К моим питерским приключениям мы ещё вернемся, а пока заряжаемся энергией, разглядывая миланский поп-ап Йинки Иллори для Veuve Clicquot. Приурочена эта феерия оранжевого цвета была к запуску коллекции фирменных сувениров, которую тоже придумал Иллори.

Большие богатые бренды давно не боятся выглядеть по-детски несерьезно. И вы не бойтесь.

Пространство «Art de Vivre Платформа» в Петербурге я уже показывала, а теперь покажу себя в нём — на позавчерашней лекции.

Вообще-то в июне у меня обычно другой маршрут: сперва я еду на фестиваль 3daysofdesign в Копенгагене, а потом трансфером через европейских друзей — на конференцию Velo-city, которая в этом году была в Римини. Но случились накладки с визой, и в Европу я не попала. Так что приглашение в Петербург получилось очень вовремя — поездка была задумана как утешительная и полностью себя в этом качестве оправдала.

Где я ещё успела побывать за эти три с половиной дня, скоро расскажу, а пока фотохроника моей лекции. Спасибо организаторам, слушательницам и слушателям, художницам Ксении Пукк и Юлии Момотовой. Их работы сейчас участвуют в первой выставке «Платформы» и созвучны многому из того, о чём я говорю на лекции, поэтому мы решили интегрировать их выступления в моё. По-моему, отличный получился формат.

Это была последняя оффлайновая лекция по итогам Милана в этом году, но я решила сделать ещё одну — онлайн и с записью. Она состоится 29 июня, в 19:00 по Московскому времени. Билеты уже ждут вас по ссылке. До вечера понедельника по промокоду MILAN50 действует скидка для суперранних пташек.

Для тех, кто собирается этим летом в Петербург, и для местных тоже (по моим наблюдениям, они тоже не все в курсе) — в городе появился новый «Музей ОБЭРИУ». Аббревиатуру тоже не все знают, поэтому расшифровываю: «Общество реального искусства», литературная группа, существовавшая в 1928–1931 годах. Её самые известные участники — Даниил Хармс и Николай Заболоцкий, а музей находится в квартире ещё одного важного обэриута, Александра Введенского, поскольку она единственная физически сохранилась до нашего времени. Экскурс в литературу я на этом закончу — с этим гораздо лучше справятся музейные экскурсоводы, а расскажу про интерьер.

Введенский прожил здесь фактически половину своей не очень долгой жизни — с 1914 года, когда въехал в квартиру вместе с родителями, братом и двумя сёстрами, и до переезда в Харьков в 1936 году. В первые советские годы квартиру дважды уплотняли, так что под конец поэту осталась лишь одна комната неправильной формы.

Музей частный, его создатель — основатель «ИМА-пресс» Андрей Гнатюк, который несколько лет назад выкупил квартиру, до последнего времени бывшую коммуналкой. Вместе с ним созданием музея занималась бывшая куратор музея «Полторы комнаты» Юлия Сенина, и сходство между этими двумя институциями видно невооружённым глазом. Как и в квартире Бродского, здесь нет попытки воссоздать «как было». Пространство расчищено практически до первоосновы — убрано всё, что не могло существовать при жизни Введенского, а всё существовавшее — законсервировано.

Сохранилось, прямо скажем, немногое. Из мебели, например, только один шкаф, не вполне понятно чей. Кое-какие реликвии нашлись в процессе «раскопок» — частично это вещи более поздние, но как немые свидетели истории они тоже стали частью экспозиции. Сохранности архитектурных деталей в каком-то смысле способствовало бедное коммунальное прошлое: почти все окна в квартире подлинные, а те, что бывшие хозяева всё-таки успели поменять на пластик, реконструированы, но не выдают себя за оригинал, а покрашены чёрной краской — в отличие от настоящих деревянных. Все необходимые современные добавки к интерьеру (плинтусы, радиаторы, подсветка) тоже выделены чёрным цветом.

Главная и единственная вольность, которую позволили себе создатели, — зеркальные карпы в ванной комнате. Посетители, естественно, волнуются, нормально ли чувствуют себя рыбы в таком необычном водоёме, так что экскурсоводы непременно рассказывают, что к ним приставлен специалист, который следит за их благополучием.

За всех экскурсоводов не скажу, но мне повезло: нашу маленькую группу водил по музею Артемий — одухотворённый и увлечённый молодой специалист, который превратил знакомство с музеем в камерный интерактив. Мы и стихи читали, и над расположением кровати Введенского вместе размышляли.

Попасть в «Музей ОБЭРИУ» можно только с экскурсией, а поскольку про музей пока знают не все, билеты пока можно купить буквально накануне. Но я бы на удачу не полагалась — место выдающееся.

С тех пор, как в конце 1960-х Zanotta выпустила Sacco по дизайну Гатти, Паолини и Теодоро, новые вариации кресла-мешка выходят постоянно. Очередную в этом году показала компания Moroso. Их мягкие скульптуры-человечки Dammi i Colori придумал не дизайнер, а художник-концептуалист Хаймо Цоберниг, поэтому в них зашита уйма смыслов.

Это и базовые цвета, отсылающие к хромакею, предназначенному для устранения контекста. И формирование узнаваемой фигуры на основе максимально примитивных форм. И неоднозначность функции, оставляющая пользователю свободу придумывать собственные варианты взаимодействия с объектом. Впрочем, по части функций автор в этой съёмке дает нам достаточно подсказок.