На Западе договоры властей и населения намного прозрачнее и честнее. Ясно оговаривается, что отдаёт и что получает каждая из сторон. Если рассмотреть в качестве сделки процессы создания гражданского общества, формирования наций и демократизации, имевшие место в XIX-XX веках, то условия сделки будут выглядеть так:

"1. Власти предоставляют населению право голоса, возможность чтения утренних газет за кофе, восьмичасовой рабочий день, обращение на "Вы" и чувство сопричастности с величием Родины".

2. Население обязуется по требованию властей надевать шинели и добегать с гранатами в руках до неприятельскоих окопов, прежде чем будет скошено пулемётным огнём противника. Удачные броски гранат премируются медалями (in memoriam). Похороны погибших за счёт государства."

Это всё. Коротко и ясно.

Но после 1945 года гранатомётчики стали никому не нужны. Зачем они в эпоху ковровых бомбардировок и ядерного сдерживания? Поэтому произошло перезаключение договора. Теперь его условия звучат так:

"1. Власти предоставляют населению сносное питание, сексуальную свободу, пенсионное и социальное обеспечение, возможность путешествовать и право валять дурака любым выбранным населением способом.

2. Население ограничивает своё воспроизводство до минимального уровня."

Это очень честная сделка. И на редкость выгодная для населения.

Вот сейчас парк Зарядье стал похож на Россию. А то при открытии гейропа какая-то была!

Паспортный контроль в США ужесточился. Теперь службы безопасности аэропортов могут конфисковывать любые гаджеты у пассажиров, отказавшихся предоставить пароль от устройства.
Демократия торжествует!

Нужно задать себе вопрос: чем можно заменить «прогрессивизм»?

Неспособность либерального капитализма достичь справедливости и всеобщего благоденствия, а также крах коммунистической мечты, добивавшейся того же, расчистили место третьему пути. Попытки двигаться в этом направлении совершали различные авторитарные режимы по всему миру — все потерпели неудачу, и не похоже, что у фундаментальных теократий что–то получится. Как бы то ни было, эту альтернативу прогрессу можно основывать только на неэгалитарных парадигмах, не прибегая к сведению человечества до homo economicus. Однако глобальная интеллигенция, по–прежнему ностальгирующая по прогрессивизму и одурманенная господствующей мыслью — обременительной утопией эгалитаризма — не готова на серьёзное восприятие перспективы сменить курс. Она скорее припадает к мумии мёртвой идеи и ведёт себя, как будто ничего не произошло.

Между тем возник не объединённый и вскормленный историей мир — линейный и автоматический результат прогресса — а хаотичный и многополярный, находящийся в процессе глобализации посредством рынков и телекоммуникаций; мир, взорвавшийся, но скреплённый воедино, беспорядочный лабиринт, который будет всё сильнее нагружаться историей и «историями». Уходящая вниз линия прогресса, которая должна была привести к искупительной эсхатологии небесного конца истории, сменилась петляющим, непредсказуемым и таинственным потоком той же самой жизни.

Тем временем любители северокавказского традиционализма окопались на телеканале Царьград:

"Можете вы, русские, читающие этот текст, представить такое в Чечне, Ингушетии, Дагестане? И я не могу. Потому что там патриархальные связи еще сохранились, там мальчиков еще учат быть мужчинами. А в центральной России выступают в защиту и подписывают многотысячные петиции за тех, кто добровольно (пускай и в шутку) отказывается от собственного мужского достоинства. Считайте это ритуальной кастрацией"

Сообщает нам бывший сотрудник телеканала Russia Today Андрей Афанасьев.

Вот почему так всегда получается? То Демушкин в Чечню едет, то это вот.

Впрочем, юношу наверняка ждет блестящее будущее на телеканале "Грозный"!

