В целом Уэлен откровенно депрессивное место даже по моим меркам. И, кажется, он таким всегда и был.

Тут почти ничего нет. Нет больших производств, всего пара магазинов, где цены на всё безумные (кабачковая икра за 450 ₽). Есть ещё косторезная мастерская и небольшой музей, они в одном здании. Есть брошенные и полуразрушенные дома.

Почти все 600 жителей работают в бюджетном секторе на обеспечение села: поддерживают ЖКХ, возят мусор, чинят канализацию. Ещё можно пойти работать в школу учителем.

Ещё есть охотники и рыбаки, которые получают за это зарплату и могут продавать добычу. Многие идут в охотники с детства, и уже после 9 класса начинают работать.

Дело ещё в том, что уехать из Уэлена сложновато: тут пара вертолётов в неделю до Лаврентия, а оттуда есть самолёт в Анадырь. Но вертолёты редкие и зависят от погоды, поэтому ездят на лодках — это часа 4 и 8000 ₽. И это только до Лаврентия.

Молодёжь уезжает учиться в основном в Хабаровск, где, говорят, уже целая диаспора уэленовских.

А взрослые пьют, конечно. А чем ещё заниматься?

В Уэлене китов и моржей едят. А чтобы их съесть, надо сначала их добыть. Каждый год публикуют квоту на китов и ластоногих.

В 2025 году морзверобои, как их называют на сайте чукотской администрации, добыли 3872 головы морских млекопитающих из 4211 разрешенных. Из них 2773 мелких ластоногих, 974 моржа и 125 серых китов.

Разделывают туши прямо на пляже у посёлка, а останки так и остаются лежать, пока их доедают собаки и чайки. Потом всё это сбрасывается обратно в море.

Отправление из Уэлена на закате выглядит как экспедиция в лимб.

Я до конца не верил, что это вообще возможно. Но мы высадились на острове Ратманова.

Это один из островов Диомида, принадлежащий России. Второй, поменьше, — уже США.

И между ними всего 4 километра.

Сначала почти вертикально вверх, потом ещё два часа в густом тумане по следам вездехода до горы Крыша, самой высокой точки острова Ратманова.

И вдруг из молока появляется почти целый самолёт Ли-2, который лежит тут уже больше 50 лет.

В 1971 году этот борт доставлял на самую восточную заставу СССР «Ратманова» избирательные бюллетени для участия пограничников в выборах в Верховный Совет РСФСР и местные Советы депутатов трудящихся.

Дальше версии разнятся: кто-то говорит, что пилоты намеренно сели на гору, а кто-то — что зацепили гору в тумане и легли на брюхо. В любом случае, все находившиеся на борту остались живы. А самолёт до сих пор лежит на самом восточном острове России.

За это время фюзеляж расписывали пограничники, что служат здесь, и редкие туристы. Теперь там можно найти и Калмыкию, и Чебоксары, и Тюмень.

Минут через 10 после нас к самолёту из тумана приехал маленький гусеничный вездеход. Из него буднично вышел пограничник и закурил. У меня уже второй день как закончился табак для самокруток, поэтому я не придумал ничего лучше, чем спросить у него сигаретку.

Теперь самая восточная точка, где я стрелял сигарету — это необитаемый остров Ратманова меньше 10 км в длину.