветом, поскольку не все время в фокусе внимания, как те же стены. Если решитесь на цветной паркет, покупайте специальную краску для деревянных полов. Другие розовые детали подтянулись в интерьер позже и достаточно деликатны.
📷Сергей Красюк