Про допросы

"опрос, или «роспрос», участников судебного процесса, очевидцев и других вовлеченных лиц был наиболее часто используемым следственным приемом. Судебники упоминают об этой процедуре регулярно, но посвящают ей всего пару рекомендаций. Например, судьи должны были опрашивать свидетелей отдельно, а подьячим запрещалось зачитывать результаты опроса местного населения участникам тяжбы. Частные лица, согласно Уложению, давали показания «по государеву крестному целованью пред образом Божиим для того, чтобы они сказывали правду, как им стать на страшнем суде Христове». Судебники с 1497 года увещевали свидетелей, за исключением тех, кого опрашивали о преступной репутации обвиняемого, давать показания лишь о виденном собственными глазами, а не услышанном от кого-либо. Везде акцент делался на подлинных показаниях, а не на эмоциях. В России не обращали внимания на психологические факторы, вроде выражений лица или движений тела как показателей вины или раскаяния, хотя в Европе после реформации это все больше входило в обыкновение.

На практике судьи, как и полагается, опрашивали свидетелей порознь. Особое значение этому придавалось в политических делах, где расследование старались проводить с максимальной секретностью. В отличие от обвинительного процесса, где движущими силами являлись истец и ответчик, здесь процесс был под контролем судей, задававших разные вопросы участникам дела и свидетелям. Сами вопросы часто содержались в инструкциях из Москвы, или воеводы сообщали в столицу, какие именно вопросы они задавали.

Существовало несколько обстоятельств, освобождавших от дачи показаний. Уложение утверждает, что жены не должны были свидетельствовать против мужей, но даже это правило в реальности нарушалось, и другие родственные отношения не обеспечивали иммунитета. Например, жена дала показания в пользу своего мужа в деле об убийстве в 1635 году, заявив, что он лишил жизни человека, защищая ее. После восстания Степана Разина одна женщина подверглась допросу в июле 1672 года о своем муже. Для них организовали очную ставку, на которой он отверг ее утверждение о его участии в восстании. В другом случае, в 1687 году, мать обвиняемого была задержана и подвергнута допросу о сыне, сбежавшем от собиравшихся арестовать его людей. В делах особой важности, вроде колдовства, членов семьи выставляли друг против друга: жены и мужья, матери и дочери, более отдаленные родственники свидетельствовали друг против друга.

Ни этническая, ни гендерная, ни социальная принадлежность не были препятствием для дачи показаний. Женщины, крепостные, холопы, представители нерусских народов – все они могли свидетельствовать. Согласно собранной нами базе, составившей порядка 250 уголовных дел (по большей части не решенных) из Арзамасского, Кадомского и Темниковского уездов XVII – начала XVIII века, около 30 дел, несомненно, связаны с татарами и мордвой, в то время как в других делах представители этих этносов могут скрываться под русскими фамилиями. В кадомском деле 1685 года по обвинению в братоубийстве при осмотре тела понятые включали и татар, и русских. Когда русский крестьянин указал во время допроса на свидетелей, то среди названных им были и нерусские («мурзы и татаровя»). Татарские женщины участвовали в процессах и давали показания: в 1685 году, например, обвиненный в убийстве убежал из-под ареста, так что представители властей арестовали его жену и допросили ее.

Важную роль в розыскном процессе играла очная ставка участников дела и свидетелей. При расследовании наитягчайших преступлений проведение ее между обвиняемым и его обвинителем («изветчиком») было обязательным, поскольку в делах о колдовстве, заговорах и угрозах материальные свидетельства зачастую было тяжело найти. В судах губных старост она использовалась, когда ответчик обвинял другого человека в преступной деятельности, а тот эти обвинения отвергал. Подобная процедура могла принять форму обычного допроса; она могла проводиться уже на следующей ступени жестокости – при виде приготовленных для истязания инструментов; к очной ставке могли прибегать и когда одна из сторон или они обе уже подвергались пытке.

