На фото можно наблюдать мое измученное лицо, а так же как я выгляжу с подобием закрытого рта. Как видите челюсть не закрывается из за накладки, которая на последнем зубе (последняя фотка)
🤯4
Если бы где-то Маша из будущего меня в прошлом предупредила о боли и пути, который я буду проходить с брекетами, то….я бы задумалась миллион раз, а стоит ли оно того? Всех этих шурупов, винтов, железок…уже пора снимать, я уже ощущаю, как мои и силы на исходе, ибо я потеряла от бессилия 2 раза сознание, пока мне шаманили во рту. Нервов не хватает, чтобы продолжать этот путь, и никакой магний глицинат тут не поможет и не восстановит мою нервную систему, покой обещанный не подарит…
Но увы и ах, боль оплачена, нужно как-то терпеть)))
P.s. вот такой вот ротовой пирсинг на ближайшие 4 недели)))
Но увы и ах, боль оплачена, нужно как-то терпеть)))
P.s. вот такой вот ротовой пирсинг на ближайшие 4 недели)))
🤯2👻1
За дверью Вознесенского центра с позолотой, стирающейся, меня и Мошуню встречает пространство называемое себя «Ниткой», сотканное из полутонов прошлого. Здесь не просто подают чай — здесь разливают по чашкам саму историю и вкус разных стран, настоянную на шелесте страниц и трепете пламени в медных самоварах. Колонны, испещрённые морщинами времени, тянутся к потолку, словно ветви дуба, под которым когда-то спорили о судьбах разные империи. Это целый храм времени с ароматом шалфея.
Тут чайные листья в прозрачных чайниках танцуют медленный вальс, словно повторяя движение платьев тех прошлых времен.
Бариста здесь — не слуги, а алхимики, превращающие минуты в ритуал воспоминаний и соавторов вечности. Их движения — как штрихи акварели на хрониках города: вот в чашке расцветает весна 1965-ого года, вот пульсирует терпкий ритм танго Аргентины, а вот — нежное послевкусие эпохи, которой ещё не было. Каждый ингредиент здесь отражается в форме нот, которые звучат под сводом.
Чайная «Нитка» не воссоздаёт прошлое — она даёт ему новое тело, где каждая деталь дышит, как живой архив, а каждый посетитель становится нитью, воскрешая разные тайны.
Здесь можно не просто почаевничать— а наоборот, прикоснуться к тому, как время, устав бежать, присело отдохнуть, завернувшись в аромат улуна, или белого, черного чая и прикрыв глаза старинными витражами. Это место диалогов эпох, тишины между глотками. И теплых уютных бесед.
Тут чайные листья в прозрачных чайниках танцуют медленный вальс, словно повторяя движение платьев тех прошлых времен.
Бариста здесь — не слуги, а алхимики, превращающие минуты в ритуал воспоминаний и соавторов вечности. Их движения — как штрихи акварели на хрониках города: вот в чашке расцветает весна 1965-ого года, вот пульсирует терпкий ритм танго Аргентины, а вот — нежное послевкусие эпохи, которой ещё не было. Каждый ингредиент здесь отражается в форме нот, которые звучат под сводом.
Чайная «Нитка» не воссоздаёт прошлое — она даёт ему новое тело, где каждая деталь дышит, как живой архив, а каждый посетитель становится нитью, воскрешая разные тайны.
Здесь можно не просто почаевничать— а наоборот, прикоснуться к тому, как время, устав бежать, присело отдохнуть, завернувшись в аромат улуна, или белого, черного чая и прикрыв глаза старинными витражами. Это место диалогов эпох, тишины между глотками. И теплых уютных бесед.
🔥5💘1
Вот такие домашние сырки с варенной сгущенкой забубенила! 🤭
Из творога, риккоты и сах зама, и темного шоколада!
Сашулёк загустировал и в восторге хихих🤭
Из творога, риккоты и сах зама, и темного шоколада!
Сашулёк загустировал и в восторге хихих🤭
❤5🤗1
Утро нежно разбудило девочку тончайщей струей света, который проникал сквозь занавески, обещая ей день, наполненный волшебством. Сердце её сразу же наполнилось теплотой, будто маленькое солнце заплясало внутри, согревая каждый уголок души. Вдруг её взгляд привлекла озорливая игра солнечного зайчика, который смело прыгал от окна к стене, от стены к полке, как шалун, гоняющийся за мечтой, пока не остановился на букете.
