В последние дни я часто вспоминаю свою американскую подружку Лив. Мы общались на английском, но когда-то она немного учила русский, знала случайный набор слов и время от времени вставляла в речь внезапные “привет” и “хорошо”.

Как-то раз, когда мы в тишине ждали зеленого света у перекрестка, ветер особенно сильно потрепал соседнее дерево. “Листопад” – восторженно выдала Лив. Звук на пару секунд повис в холодном воздухе, пока желтые конфетти падали нам под ноги. “Ты знаешь и это слово?” – искренне удивилась я. “Да, оно показалось мне очень красивым”. В тот день слово “листопад” и для меня наполнилось новой красотой.

Лив давно не живет в Барселоне, а мне все еще странно думать, как избирательно устроена память. Из всего ассортимента словаря она запомнила именно “листопад”. Из всех моментов, проведенных вместе, я постоянно возвращаюсь именно к этому.

Каждое утро я начинаю с кофе, который беру навынос в ближайшей пекарне – странно для обладательницы кофемашины и закономерно для городского наблюдателя.

Сегодня я заметила, что жизнь листьев на деревьях уже висит на волоске: достаточно птице сесть на ветку, и они сыплются на асфальт. Белая собака, которая в это время обычно заканчивает прогулку, наотрез отказывается идти домой. Все дело точно в ее новом свитере: не вернется в квартиру, пока всем его не покажет. Похоже, есть у нас с ней кое-что общее, помимо расписания.

Знакомая, которая 15 лет пела в хоре, написала в общий чат, что теперь не будет ходить на репетиции: занятия стали требовать больше энергии, чем есть в ее распоряжении. Пожалуй, это отдельный вид болезненных прощаний – навсегда прощаться с одной из версий себя. Жаль, что мы с Нэнси больше не увидимся, но теперь я чуть-чуть больше ценю то, что все версии меня пока при мне.

Тем утром Барселона просто исчезла. Впрочем, чего я еще ожидала? Это же ясно – если видишь туман, кроме него ничего не видишь. Пока остальной город вёл привычную жизнь, он обосновался на горе. И я отправилась по следу.

Наверху – ни души. Только деревья-призраки. Будто на улицу наложили чары, и все уснули. Кажется, я случайно забрела прямо в дождевое облако, где чуть не потеряла зонт с уточкой – единственного компаньона. Мир казался очищенным от визуального шума, как голова от мыслей. Ветер швырял мелкие капли с такой силой, что они звенели, будто бисер по плитке.

Те редкие прохожие, что мне все-таки встречались, считали своим долгом сказать «ну и туман, а!». Иногда мимо проносились юркие велосипедисты. Они ничего не говорили, но улыбались. И мне казалось, что мы друзья, потому что вот так представляем себе веселье: быть в странном месте, где ничего не видно ни впереди, ни позади. Есть только здесь и сейчас.