В ходе всех этих форм допроса судьи стремились держать происходящее в суде под контролем. Мы редко встречаем упоминания о беспорядках в суде, но они могли происходить. Например, в 1663 году ростовский воевода сообщал в Москву, что, когда он пытался расспросить двух братьев, один из них «в съезжой избе невежеством, положа обеих рук локти на окошко, сел». Когда за подобную дерзость воевода приказал бить его батогами, он оказал сопротивление, а его брат, «выбежав на площадь к церкви… учал бить колокола всполох и в городе учинил мятеж, на всположной звон многие люди сбежались». Воевода просил дальнейших указаний от Москвы. Похожим образом владелец убитого крестьянина просил возобновить следствие по делу после того, как очная ставка переросла в словесную перебранку. Такие свидетельства вызывают в памяти нормы законов, указывавших тяжущимся на необходимость достойного поведения в суде под страхом наказания и на обязательство выплаты возмещения за бесчестье судьям.

Воеводы часто сталкивались с обвиняемыми, которые дать показания были не в состоянии. В деле 1645 года звучали столь серьезные обвинения в государственной измене, что после совершения ареста изветчик был допрошен, несмотря на то что был пьян, и обвинил своего помещика в измене. Его допросили еще и на следующий день, когда он протрезвел и отказался от предыдущих показаний. В деле 1676 года воевода просто доносил, что обвиненный был слишком пьян для проведения допроса. Для начала ему дали проспаться в тюрьме, а на следующий день взяли показания. Кодифицированные правовые нормы не регламентировали процессуальную сторону допроса. Проблему для закона составляли обыски (опросы) местного населения и пытки, и по крайней мере первым из них закон уделял значительное внимание".

Мужчины, любящие других мужчин, с годами становятся сентиментальны, как домохозяйки. Педро Альмодовар из интересного режиссера-новатора превратился в режиссера слабых мыльных опер в формате полного метра.
Смотрю вот "Восьмое чувство" сестер Вачовски, вроде бы нормальный фантастический триллер, но то "Рабыню Изауру" в каком-то моменте дадут, то "Богатые тоже плачут", а то и вовсе Болливудом запахнет.

В эпоху позднего Средневековья в Западной Европе функционировало множество монастырей, мужских и женских, но большинство их обитателей стали монахами отнюдь не потому, что искренне желали провести свою жизнь в уединении и молитве. Для мужчин это был шанс сделать церковную карьеру, сулившую не меньшие выгоды, чем военная или политическая. Что касается женских монастырей, то они были практически единственным вариантом для девушек из высших слоев общества, не сумевших выйти замуж. Частенько семьи отправляли в монастырь младших дочерей, если понимали, что не смогут обеспечить приданым всех своих девочек. Впрочем, не стоит думать, что такая судьба непременно заслуживает жалости: вероятно, для многих жизнь в монастыре была предпочтительней жизни с нелюбимым и, возможно, жестоким супругом и бесконечными родами.

Кроме того, монашки умели устроить себе жизнь, не лишенную разнообразных мирских удовольствий. В частности, одевались по моде и держали маленьких комнатных собачек. Распространению этих «пороков» немало способствовало то, что многие монастыри функционировали как гостиницы для женщин благородного происхождения (паломниц и т.д.). Дамы за определенную плату жили в обители неделями и месяцами, вместе со своей прислугой, гардеробом и домашними животными. Монашки, в свою очередь, выдумывали сотни поводов для того, чтобы куда-нибудь съездить, а кроме того, принимали гостей.

Разумеется, церковные власти постоянно пытались запретить христовым невестам мирские удовольствия, но как правило не слишком преуспевали в этом.

