#давайтеобсудим, где заканчивается коллекционный дизайн и начинается просто мебель, сделанная вручную небольшим тиражом? Понятно, что чётких критериев нет — дизайн не математика, особенно то его направление, которое смыкается с искусством. Но это и делает тему интересной — и практически неисчерпаемой. Закончившаяся вчера Cosmoscow даёт повод снова к ней вернуться. Повод для моих собственных размышлений — дебют на ярмарке бренда KILTA. Правильно его взяли в экспозицию или зря? При всём уважении к основателям этой мастерской, я думаю, что попали они туда не вполне заслуженно.

Для меня один из важнейших критериев коллекционности — наличие внятной идеи. Не обязательно разговор о жизни и смерти, одиночестве человека во Вселенной и прочие высокие материи. Авторы, работающие в ремесленных техниках, часто именно на этом и строят свою философию — тут вопрос в чёткой артикуляции.

У KILTA есть свой визуальный язык, благодаря которому их стенд выглядел цельно и вполне достойно. Но этот язык построен на одном аккорде — длинных тонких ножках, которыми они снабжают каждый свой предмет. Я пару лет назад имела диалог по поводу этих ножек с сооснователем мастерской Ильёй Кузнецовым — зачем они и почему? Получила ответ в духе «я художник, я так вижу». Дальше, я полагаю, ножки стали узнаваемыми, и KILTA решили пустить их в тираж. Для начинающего бренда это ок, для людей, претендующих на коллекционность своих работ, — не очень.

KILTA молодцы, у них в руках есть мастерство, они умеют круто работать с деревом. Но чтобы идти в настоящий коллекционный дизайн, им надо осваивать язык современного искусства и дизайна — пока они им владеют на уровне А1, и этого мало.

Тут, кстати, можно дать пример другого бренда, работающего с деревом, — Woodzenart. Там тоже в основе мастерство его сооснователя Андрея Измайлова, но важно, что его талант получил мощный моторчик в лице Ксении Дзуцевой. Ксения не просто отвечает за философию бренда и его маркетинг — она постоянно учится новому, я регулярно встречаю её на каких-то лекциях. А в этот раз встретила на Cosmoscow на стенде галереи Марины Гисич — Woodzenart сделали шикарные постаменты для стекла Марии Кошенковой. Это как будто не так круто, как собственный стенд, но мне кажется, что в сферах, где нет чётких критериев, мнение экспертов оказывается решающим. И если с тобой готова работать одна из лучших арт-галерей страны, пусть пока и не как с художником, то ты на очень правильном пути.

Бренд Eichel Gallery (родом из Татарстана, наверное, поэтому мы редко видим их в Москве) сделал очень классную коллекцию из отходов собственного производства. Бруски-обрезки разложили в формы, залили цветной эпоксидкой, отшлифовали — и вуаля, мусор превращается в столешницы и сидушки. Эпоксидную смолу можно тонировать в любой цвет по RAL, так что у проекта большой потенциал кастомизации. Ну и раскладка деревяшек в формах, понятное дело, не повторяется.

Отдельный лайк команда Eichel получает за то, что честно указывает источники вдохновения — коллекция сделана по мотивам работ Юмо Кана, дизайнера из Японии, который тоже работает с отходами деревообработки. У казанского бренда получился совсем другой продукт, но, говоря о референсах, они не просто отдают дань предшественнику, а ещё показывают, что «в теме» и следят за тем, что происходит в мировой индустрии.

Назревает судебный процесс между Emeco и Zara Home. Повод для разбирательства — стальные стулья из коллекции испанского бренда (верхний ряд). Американская компания утверждает, что они срисованы с моделей из её коллекции 20-06, разработанной Норманом Фостером (три картинки внизу).

На самом деле различия видны невооруженным глазом. Например, у стула Zara ножки круглые в сечении, а у Emeco четырехугольные. Но сходство тоже есть. Американцы, собственно, и не утверждаю, что стул скопирован полностью, а говорят о заимствовании отдельных элементов дизайна. Они уже отправила Zara претензию с требованием убрать стулья из продажи, но испанцы отказались. Следующий этап тяжбы — суд.

Интересно, чью сторону он примет. Тем более, что в России подобные истории происходят регулярно, и общественность обычно считает, что если копия не стопроцентная, то поводов для беспокойства нет.

Ходили смотреть, как идёт строительство суздальского музея «Мира» — попали на неприлично красивый закат, отбрасывающий розовые отблески на новенькие стены здания. Даже платформа, на которой обустроили свой быт строители, при таком освещении выглядела как волшебные чертоги. Рядом с музейным зданием уже строят террасу — подобных представлений на небе там, конечно, каждый день не будет, но вид на многочисленные монастыри с этого места по-любому замечательный.

«Мира», спроектированная Ольгой Тревайс, находится в диалоге со своим архитектурным окружением — белые стены и выложенные на них из кирпича узоры недвусмысленно отсылают к старинной русской архитектуре. Хотя на самом деле здание относительно новое и в прошлой своей жизни особой красотой не отличалось. Прежде тут была гостиница довольно заурядного вида, и снести её, чтобы построить с нуля что-то интересное, никто, в общем-то, не запрещал. Однако снос — нагрузка на экологию, и команда основателя «Мира» Дмитрия Разумова решила сохранить постройку, переделав её до неузнаваемости.

Проект долгий, стартовал ещё в 2020 году, но сейчас выходит на финишную прямую. Внутри, насколько удалось разглядеть через большие окна, идут отделочные работы. По плану музей должен открыться в апреле 2027-го.