Роман Розанов
Как же здорово после унылого Волочка приехать в чудесный Торжок.
Почти из любой точки города виден Новоторжский Борисоглебский монастырь — на высоком холме, за каменной стеной, с несколькими колокольнями.
Собор плоским куполом и квадратной формой напоминает византийские храмы, а вблизи удивляет античным духом.
Собор плоским куполом и квадратной формой напоминает византийские храмы, а вблизи удивляет античным духом.
❤2
Роман Розанов
Почти из любой точки города виден Новоторжский Борисоглебский монастырь — на высоком холме, за каменной стеной, с несколькими колокольнями. Собор плоским куполом и квадратной формой напоминает византийские храмы, а вблизи удивляет античным духом.
На Свечную башню можно подняться за 100 рублей и получить лучший вид на излучину Тверцы.
Чудо, что Торжок будто бы не менялся уже лет триста — а ему лет больше тысячи.
Если ещё не полюбили Россию, то здесь это случается само собой.
Чудо, что Торжок будто бы не менялся уже лет триста — а ему лет больше тысячи.
Если ещё не полюбили Россию, то здесь это случается само собой.
❤1
Слышали про Пожарские котлеты? Их придумали в Торжке, в гостинице Пожарская. Сочные из-за масла внутри, в крупных сухарях.
При монастыре есть трапезная, где, как и в любом местном кафе, подают эти котлеты. Вместо цен тут «пожертвования», а на потолке — голубые небеса.
Надо сказать, что в сомнительной на первый взгляд забегаловке «Берлога» котлеты оказались вкуснее. Но самые лучшие, наверное, в ресторане «Оникс» при гостинице — там попробовать не довелось.
На досуге отобедай
У Пожарского в Торжке,
Жареных котлет отведай
И отправься налегке.
Так Пушкин писал в письме Соболевскому. А «налегке», говорят, потому что в трактире Пожарского тогда был установлен единственный в Торжке туалет с водяным смывом.
При монастыре есть трапезная, где, как и в любом местном кафе, подают эти котлеты. Вместо цен тут «пожертвования», а на потолке — голубые небеса.
Надо сказать, что в сомнительной на первый взгляд забегаловке «Берлога» котлеты оказались вкуснее. Но самые лучшие, наверное, в ресторане «Оникс» при гостинице — там попробовать не довелось.
На досуге отобедай
У Пожарского в Торжке,
Жареных котлет отведай
И отправься налегке.
Так Пушкин писал в письме Соболевскому. А «налегке», говорят, потому что в трактире Пожарского тогда был установлен единственный в Торжке туалет с водяным смывом.
Из Торжка отправились на юг, к Старице.
По всей средней полосе разбросаны старые усадьбы. А где усадьба, там и церковь. Всё это в разной степени заброшено, и понятно, почему.
Некоторые церкви стоят в чистом поле — деревни сожжены в войну. Некоторые храмы брошены после смерти помещиков-спонсоров. Иногда рядом стоят 5–10 домов, куда люди приезжают пожить только на лето.
Можно сколько угодно страдать, что у нас умирает деревня и историческое наследие, но стоит объективно взглянуть на ситуацию.
Восстанавливать это можно, но целесообразность затеи остаётся под большим вопросом. Так ли нужна церковь в селе единственной оставшейся бабке. А сколько стоит реставрация и поддержка — невозможно посчитать.
К тому же, если вспомнить, кто и для кого строил усадьбы, то, вероятно, и сама местная бабка будет против восстановления. Может, вспомнит о своих родственниках, замученных во время возведения будущего «наследия» или убитых ещё более жуткими способами — как в поместье, скажем, Дарьи Салтыковой.
По всей средней полосе разбросаны старые усадьбы. А где усадьба, там и церковь. Всё это в разной степени заброшено, и понятно, почему.
Некоторые церкви стоят в чистом поле — деревни сожжены в войну. Некоторые храмы брошены после смерти помещиков-спонсоров. Иногда рядом стоят 5–10 домов, куда люди приезжают пожить только на лето.
Можно сколько угодно страдать, что у нас умирает деревня и историческое наследие, но стоит объективно взглянуть на ситуацию.
Восстанавливать это можно, но целесообразность затеи остаётся под большим вопросом. Так ли нужна церковь в селе единственной оставшейся бабке. А сколько стоит реставрация и поддержка — невозможно посчитать.
К тому же, если вспомнить, кто и для кого строил усадьбы, то, вероятно, и сама местная бабка будет против восстановления. Может, вспомнит о своих родственниках, замученных во время возведения будущего «наследия» или убитых ещё более жуткими способами — как в поместье, скажем, Дарьи Салтыковой.
Роман Розанов
Из Торжка отправились на юг, к Старице. По всей средней полосе разбросаны старые усадьбы. А где усадьба, там и церковь. Всё это в разной степени заброшено, и понятно, почему. Некоторые церкви стоят в чистом поле — деревни сожжены в войну. Некоторые храмы…
Зато руины иногда открыты для всех желающих. Я, например, видел как в этой брошенной Знаменской церкви ястреб доедал голубя.
Проехать чуть дальше — в деревню Берново — и всё иначе.
Есть три магазина, ухоженные дома, табличка о том, что деревня в списке самых красивых. У речки Тьма уютное место для отдыха. А на местную церковь скоро установят красивую луковичную главу.
Плохо, конечно, что ни в одном магазине не было Бёрна для фото с указателем.
Есть три магазина, ухоженные дома, табличка о том, что деревня в списке самых красивых. У речки Тьма уютное место для отдыха. А на местную церковь скоро установят красивую луковичную главу.
Плохо, конечно, что ни в одном магазине не было Бёрна для фото с указателем.
На афишах в Берно́во анонс «светского раута в усадьбе Вулфов», расписание служб, время работы мобильной флюорографии и сбор пожертвований (по 100 рублей) на благоустройство.
Деревня живёт и процветает.
Деревня живёт и процветает.