«По мнению Властей, дьявол искушает монахинь тремя напастями: плясками, нарядами и собачками <…> Более шести веков епископы вели священную войну против модных одежд в монастырях и ничего не добились, ибо, пока сестры свободно общались с мирянками, ничто не могло помешать им перенимать светские моды. Иногда несчастным епископам, полным мужского изумления, приходилось, путаясь в названиях, составлять целые списки модных штучек, которые монахиням носить запрещалось. Синоды запрещали, а епископы и архиепископы недовольно качали своими седыми головами, увидев золотые заколки и серебряные пояса, кольца с драгоценными камнями, туфли со шнурками, туники с кушаками, большие вырезы и длинные шлейфы, яркие расцветки, дорогие ткани и роскошные меха. Монахини должны были носить покрывала, надвинув их на лоб до самых бровей, чтобы его совсем не было видно, но, как на грех, высокий лоб был в большой моде, и многие дамы даже подбривали волосы, чтобы он казался еще выше. И монахини не смогли устоять перед искушением открывать свой лоб, иначе как бы Чосер узнал, что у мадам Эглантины такой «высокий чистый лоб»? Если бы она носила покрывало, как полагается, то ее лоб никому не был бы виден, и отец английской поэзии, наверное, лукаво подмигнул, запоминая эту деталь, а современники, читая его книгу, быстро обо всем догадались <..>

Вот что те же самые болтливые сестры сообщили епископу Линкольнскому о своей игуменье через пятьдесят лет после того, как Чосер написал свои «Кентерберийские рассказы». «Матушка, — говорили они, напустив на себя выражение святости, — носит дорогущие золотые кольца с различными драгоценными камнями, посеребренные и позолоченные пояса и шелковые покрывала, которые накидывает так, чтобы лоб оставался открытым, и этот лоб, совершенно ничем не закрытый, виден всем, и еще она носит горностаевый мех. Она шьет себе рясы из реннского сукна, которое стоит шестнадцать пенсов за локоть, еще она носит верхние юбки, расшитые шелком, а булавки у нее из серебра и золоченого серебра, и она всех монахинь заставляет носить подобные вещи. Поверх своего покрывала она любит надевать шапку, отороченную овчиной. На шее у нее длинная шелковая лента, по-английски шнурок, который свешивается у нее почти до пояса, а на этом шнурке висит золотое кольцо с алмазом». (Эйлин Пауэр, «Люди Средневековья»)

Консенсус-прогноз прибыли компаний США в 2018 после принятия налоговой реформы Трампа

В Сеуле протестующие сожгли флаг Северной Кореи вместе с портретом Ким Чен Ына. Они недовольны приездом делегации КНДР, которая намерена осмотреть олимпийские объекты Южной Кореи. На предстоящей зимней Олимпиаде у двух стран будет общая сборная и они выступят под флагом объединенной Кореи (его протестующие тоже сожгли)

Вчера были дебаты, но тем, как обычно, никто за неделю не придумал.

Это случается постоянно - все наводящие вопросы вроде "Ну о чем вы размышляли на этой неделе?" натыкаются на "Не имею привычки размышлять, господин учитель". На самом деле людям просто лень записать идею, когда она приходит в голову, поэтому они что-то вспоминают урывками, делают долгие паузы, а потом сообщают, что забыли. Я привык и обычно готовлю темку заранее, а затем пытаюсь к ней подвести. Так как я имею дело с подростками, их интересуют хлесткие темы - например, в прошлый раз мы обсуждали целесообразность применения пыток.

На этой неделе я успешно на все забил, поэтому решил, что обсудим что-нибудь на злобу дня. Ну и спросил, про что они хотят поговорить. Я, честно говоря, ожидал темы танцующих летчиков - и ошибся. Никто о них и не вспомнил. Дети хотели обсуждать школьные расстрелы. Расстрелы так расстрелы, подумал я и попросил коротенькую вводную в проблему.

Надо сказать, я поразился, насколько мои ученики в курсе темы. Они знают Колумбайн, Сенди Хук, кинотеатр Аврора - но это у всех на слуху. Ученики помнят и псковских подростков, и студента, зарезавшего своего препода, и даже того паренька, который явился в школу с двухстволкой и разрядил ее в учителя. При этом (что меня порадовало) в них нет этого интереса к распаду, к atrocity show мира; они рассуждают о проблеме, понимая всю ее тяжесть.

Мотивацию стрелков они (по-моему) описали довольно верно. Дальше мы немного поспорили о рациональности самоубийства после подобного предприятия и о том, можно ли все списывать на приступ безумия - или же мы имеем дело с выстраданным и рационально оформленным планом действия. Ну а дальше я спросил о том, что можно сделать для профилактики подобных проишествий.

