В Фесе остановился в очень неплохом Riad Al Makan. Включены хорошие завтраки и есть отличная терраса. И ещё отметил для себя, что признак хорошего отеля здесь — советы в вотсаппе. Ещё до заселения мне присылают вводное сообщение о том, как проще добраться, сколько должно стоить такси. Предлагают бесплатно встретить снаружи медины и настоятельно рекомендуют никому не верить на улице.
А на фото — вид из моего окна.
А на фото — вид из моего окна.
Ворота Баб Бужелуд, Синие ворота или Блю гейт — ныне главный портал внутрь пугающе огромной фесской медины, окружённой средневековой стеной.
У старой медины есть своё имя — Фес-эль-Бали.
ЮНЕСКО с 1981 года называет её одним из самых обширных и лучше всего сохранившихся исторических городов арабо-мусульманского мира. Это, к тому же, самая большая в мире безавтомобильная зона — здесь только одна пригодная для машин дорога, но и она не проходит сквозь, а лишь упирается в площадь Р'сиф. Местные говорят, что здесь больше 9000 улиц и уже после первого знакомства начинаешь им верить.
ЮНЕСКО с 1981 года называет её одним из самых обширных и лучше всего сохранившихся исторических городов арабо-мусульманского мира. Это, к тому же, самая большая в мире безавтомобильная зона — здесь только одна пригодная для машин дорога, но и она не проходит сквозь, а лишь упирается в площадь Р'сиф. Местные говорят, что здесь больше 9000 улиц и уже после первого знакомства начинаешь им верить.
От Синих ворот тянутся две главных туристических артерии и множество их ответвлений. После входа в портал чувства безопасности и спокойствия улетучиваются, будто их никогда и не было. Заметив пару европейских туристов с испуганными глазами, беру себя в руки.
Мясник громко торгуется, разделывая тушу, торговец апельсинами орёт одно и то же слово изо всех сил, мусорщик толкает телегу, гремя цепью для привлечения внимания. Пахнет гнилым мясом. Поток местных жителей, закупающихся продуктами к грядущему празднику, несётся без остановки.
Мясник громко торгуется, разделывая тушу, торговец апельсинами орёт одно и то же слово изо всех сил, мусорщик толкает телегу, гремя цепью для привлечения внимания. Пахнет гнилым мясом. Поток местных жителей, закупающихся продуктами к грядущему празднику, несётся без остановки.
У меня сами собой уже выработались несколько правил поведения в арабском базарном хаосе.
Первое и главное — не торопиться, пусть инстинктивно и хочется как можно скорее покинуть узкие улицы и оказаться снаружи. Лучше хоть примерно знать, куда именно ты идёшь, и спокойно углубляться в лабиринт.
Второе — сохранять бдительность, проверяя сохранность вещей, а лучше — держать ценное в руках или закрытых карманах.
Третье — выглядеть совершенно незаинтересованным. Я привык смотреть на прилавки, не поворачивая головы, одними только глазами. Если продавец заметит хоть крупицу внимания — заебёт до смерти.
Четвёртое — уверенно делать, что хочешь. Нужно фото — останавливаюсь и не спеша фотографирую. Кто-то орёт «но фото» — «пардон». Иногда спрашиваю разрешения.
Пятое — не разговаривать и не слушать. Только вчера за мной увязались человек 10, которые были, конечно, не торговцами и не гидами, а простыми местными жителями, решившими показать иностранцу «олд таннерис», «блю гейт» или «медина сентер зис вей».
Первое и главное — не торопиться, пусть инстинктивно и хочется как можно скорее покинуть узкие улицы и оказаться снаружи. Лучше хоть примерно знать, куда именно ты идёшь, и спокойно углубляться в лабиринт.
Второе — сохранять бдительность, проверяя сохранность вещей, а лучше — держать ценное в руках или закрытых карманах.
Третье — выглядеть совершенно незаинтересованным. Я привык смотреть на прилавки, не поворачивая головы, одними только глазами. Если продавец заметит хоть крупицу внимания — заебёт до смерти.
Четвёртое — уверенно делать, что хочешь. Нужно фото — останавливаюсь и не спеша фотографирую. Кто-то орёт «но фото» — «пардон». Иногда спрашиваю разрешения.
Пятое — не разговаривать и не слушать. Только вчера за мной увязались человек 10, которые были, конечно, не торговцами и не гидами, а простыми местными жителями, решившими показать иностранцу «олд таннерис», «блю гейт» или «медина сентер зис вей».
