Время прохождения на бывшей государственной границе резко сократилось, и туда, и обратно уложились в полчаса, потому что таможни больше нет. Наш грузовик отправили коридором, но я так понимаю, «Газели» ставят в одну очередь с легковыми, это ведь тоже категория «Б». Крупнотоннажные грузовики стоят в отдельной очереди, и как я понимаю, стоят долго. Проходили через Успенку. В Весёло-Вознесенке, говорят, очереди больше, т.к. по южной трассе идёт сухопутный транзит в Крым. Южная трасса (Мариуполь-Мелитополь) действительно интенсивно используется, в обе стороны идёт поток фур с российскими номерами. Южную трассу Мариуполь-Мелитополь быстро строят, судя по темпам, скоро везде будет новый асфальт. Трасса Мелитополь-Голая Пристань неоднородна по качеству, где-то треть пути от Мелитополя ок, где-то треть пути перед Голой Пристанью тоже ок, а треть между ними – лунный ландшафт, ехать можно, но подвеске плохо. Из Донецка в Луганск ехали через Дебальцево и Алчевск, и это была ошибка, где-то посреди пути дорога исчезает, появляется грунтовая колея с ямами через деревню. Назад ехали через Красный Луч, дорога на всём протяжении нормальная. Дорога из Мелитополя в Энергодар местами ок, местами не ок. Вообще, впечатляет ужасное состояние многих дорог, которые, наверное, обновляли ещё при Кравчуке.

Блок-посты каждые несколько километров, увидели сборную солянку всех видов войск: ВС РФ, НМ ДНР, НМ ЛНР, Росгвардия, ЧВК, однажды какие-то спесивые чечены («— Что везёте? — Лекарства. (интимно приобняв за плечи) — А лирика есть?»). В целом на блок-постах адекватные бойцы, после объяснения, что едет гуманитарный груз, вопросов больше не возникает, никакие документы кроме паспорта не требуют. Блок-посты видны издалека: раскрашенные в полоску бетонные блоки, флаги, лучше заранее сбросить скорость. Только один раз наткнулись на тревожных ЧВКшников в районе Алешек; блок-поста нет, просто стоят какие-то люди на обочине, и при виде нас на большой скорости внезапно начали махать руками и наводить оружие. «— Чего не останавливаетесь?! — А как понять, что нужно останавливаться?» Из Энергодара в Голую Пристань ехали через Мелитополь, сокращать путь через степи нам настоятельно не рекомендовали. Реально, фронтир и дикий запад.

Ощущение фронтира не покидало почти всю дорогу. В Донецке и Голой Пристани этому способствовала регулярная артиллерийская канонада в пределах слышимости, в Мариуполе – сталинградские ландшафты, повсеместно – блок-посты, солдаты, военная техника. Негатива от местных не встретили ни разу, основная нота, заметная в поведении – усталость, поскорее бы всё закончилось. Врач в больнице Мелитополя попросил не фотографировать его с грузом, боится. Врач в Энергодаре не боится, даже сняли видео с благодарностью, хотя город прифронтовой и в целом, по оценкам, весьма проукраинский. В целом, всё как в гражданскую 100 лет назад: 5% на войне, остальным скорее всё равно. Самый нефронтовой город – Луганск, там признаков войны минимум. Самый фронтовой – Донецк, повсюду следы обстрелов; на бульваре Пушкина стоит посечённый осколками памятник Пушкину. Почему-то ВСУ любит стрелять именно по нему. Мариуполь – скорее послевоенный, повсюду идёт строительство дорог и зданий. Но разрушенных зданий очень много. Тяжелое ощущение от Донецка, который год старающегося держать марку, но медленно тающего под обстрелами и блокадой. Во многих ресторанах отличное меню, но в ресторанных клозетах нет воды – её подают раз в четыре дня.

В Херсонской и Запорожской областях принимают и рубли, и гривны, могут принять рубли, дать сдачу гривнами. Откуда у них гривны после 8 месяцев прекращения хозяйственного оборота с Украиной, и куда их девают, ума не приложу, ведь банков и банкоматов с гривнами нет. Наверное, есть какая-то теневая трансграничная экономика, хотя люди в погонах летом уверяли, что её нет. Курс гривны сильно упал, сейчас за 1 рубль дают 1,25 гривны.