Аромат распустившихся цветов окутал комнату, как нежный ветер с далёких лугов, наполняя воздух живой радостью и умиротворением. Цветы переливались всеми оттенками радуги, будто крошечные фейерверки, танцующие в лучах этого утра. Рядом на столике лежала записка — тихий вздох любви: «Ты — мой самый нежнейший цветочек, люблю тебя». Момент. Как девочка почувствовала — её душа расправляет крылья навстречу дню, а мир становится садом, где любовь — бесконечное солнце, озаряющее и ласкающее каждого, превращая привычное утро в поэзию светлых надежд и сказочных чудес.
Аромат распустившихся цветов окутал комнату, как нежный ветер с далёких лугов, наполняя воздух живой радостью и умиротворением. Цветы переливались всеми оттенками радуги, будто крошечные фейерверки, танцующие в лучах этого утра. Рядом на столике лежала записка — тихий вздох любви: «Ты — мой самый нежнейший цветочек, люблю тебя». Момент. Как девочка почувствовала — её душа расправляет крылья навстречу дню, а мир становится садом, где любовь — бесконечное солнце, озаряющее и ласкающее каждого, превращая привычное утро в поэзию светлых надежд и сказочных чудес.
💘4🔥2
Сумка — это больше, чем просто предмет для хранения вещей. Она — изюминка, живой акцент, который добавляет неповторимый шарм и изящество любому образу. Как муза, она тихо шепчет миру истории о своем хозяине, раскрывая его характер без единого слова. Внутри её таятся тайны и вещи, словно в сундуке старинного пирата, которые мы берем с собой.
А если, представьте себе, она бордовая? Глубокий, насыщенный цвет вина, таинственный и манящий. Бордовый — как пламя, что не боится бросить вызов серым будням. Как смелая страсть, что горит без остатка. Как пылкий закат, который плавит сердце и заставляет взгляды останавливаться. Человек, выбирающий такой цвет, — искушённый и уверенный в себе художник своей жизни.
Так и моя бордовая сумка становится моим тёплым огнём и той искрой в мире серых оттенков, рассказывающая миру о той яркой, непредсказуемой натуре, что живет в моем сердце.
А если, представьте себе, она бордовая? Глубокий, насыщенный цвет вина, таинственный и манящий. Бордовый — как пламя, что не боится бросить вызов серым будням. Как смелая страсть, что горит без остатка. Как пылкий закат, который плавит сердце и заставляет взгляды останавливаться. Человек, выбирающий такой цвет, — искушённый и уверенный в себе художник своей жизни.
Так и моя бордовая сумка становится моим тёплым огнём и той искрой в мире серых оттенков, рассказывающая миру о той яркой, непредсказуемой натуре, что живет в моем сердце.
🔥7
Ночь на город опускалась словно теплое покрывало, разливая вокруг запах дождя и старых дорог. Гул улицы струился и перебегал между обветшалыми домами, пока я шагала по краю. Везде мерцали билборды, машины проносились, сверкая огнями словно далекие кометы, готовые вот-вот остановиться и исполнить желание. В их потоке мелькали бегущие силуэты — люди текли рекой, устремлённые к метро, к домам, к тем, кто ждёт их в тепле и тишине. Всё это казалось фейерверком жизни, калейдоскопом радости, но сейчас в сердце моём только пустота, холод и отчуждённость.
Я чувствовала себя словно призрак — одинокая и пустая. Не просто одинокая, а такая, будто внутри меня идёт бесконечная борьба за глоток воздуха, где захлёстывающая суета чувств готова схватить меня и раздавить — бессердечный зверь, прячущийся в глубине. Слыша под ногами шуршание опавших листьев — звук осени, что словно тень пробегала по скверам, оставляя за собой лёгкую грусть, в моей голове закрутились вопросы — сколько таких, как я, на этой улице сегодня тонут в одиночестве? Кто жаждет друга, кто готов открыть душу? Миллионы мыслей превращались в рой, и я понимала — нельзя выпускать этот сундук печали наружу. Я пыталась запереть его, удержать грусть внутри: раз… два… три… Но упорство моё было напрасным — дверь в глубину моей души распахнулась с треском, и мрак окутал меня целиком, оставляя жгучие слёзы на лице, а в сердце вспыхивает острая, невыносимая боль — словно я одна навсегда осталась в этом море чужих лиц, непонятная и забытая. С бардачными чувствами.
Я оказалась пленником собственного хаоса, немым свидетелем бесконечной внутренней битвы. Кто же протянет руку в эту ночь, когда вокруг звуки оживлённой улицы, а внутри лишь тишина обжигает? Кто станет маяком в этой буре забвения и обиды? Может, ответ спрятан в самом сердце — в том молчании, что рождается именно там, где человек признаёт свою уязвимость? Или разве не среди собственных теней, мы обретаем силу впустить свет?
Сквозь завесу вопросов пробивается мысль — не призыв ли это к встрече с собой, к поиску себя, давно забытой под гнетом рутины? Ведь если никто не придёт, кто тогда осмелится быть светом в чужой тьме?