Выяснились интересные вещи. Во-первых, все признали существующие ныне порядки в школе не подлежащими ужесточению - дальше уже некуда. Идея вооружать охранников или учителей интереса у моих учеников не вызвала. Во-вторых, выяснились интересные вещи про школьных психологов.
Оказывается, дети считают психологов абсолютно бесполезными шарлатанами, не имеющими функции. Они, конечно, облекли это в более вежливые термины, но я с удивлением узнал, что "к психологу пойти школьному это позор". Позор не в походе к психологу вообще - все мои ученики признают важность психологической помощи. Просто школьные психологи ничем не могут помочь.
Я заинтересовался и попросил рассказать подробнее. Оказывается, дети видят конфликт интересов в работе школьного психолога - являясь частью школы как организации, он при этом должен находить огрехи в ее работе с детьми. Мало того, детей смущает то, что школьные служащие не соблюдают право анонимности - нельзя просто так пойти и в тайне ото всех обсудить проблему. Я спросил про примеры, на что дети замялись и сказали, что примеры были, но они не хотели бы их со мной обсуждать. Я решил не настаивать.
В результате, из-за отсутствия доверия к психологу со стороны детей и его двойственной позиции в самой школе вся функция этого специалиста сводится, как сказала ученица, "к милой улыбке в коридоре".

Я предложил обсудить, как можно исправить ситуацию. Предложение было только одно - единодушно поддержанное всеми детьми. Психолог не должен работать в школе; он должен направляться в школу в качестве специалиста, не подчиненного директору. Это, как я понял идею, должен быть эмиссар либо МинОбраза, либо МинЗдрава. Психолог должен обеспечивать анонимность учеников и не иметь связей с местными учителями. Идея мне очень понравилась (по большей части тем, что была полностью плодом мышления моих учеников, я только слушал), но я заметил, что это чревато бюрокатрическими конфликтами и вообще усилением внешнего контроля над школой. На что мне ответили, что лучше психологически контроль будет внешним, чем ограничиться словами "ну я поговорю с твоими родителями".

Если честно, я очень горжусь своими детьми.

Немного актуально-политического. - Про «выборы» «президента», которые 2018-ого марта.

Про эти выборы как ни про какие другие «выборы» новейшей истории РФ мне ясно: это всего лишь церемония продления полномочий Путина в должности Путина еще на 6 лет. Никакой интриги.
- Ведь вы же не считаете интригой вопрос о том, сколько % голосов получит он и все те люди, которые изображают кандидатов на должность Путина, правда?

Остаётся надеяться, что эти 6 лет для Путина будут последними, и больше не будет ни «президента-прокладки» (а-ля Медведев 2008-2012) на 1 следующий срок, ни переписывания-перетолковывания конституции затем, чтобы Путин мог избираться подряд более 2 сроков и сидеть в кресле хоть до самой смерти.

Мне нравится, что граждане, которые хотя бы минимально политически сознательны, спорят между собой на тему того, как максимально эффективно выразить свой протест против этой церемонии, оставаясь при этом в рамках закона. - Стоит ли вообще приходить? А если приходить, то лучше испортить бюллетень или проголосовать по принципу «хоть за кого-то, похожего на нормального человека?»
Основной тонкий момент и камень преткновения в этих спорах: «В каком случае ваш голос точно не украдут/ не перепишут за Путина?» (ну или перепишут с наименьшей степенью вероятности). - При неявке/ порче или голосе за кого-то?

Сразу оговорюсь: у меня нет точного ответа на этот вопрос. Не видел я такого ответа и во всех дискуссиях на эту тему, которые мне попадались. - Чтобы таким ответом обладать, нужно иметь доступ к самым высоким уровням участия в этой процедуре, которого у меня увы нет (а те, у кого есть, не говорят ничего лишнего).
Если честно, я полагаю, что шансы переписывания вашего и моего голоса за Путина с случае неявки и явки (хоть с порчей, хоть с голосованием за кого-то) вполне сопоставимы: подправить конечные результаты этих «выборов» можно на достаточно высоком уровне избиркомов: и в региональных избирательных комиссиях, и в самой ЦИК. И у нас с вами не будет никакой возможности проверить такую правку результатов, если она произойдёт там. - Это вам не вбросы и не карусели, которые можно зафиксировать на видео и растиражировать по интернетам максимально широко и осветить в прессе максимально громко.