Мобильная связь организована на добротном феодальном уровне. Донецкий «Феникс» в Луганске не работает, луганский «Лугаком» в Донецке вроде тоже не работает. В Запорожской и Херсонской областях загадочным образом включился «Мегафон», хотя в ЛНР и ДНР его нет. «Феникс» там тоже работает, но в целом связь везде нестабильна.

Везде говорят на русском, носителей мовы встретил дважды, в Голой Пристани.

Возле кафе в центре Москвы на улице Неглинной около 25 кавказцев отмечали окончание мобилизации и устроили массовую драку со стрельбой

Как сообщает телеканал РЕН
«В потасовке участвовали около 25 человек. Раздалось не менее десяти выстрелов».

Неделю назад многонациональные посетители данного кафе так же устроили массовую драку с применением ножа(на видео). Тогда между специалистами произошел конфликт, в результате двое получили ножевые ранения и были госпитализированы, а ударивший исподтишка осторожно скрылся на внедорожнике вместе с другом.

Недавно наткнулся на спор о «советской культуре» и «русской культуре». Которые, дескать, находятся между собой в каких-то очень сложных отношениях, и возможно ли их примирить.

На самом деле именно этот вопрос крайне прост. Даже банален.

Все проблемы с русской/советской культурой состоят в том, что в СССР русская культура была частично запрещена, а что запрещать было совсем уж себе дороже – то обкорнано, порезано, утоптано сапогами и в таком виде объявлено «предшественником советской культуры» и её «исторической составной частью». Причём частью низшей. Во всех смыслах. Даже не фундаментом, нет, а, скорее, навозом-сырцом, на котором произросли чудесные советские розы. Типа: «Л.Н. Толстой – писатель XIX века, умеренно-прогрессивный для своего времени, чьи литературные приёмы повлияли на творчество великого социалистического реалиста, автора грандиозной эпопеи «Тихий Дон» Михаила Александровича Шолохова».

Разумеется, в лоб такое было сказать нельзя. То есть можно, и пытались – но не покатило.

Поэтому, чтобы советское выдерживало хоть какое-то сравнение с русским, использовались особые средства и приёмы.

Некоторые из этих приёмов банальны и «типично советскими» их назвать нельзя, поскольку их применяют вообще все. Скажем – выделить из творчества какой-нбудь знаменитости только нужные вещи, а остальное затушевать или задвинуть. Советская власть этим пользовалась охотно, печатая огромными тиражами толстовских «Хаджи-Мурата» и «После бала» (тексты вполне годные к советским нуждам), а из Репина беря «Бурлаков» и «Не ждали» (по тем же причинам). Хотя, конечно, так делают все и всегда, ничего особенно оригинального в этом нет.

Однако были и чисто советские ходы, которые могли быть сделаны только в условиях тотальной цензуры и абсолютного господства государства во всех сферах жизни, включая культуру.

Например: в настоящей старой русской культуре находили какого-нибудь десятистепенного персонажа, надували через трубочку и выставляли «величиной». При этом для раздувания старались найти какие-нибудь исторические основания, если их не было – выдумывали. А потом начинали сравнивать советские достижения с этой «величиной», и оказывалось, что советские-то ещё лучше.

В этом плане можно вспомнить несчастного Чернышевского, которого «умные дяди» попользовали на полную катушку и при жизни (в качестве козла отпущения), и после смерти: на фоне безумного графоманского «Что делать?», внесённого в школьную программу (!) в качестве русского романа (!!!) любой советский вздор казался «прилично написанным». Аналогичную роль играла бесноватая «литературная критика Добролюбова» , в сравнении с которой нелюдоедская часть советской литкритики смотрелась почти пристойно… И так далее.

ДЕГ: Вы крайне переоцениваете степень самостоятельности украинской культуры. Крестьяне не умеют писать стихов - им для этого надо жить в городе. Город же на Украине был польский, потом русский. Так называемый гимн Украины это калька с польского гимна, где тоже есть строфа про русских и немцев, не вошедшая в официальный гимн. В отличие от украинского попугайства вполне осмысленная и исторически понятная.

nikola_rus: Всё таки в городах северо-запада современной Украины был образованный непольский слой. В Львове, Луцке, Киеве и т.п. ....Но правда украинцами они себя не называли

ДЕГ: Киев был русский город.

shadow_ru: Польский же? Примерно до середины XIX века. Точнее, до 1863-го.