Одиночество — это лишь пустота, оно ждёт звуков теплого голоса. Я стою на грани этой вечной борьбы, и задаюсь последним вопросом, тишина которого громче всех криков: кто поможет выбраться из этого лабиринта, если не я сама? Или всё же кто-то там, в бескрайних тенях, слышит мой зов и придёт на помощь? Ау…вы меня слышите?
Я чувствовала себя словно призрак — одинокая и пустая. Не просто одинокая, а такая, будто внутри меня идёт бесконечная борьба за глоток воздуха, где захлёстывающая суета чувств готова схватить меня и раздавить — бессердечный зверь, прячущийся в глубине. Слыша под ногами шуршание опавших листьев — звук осени, что словно тень пробегала по скверам, оставляя за собой лёгкую грусть, в моей голове закрутились вопросы — сколько таких, как я, на этой улице сегодня тонут в одиночестве? Кто жаждет друга, кто готов открыть душу? Миллионы мыслей превращались в рой, и я понимала — нельзя выпускать этот сундук печали наружу. Я пыталась запереть его, удержать грусть внутри: раз… два… три… Но упорство моё было напрасным — дверь в глубину моей души распахнулась с треском, и мрак окутал меня целиком, оставляя жгучие слёзы на лице, а в сердце вспыхивает острая, невыносимая боль — словно я одна навсегда осталась в этом море чужих лиц, непонятная и забытая. С бардачными чувствами.
Я оказалась пленником собственного хаоса, немым свидетелем бесконечной внутренней битвы. Кто же протянет руку в эту ночь, когда вокруг звуки оживлённой улицы, а внутри лишь тишина обжигает? Кто станет маяком в этой буре забвения и обиды? Может, ответ спрятан в самом сердце — в том молчании, что рождается именно там, где человек признаёт свою уязвимость? Или разве не среди собственных теней, мы обретаем силу впустить свет?
Сквозь завесу вопросов пробивается мысль — не призыв ли это к встрече с собой, к поиску себя, давно забытой под гнетом рутины? Ведь если никто не придёт, кто тогда осмелится быть светом в чужой тьме?
Одиночество — это лишь пустота, оно ждёт звуков теплого голоса. Я стою на грани этой вечной борьбы, и задаюсь последним вопросом, тишина которого громче всех криков: кто поможет выбраться из этого лабиринта, если не я сама? Или всё же кто-то там, в бескрайних тенях, слышит мой зов и придёт на помощь? Ау…вы меня слышите?
❤4
Проходя по лабиринтам Читай-города, наткнулась на книгу Корелли «Заика. Загадка злого духа». Аннотация сразу сходу дала понять, книга о карме и реинкарнации. Тут и началось мое путешествие по Египту….
Беря эту книгу в руки, будто входишь в раскаленный Каир, где воздух дрожит над камнем, словно над углями, солнце горит, словно янтарь, и где каждая пирамида, иероглифы хранят в себе тайны — древние, как сама память мира. Страницы пахнут пылью веков, звучат шорохом папирусов и молчанием богов. Это история, где ты не уверен, кто ведет тебя дальше — сюжет или судьба. Здесь каждое имя отзывается эхом времени, а каждый взгляд кажется повторенным из далекой, давно забытой жизнью.
И чем дальше пробираешься до сути книги, тем все больше и невольно возникает вопрос: а сколько еще таких пирамид может охранять в себе тайны? Думаю, больше, чем способен вынести человеческий разум; больше, чем может рассказать ночь, если бы ей вдруг дали слово.
«Заиска. Загадка злого духа» — не просто роман о завораживающей женщине-загадке, а притча о душе, которая не умеет исчезать. Здесь карма не звучит как отвлеченная восточная мудрость, а входит в сюжет тяжелым, неотвратимым шагом судьбы: ни одно зло не растворяется, оно лишь уходит в тень до следующего перерождения.
Неужели самое страшное — это не сегодняшний приговор, а тот, что вынесут после, когда память угаснет, а чувство вины останется?
Корелли пишет о карме так, будто высекает ее иероглифами на камне. В ее мире зло не исчезает, не растворяется, не умирает красиво и торжественно — оно возвращается. Оно терпеливо ждет, как раскаленная пустыня ожидает путника, как сама вечность ждет часа расплаты. Разве можно считать человека свободным, если за ним тянется нить его прежних деяний? Разве может преступление сгореть бесследно, если душа бессмертна и может вновь войти в мир, чтобы сыести счеты?