Роман Розанов
У меня сами собой уже выработались несколько правил поведения в арабском базарном хаосе. Первое и главное — не торопиться, пусть инстинктивно и хочется как можно скорее покинуть узкие улицы и оказаться снаружи. Лучше хоть примерно знать, куда именно ты идёшь…
Каждые 50 метров стоят скамеры, выслеживающие туристов. Стоит только ответить такому — ты на крючке. Первый увязался за мной уже спустя 10 минут, пытаясь на ломаном английском завести разговор.
— Откуда ты? Россия? Путин гуд! Велком. Ты был у Синих ворот? Я покажу. А красильни кожи? Ты их ищешь?
— Нет, шукран. Но нид юр хелп.
— Но проблем, я студент, не гид. Итс окей, я просто покажу дорогу, медина большая, легко заблудиться.
Игнорирую, иду дальше. Он не прекращает тарахтеть уже минут пять. Когда захожу в лавки, ждёт снаружи.
— Май френд, ты идёшь не по той дороге, красильни вот здесь, направо.
Останавливаюсь, хлопаю гостеприимного студента по плечу.
— Друг, твоя помощь не требуется. Оставь меня одного, окей? Я очень сильно люблю гулять один, а ты мне не даёшь этого сделать. Можешь это понять?
— Но проблем, но пушинг.
Отваливает, но продолжает следить. Уже через минуту подходит снова.
— Май френд, юр ин Марокко, итс марокан госпиталити. Юр нот френдли, ты меня обижаешь, опен юр харт энд би кайнд.
— Слушай, моё сердце открыто, но я точно не буду гулять здесь вместе с тобой. Понимаешь?
Ушёл. Рассматриваю какие-то платья ещё пару минут, чтобы он свалил подальше.
Гулять — это не про Фес.
— Откуда ты? Россия? Путин гуд! Велком. Ты был у Синих ворот? Я покажу. А красильни кожи? Ты их ищешь?
— Нет, шукран. Но нид юр хелп.
— Но проблем, я студент, не гид. Итс окей, я просто покажу дорогу, медина большая, легко заблудиться.
Игнорирую, иду дальше. Он не прекращает тарахтеть уже минут пять. Когда захожу в лавки, ждёт снаружи.
— Май френд, ты идёшь не по той дороге, красильни вот здесь, направо.
Останавливаюсь, хлопаю гостеприимного студента по плечу.
— Друг, твоя помощь не требуется. Оставь меня одного, окей? Я очень сильно люблю гулять один, а ты мне не даёшь этого сделать. Можешь это понять?
— Но проблем, но пушинг.
Отваливает, но продолжает следить. Уже через минуту подходит снова.
— Май френд, юр ин Марокко, итс марокан госпиталити. Юр нот френдли, ты меня обижаешь, опен юр харт энд би кайнд.
— Слушай, моё сердце открыто, но я точно не буду гулять здесь вместе с тобой. Понимаешь?
Ушёл. Рассматриваю какие-то платья ещё пару минут, чтобы он свалил подальше.
Гулять — это не про Фес.
Самый простой способ не купить говна втридорога — не покупать ничего в первые полчаса на рынке. Рано или поздно на глаза попадётся хотя бы одна фикспрайс-лавка с развешанными ценниками.
Вчера, например, за такую трубку, как на фото, другие торгаши просили по 150-130 дирхамов. Оказалось, что на самом деле она стоит 30.
Вчера, например, за такую трубку, как на фото, другие торгаши просили по 150-130 дирхамов. Оказалось, что на самом деле она стоит 30.
Медресе — исламские вузы. Зашёл в аль-Буинание и аль-Аттарин. В самое старое высшее учебное заведение в мире — аль-Карауин — меня не пустили, потому что оно на территории мечети.
Всё выглядит красиво и загадочно. Но самой большой для меня загадкой осталось то, как европейские пенсионеры дожили до 70 лет, ни разу в жизни не слышав слово «суннит».
Они охали и ахали, пока гид рассказывал о существовании двух исламских течений. Некоторые переспрашивали, как произносится «сунни» и «шиа».
Всё выглядит красиво и загадочно. Но самой большой для меня загадкой осталось то, как европейские пенсионеры дожили до 70 лет, ни разу в жизни не слышав слово «суннит».
Они охали и ахали, пока гид рассказывал о существовании двух исламских течений. Некоторые переспрашивали, как произносится «сунни» и «шиа».
Не слишком туристический район аль-Р'сиф. В эту площадь упирается единственная в медине автодорога. Дальше — только пешком.