Завершаем рабочую неделю в коктейльном баре BEKEBE на мексиканском курорте Live Aqua San Miguel de Allende. Интерьер для него придумала наша знакомая Майя Руис. Как обычно в её проектах, здесь все модно-современно, но с национальным характером. Местный колорит обеспечивает интегрированные в интерьер живописные полотна с видами местных красот, созданные под руководством художника Нефа Эспиносы.
Не могу пройти и мимо зашторенных стен — этот прием действительно крепко прижился в интерьерах, особенно общественных.

📷 Leandro Bulzzano
Подробности у Yatzer

В эпоху Эдо японцы платили налог на ширину фасадов своих домов — тогда-то и появилась традиция строить здания, которые с улицы кажутся совсем малышами, но имеют большую глубину. Этот принцип вовсю применяют и современные архитекторы, а мы каждый раз удивляемся компактным и аккуратным японским домикам, которые в реальности могут иметь довольно внушительную площадь.

Офис компании Uchida Shōten тоже выглядит обманчиво — его площадь почти 400 м², и это больше, чем требовалось компании со 160-летней историей. Так что архитекторы из Schemata Architects не просто возвели для них новое здание, но и придумали новую формулу ведения бизнеса: передняя часть офиса отведена под резиденцию для художников. Вообще-то деятельность Uchida Shōten к искусству отношения не имеет — они производят металлоконструкции для нужд строительства, но руководство фирмы согласилось с тем, что творческое осмысление их бизнеса может поспособствовать его развитию.

К сожалению, в описании проекта не сказано, из чего сделан фасад, но похоже, что это профилированный металл. Снаружи здание, окна которого целиком прячутся за подъёмными ставнями, напоминает транспортный контейнер — и тем неожиданнее воспринимается его полностью деревянный интерьер. Внутри всё по-японски рационально; мне особенно понравилась идея подвесить розетки на подвижной рельсовой конструкции — такому офису никакие перестановки не страшны.

Уж насколько я люблю плотные интерьеры, но в этом даже у меня случился передоз! Добро пожаловать в дом викторианского иллюстратора и карикатуриста Эдварда Линли Самборна, счастливым образом сохранившийся до наших дней почти в полной неприкосновенности.

Линли Самборн поселился в террасном доме недалеко от Холланд-парка в 1874 году, вскоре после женитьбы на Мэрион Херапат. Молодые супруги немедленно взялись декорировать своё жилище и первым делом поклеили во всех комнатах дома обои очень модного на тот момент Уильяма Морриса — не только на стенах, но и на потолках, где они служили фоном для роскошных золотых розеток. В последующие годы Линли заменил Морриса тиснеными обоями, тоже очень популярными в те годы, хотя и не везде.

В чем-то дом Самборнов типичен для своей эпохи — викторианский стиль тоже не терпит пустоты, но есть и отличие. Художник с женой считали современные им интерьеры слишком буржуазными и вообще не любили викторианскую мораль, сами они были приверженцами эстетизма — декадентского движения, воспевавшего красоту как высшую ценность. Дом должен был отражать не статус владельцев, а их тонкий вкус.

Впрочем, оформление жилища Самборнов было чрезмерным даже по меркам многих их единомышленников. Они планомерно заполняли декором каждый доступный им сантиметр. На лестнице сейчас висит 297 работ — картины, фотографии и графика. В том числе карикатуры, которые Линли Самборн делал для сатирического журнала Punch — по иронии, эстетизм нередко становился объектом шуток этого издания. В гостиной на втором этаже уже в 1877 году насчитывалось 250 предметов — и дальше их количество только росло. Надо думать, для прислуги это был настоящий кошмар.

Гуляя по комнатам этого дома, я несколько раз ловила себя на мысли, что не понимаю, куда смотреть: вокруг столько вещей, что теряется их иерархия. Непонятно, что главное, а что второстепенное. Дело осложняется ещё и тем, что эстетисты не любили резкие контрасты между мебелью и её фоном, предметы местами почти сливаются со стенами плотных, но приглушённых оттенков.

К концу XIX века мода на эстетизм сошла, но Самборны не спешили что-то менять, а после их смерти в доме остался сын-холостяк Рой. Он явно был привязан к привычной ему с детства обстановке и внес лишь небольшие коррективы в интерьер собственной спальни (она сейчас закрыта на ремонт, увидеть её не удалось).

В 1960-е годы дом унаследовала внучка прежних хозяев, Анна. В те годы отношение к викторианскому наследию было не слишком тёплым. Некоторые дома той эпохи по-прежнему не имели электричества, превратились в трущобы и в конечном счёте пошли под снос. В более богатых районах — а Самборны жили как раз в таком — с удобствами был полный порядок, но идея консервации старомодного интерьера всё равно выглядела довольно революционно. Так что скажем Анне спасибо за прозорливость. Её собственный вклад в интерьер старого дома — обновлённая главная спальня. Анна изредка ночевала в доме и переделала эту комнату под себя в духе времени: положила однотонный бежевый ковролин, покрасила потолок светлой краской и поклеила обои по дизайну Уильяма Морриса, выбрав едва ли не самый светлый их вариант.

Не уцелела также старая кухня в цокольном этаже — там теперь касса и музейный магазинчик. В остальном дом почти такой же, как в конце XIX столетия, и побывать в нём — большая удача.

Заходите в комментарии — добавлю туда еще фотографий, включая детали потолка.