Именно этим роман особенно страшен и прекрасен: он говорит не о наказании, а о возмездии как о внутреннем законе мироздания. Всякое зло, совершенное с холодным сердцем, рано или поздно возвращается не громом, а эхом; не в этой жизни — так в следующей. И потому страсть, которая мнит себя победительницей, оказывается лишь маской гибели. Она лепит из любви идола, а потом сама же разбивает его о камни ревности, гордыни, жажды обладания, власти.
Зиска в этом смысле — не просто женщина, а рана, которая научилась говорить. В ней чувствуется не только любовь, но и древняя, почти царственная память о поругании. Она словно несет в себе дыхание той далекой египетской души, что не смогла простить и потому вернулась в мир не для покоя, а для возмездия.
Но….может ли душа быть злой с рождения? Или зло — это не природа, а искривление любви, когда чувство теряет свет и превращается в пламя, пожирающее само себя?
Истинная любовь — как редкий лотос на воде, хрупкий и чистый; страсть же — песчаный вихрь, лишающий милосердия. Любовь стремится соединить и исцелить, страсть — присвоить и уничтожить. Любовь помнит о душе; страсть помнит только о своем голоде и ненасытости. И потому одна ведет к бессмертию, а другая — к кругу вечного наказания.
Думаю, главная сила книги в ее страшной честности: человек не исчезает бесследно, его поступки живут дольше тела, а душа, однажды отклонившаяся от света, должна пройти сквозь собственную тьму, чтобы понять цену любви, вины и прощения, где бессмертие души — это не утешение, а ответственность.
Беря эту книгу в руки, будто входишь в раскаленный Каир, где воздух дрожит над камнем, словно над углями, солнце горит, словно янтарь, и где каждая пирамида, иероглифы хранят в себе тайны — древние, как сама память мира. Страницы пахнут пылью веков, звучат шорохом папирусов и молчанием богов. Это история, где ты не уверен, кто ведет тебя дальше — сюжет или судьба. Здесь каждое имя отзывается эхом времени, а каждый взгляд кажется повторенным из далекой, давно забытой жизнью.
И чем дальше пробираешься до сути книги, тем все больше и невольно возникает вопрос: а сколько еще таких пирамид может охранять в себе тайны? Думаю, больше, чем способен вынести человеческий разум; больше, чем может рассказать ночь, если бы ей вдруг дали слово.
«Заиска. Загадка злого духа» — не просто роман о завораживающей женщине-загадке, а притча о душе, которая не умеет исчезать. Здесь карма не звучит как отвлеченная восточная мудрость, а входит в сюжет тяжелым, неотвратимым шагом судьбы: ни одно зло не растворяется, оно лишь уходит в тень до следующего перерождения.
Неужели самое страшное — это не сегодняшний приговор, а тот, что вынесут после, когда память угаснет, а чувство вины останется?
Корелли пишет о карме так, будто высекает ее иероглифами на камне. В ее мире зло не исчезает, не растворяется, не умирает красиво и торжественно — оно возвращается. Оно терпеливо ждет, как раскаленная пустыня ожидает путника, как сама вечность ждет часа расплаты. Разве можно считать человека свободным, если за ним тянется нить его прежних деяний? Разве может преступление сгореть бесследно, если душа бессмертна и может вновь войти в мир, чтобы сыести счеты?
Именно этим роман особенно страшен и прекрасен: он говорит не о наказании, а о возмездии как о внутреннем законе мироздания. Всякое зло, совершенное с холодным сердцем, рано или поздно возвращается не громом, а эхом; не в этой жизни — так в следующей. И потому страсть, которая мнит себя победительницей, оказывается лишь маской гибели. Она лепит из любви идола, а потом сама же разбивает его о камни ревности, гордыни, жажды обладания, власти.
Зиска в этом смысле — не просто женщина, а рана, которая научилась говорить. В ней чувствуется не только любовь, но и древняя, почти царственная память о поругании. Она словно несет в себе дыхание той далекой египетской души, что не смогла простить и потому вернулась в мир не для покоя, а для возмездия.
Но….может ли душа быть злой с рождения? Или зло — это не природа, а искривление любви, когда чувство теряет свет и превращается в пламя, пожирающее само себя?
Истинная любовь — как редкий лотос на воде, хрупкий и чистый; страсть же — песчаный вихрь, лишающий милосердия. Любовь стремится соединить и исцелить, страсть — присвоить и уничтожить. Любовь помнит о душе; страсть помнит только о своем голоде и ненасытости. И потому одна ведет к бессмертию, а другая — к кругу вечного наказания.
Думаю, главная сила книги в ее страшной честности: человек не исчезает бесследно, его поступки живут дольше тела, а душа, однажды отклонившаяся от света, должна пройти сквозь собственную тьму, чтобы понять цену любви, вины и прощения, где бессмертие души — это не утешение, а ответственность.
❤3🔥2