Поэтому лично я солидаризуюсь с теми людьми, кто не хочет участвовать в этом цирке - например, вот с этим человеком, - и просто не буду голосовать. - Тем более, что по некоторым признакам власти уже взялись за процедуры, направленные на увеличение явки, - т. е. считают этот показатель имеющим значение:
- я уже видел рекламу выборов по ТВ;
- уже видел по городу рекламные щиты с призывом приходить на выборы;
- уже видел в интернете новостные эпизоды, связанные с выборами. В т.ч. информацию о том, что Кремль задал установку превратить эти выборы в праздник для увеличения явки: https://www.rbc.ru/politics/11/12/2017/5a2ab6889a7947d485acb97b ;

Соответственно, я не хочу повышать явку за свой счёт. Тем более, что я не вижу на этих «выборах» ни одного нормального протестного кандидата, обладающего заметным преимуществом перед остальными. - Вы же не считаете таковым Жириновского, Собчак или, прости господи, Явлинского?
Также я не вижу у протестно настроенных граждан солидарной агитации за какой-то один конкретный вариант выражения своего протеста на этих выборах: кто-то агитирует за бойкот (привет Навальному и его сторонникам!), кто-то — за явку (в основном, зарегистрированные «оппозиционные» кандидаты и их сторонники), кто-то — за порчу бюллетеней (в основном, другие протестно настроенные граждане, не поддерживающие ни Навального, ни зарегистрированных «оппозиционных» кандидатов). Поэтому лично я предлагаю вам выбирать любой вариант выражения своего протеста на ваш вкус и цвет.

Но если вы всё-таки намереваетесь пойти и поставить свою галочку кому-то вместо постаревшего носильщика портфеля за Собчаком, я бы предложил вам не ставить ее также и всем тем картонным кандидатам, которые безыдейно и безуспешно изображают из себя оппозицию уже более 10 лет (а некоторые — и более 20): за Миронова, Явлинского, Жириновского. - Пора бы уже людям на свалку политических отходов, к.м.к. - Засиделись они в бюллетенях и задержались на сцене дольше положенного.

В общем, всем тем из вас, кого зовёт прийти Гражданская Позиция, желаю успешного участия.
Всем тем людям (вместе со мной), кого не зовёт, желаю успешно и с пользой для себя провести время в этот день.

Просматривал треды левачков, в которых они насмехаются над активисткой Женей Отто за то что она решила перестать быть левым человеком в вместо этого заняться бизнес-учебой и всякими пищевыми стартапами. Наткнулся на примечательный комментарий какого-то казаха "Ну ладно вам, она ведь не каким-то антипрофосоюзным специалистом стала, а всего лишь открыла кофейню!"

Ужасно понравилось выражение - антипрофсоюзный специалист. Это же в буквальном смысле работа мечты! Во влажных фантазиях я всегда представляю себя таким вертким мальчиком в дорогом костюме с пластилиновой рожицей, который приходит на предприятие и подчищает. Все же знают эту историю когда тюрьма, театр, больничка окукливаются в себе и у них там возникает своя атмосфера. Какие-то, знаете ли, собственные приколы, традиции, неформальные правила, дружеские связи. Чаи гоняют, в курилку бегают каждые пять минут. С больными не по 10 минут, а по 110.

А тут - раз-раз - банкротство, приватизация, оптимизация, трудные, но очень нужные шаги! И я такой "Всем привет, меня зовут Антон Котенев, я уполномочен акционером навести порядок в вашей дыре! Я пришел сюда чтобы забивать голы для инвестора, и сейчас мы вас всех будем сокращать!".

