Итак, обещанный пост про новый переделкинский музей «Первая дача». Название у него почти говорящее — не факт, что именно этот дом был самым первым, но его построили по типовому проекту МГ-5, по которому возвели первую очередь коттеджей в писательском поселке. До наших дней дошло семь таких дач, раньше их было больше.

Судьба конкретно этой дачи оказалась нетипичной — после ареста и расстрела самого первого ее обитателя, польского писателя Бруно Ясенского, в ней устроили детский сад, потом общежитие Литинститута, а затем стали сдавать покомнатно гостям Дома творчества писателей. В 1974 году в одной из комнат покончил с собой сценарист Геннадий Шпаликов.

Идея превратить дачу, которая к тому моменту была в разрухе, в музей возникла в 2021 году. Работа была проделана грандиозная. Снаружи этого не видно, но фактически старое здание стало частью новой постройки — появился поддерживающий его изнутри металлический каркас, а стены получили новую облицовку, которая чередуется с «просветами», открывающими оригинальные доски. Они тут не только для памяти — на них местами транслируют видеоряд, ставший частью экспозиции.

Проект реконструкции дома делало бюро Blockstudio, и это действительно выдающаяся работа. С музейной экспозицией для меня всё не так однозначно. Концепция нового музея такова: в него будут периодически «заезжать» видные переделкинские дачники. Первым стал Виктор Шкловский. Выставка, ему посвященная, на мой вкус, перенасыщена иммерсивными спецэффектами. При этом, если вы до посещения музея ничего про жизнь и творчество Шкловского не знали, то вряд ли выставка это как-то изменит — надо заранее знать контекст.

В зале, который обозначен как кухня, посетителям предлагают разместиться за большим столом, служитель музея дежурно шутит про ароматизированный прах Шкловского, который якобы находится в расставленных на столе жестянках, после чего запускает сгенерированный ИИ диалог Шкловского и Ко, обсуждающих голодную жизнь первых постреволюционных годов. К моменту, когда виртуальные собеседники начинают обсуждать вагоны с морожеными зайцами, кухня успевает опустеть — тяжеловат контент.

Но есть и замечательные находки. Мне, например, очень понравились разномастные столы с потайными ящичками, придуманные взамен обычного музейного оборудования, а на втором этаже находится реконструкция подлинного кабинета Шкловского. Комнатка с вещами, доставленными сюда прямиком с бывшей дачи писателя его наследниками, хоть и кажется запечатанной капсулой времени, но вход туда относительно свободный — специалисты, изучающие наследие Шкловского, могут даже расположиться за столом, чтобы поработать с его книгами.

📷 Даниил Анненков

Рассмотрим поближе работы творческого коллектива «Один гений», которые я уже упомяналв в подборке российских брендов-участников ARTDOM. Ребята привезли на выставку не столько даже новые предметы, сколько новую технологию, над которой работали последний год. Это композитный материал, в котором 80% каменной крошки, включая мрамор. Но в отличие от настоящего камня, он довольно легкий — каменную консоль такого размера я бы с места не сдвинула, а эту смогла. И в работе этот материал тоже проще — сложные формы не выточены, а отлиты.

Поздравляем юбиляра! Креслу Bibendum в этом году сто лет, в честь чего компания ClassiCon выпустила ограниченную праздничную серию — сто кресел в песочном нубуке, пронумерованных и с гравировкой подписи Эйлин Грей.

Грей изначально придумала и выпустила Bibendum для собственной галереи, а в серийное производство запустила его лишь в 1973-ем (незадолго до своей смерти), передав права лондонскому бренду Aram Designs.

В 2020-ом одно из самых первых кресел продали на Christie's за без малого 700 тысяч долларов. Крутая карьера для модели, прототипом которой стал рекламный маскот Michelin!