То есть я бы хотел быть таким знаменосцем ризоматического капитала в уютных локальных пространствах, тем серым господином, который приходит и быстренько все убирает. И чтобы, значит, целые формы жизни схлопывались по щелчку моих пальцев в угоду каким-то сиюминутным спекулятивным сделкам. Чтобы и почвы, и травы, и феи, и драконы, и прочие камнееды раз-раз и оползали, и превращались в Ничто.

У них там целая жизнь, миф, традиция, мудрость поколений, а у меня - фуджет-спиннер!

А Женя Отто классная! Помню, задумали материал о том, что молоденькие политактивисты не помнят 1991 год, мало о нем знают и не считают чем-то значимым. Ну, звоню сначала умниками из серии Жиляев-Журавлев и пр. в таком роде - все не то. И тут у меня молния в голове - Женя Отто! Ну и она, в общем, все как надо сказала.https://centerforpoliticsanalysis.ru/archive/read/id/mif-o-1991-gode-kak-zabyli-putch

«Служу России»: Путин изменил форму ответа солдат на благодарность командира. До сих пор нужно было отвечать «Служу Российской Федерации»

"Гиена Восточной Европы" (Черчилль) в действии:

16 января Польша зарегистрировала в Совете Безопасности ООН проект резолюции о признании актов геноцида, проводившихся украинскими националистами против поляков в годы Второй мировой войны.
В проекте 8 пунктов. Указано, что, действуя на основании главы VII Устава ООН, Республика Польша требует запрета деятельности организаций украинских националистов, в частности ОУН, УНА-УНСО, «С14», СНА, ВО «Тризуб» им. Степана Бандеры, УНС, а также уголовного преследования их членов, призывает украинское правительство отказаться от героизации украинских националистов, совершавших преступления против поляков в годы Второй мировой войны по этническому признаку, и предать их Международному суду. Содержится рекомендация правительству Украины принести покаяние на официальном уровне за преступления против польского народа и осудить героизацию нацизма.

22 января исполняется 113 лет со дня знаменитого революционного «кровавого воскресенья». Правда, по юлианскому календарю эта дата приходилась на девятое число.

Эта дата неразрывно связана с именем полтавского священника Георгия Гапона. Именно его усилиями было организовано масштабное шествие, позднее его имя закрепилось в русском языке в качестве нарицательного, обозначающего провокатора.

Началось все с абсолютной ерунды, ничто не предвещало революционных событий. Политическая атмосфера, конечно, была нездоровой, но полыхнуло совсем не там и не по той причине, как можно было ожидать. В начале января на Путиловском заводе уволили рабочего. По мастерским сразу же разнесся слух, что уволили четверых, причем не просто так, а за деятельность в составе собрания русских фабрично-заводских рабочих Петербурга.

Движение это было новое, но весьма популярное. Созданное по почину руководителя Особого департамента полиции Зубатова, оно стало одним из самых крупных легальных рабочих движений. Идея, с которой оно создавалось, была весьма разумной. Что-то вроде контролируемого рабочего протеста.

Поскольку радикальные социал-демократы уже вовсю обрабатывали рабочих и увлекали их революционными идеями, власти решили перехватить инициативу. Предполагалось, что рабочие будут бороться за свои права и улучшение условий труда, но при этом оставаться сугубо в экономических рамках и не выходить за пределы отношений работника и работодателя. То есть не будут выдвигать политических требований.

В обмен городские власти оказывали организации свое покровительство, давали денег, помогали с помещениями, а градоначальник Фуллон даже посещал рабочие собрания. В лидеры организации выдвинулся харизматичный священник Гапон...

Очерк Евгения Политдруга: https://sputnikipogrom.com/calendar/all/81361/22-january-1905/

Также читайте: Польский терроризм в Первую Русскую Революцию https://sputnikipogrom.com/history/53734/polish-terror/

Не открывается сайт? — https://sputnikipogrom.omnidesk.ru/knowledge_base/item/96384