ДЕГ: Там жили поляки, но Киев был русским с 1654 года. Число русских жителей увеличивалось по мере развития города, а число польских сокращалось. Евреев там было сравнительно с другими малороссийскими городами мало, а русское дворянство отличалось большим патриотизмом. Украинизироваться (и терять потомственное городское население) Киев начал после 1917 года. В 1917 русских там было 55%, а украинцев 12%. Эти 55% в значительной степени были бывшими украинскими крестьянами, получившими русское образование и бытовую культуру. Точно так же как киевские поляки 1800 года в значительной степени состояли из окатоличившихся украинцев.

Дух русского Киева хорошо передаёт Михаил Булгаков.

(2014)

На протяжении всей истории Империи Россия абсолютно во всех сферах жизни не удалялась, а все больше приближалась к европейским образцам, по некоторым направлениям отставая лет на 50-20, по некоторым - соответствуя полностью. А уж к началу ХХ в. и подавно. Ее законодательство практически ничем не отличалось от проч.стран, а в ряде аспектов было и еще более "либерально". Нет ни малейшего сомнения, что и без 1917 г. лет через 10 и монархия мало отличалась бы от европейских. Официальная идеология вещь достаточно эфемерная и имеющая обычно мало отношения к реальности.

(2014)

Так как я посмотрел «Сердце Пармы», то должен обязательно об этом написать серию постов, потому что моё мнение всем ужасно интересно.

Первое и главное, что надо знать про «Сердце Пармы», это историю слова «парма». В коми-пермяцком языке это опушка леса на вершине холма. Когда сам холм гладкий, а на макушке лесок. Ну, такая специфика ландшафта Уральских гор и их предгорий. Это слово никогда не имело отношения к топониму «Пермь» и даже гипотезы такой никогда не было.

После войны оно, тем не менее, вошло в официальную топонимическую лексику каким-то непонятным образом. Полагаю, дело не обошлось без Института Культуры, хотя, может, и просто силами приезжих советских культуртрегеров помельче, из числа то ли оставшихся ленинградских эвакуированных, то ли детей Арбата, бежавших от борьбы с космополитизмом (тут им за столичное происхождение давали места и должности).

В какой-то момент «пармами» стали называть рестораны и учреждения, конфеты и выставки, и в профанном сознании укрепилось ложное мнение, что Парма это древнее название Перми (на самом деле это марийское «пэря маа», «далёкие земли»). Сейчас Иванов об этом знает и просит писать «парма» с маленькой буквы, но ему это явно рассказали уже после успеха романа в середине нулевых.

В целом заблуждение насчёт «парма = Пермь» всегда было маркером для отличения лоха от не лоха.

Меня иногда спрашивают, знаю ли я Иванова лично (во всех городах, кроме Москвы, все их жители обязательно знают друг друга лично). Иванов старше меня на восемь лет, и он совсем из других тусовок, к которым я никогда не принадлежал — КЛФ, Институт культуры, краеведы — это всё всегда было мимо меня. Поэтому говорил я с ним всего один раз, в книжном магазине «Москва» на встрече с читателями, на которой, как обычно бывает, я оказался случайно, потому что с детства люблю книжные магазины и библиотеки (один раз так же случайно я оказался на встрече с Солженицыным).

Более или менее знаком я с его продюсером Юлей Зайцевой, потому что мы с ней вместе учились в аспирантуре по теории литературы и текстологии. Юля со мной, впрочем, тоже давно не общается, потому что когда Иванов конфликтовал с пермскими властями, я над ним всячески шутил и делал смешные картинки в городском жж-комьюнити. Сейчас я уже взрослый и наученный опытом и так бы делать не стал, но тогда я был поглупее и помоложе. Тем не менее, сам Иванов от филологии далёк, а нас с Юлей учили одни и те же люди, поэтому когда я от него слышу какие-то филологические рассуждения, я хорошо прослеживаю, что откуда взялось.

Сначала СП называлась «Чердынь — княгиня гор», и была то ли в полтора, то ли в два раза толще. Её такую в белой обложке издали при губернаторе Трутневе (который сейчас полпред в ДВФО) тиражом в 2000 экземпляров и, в основном, разослали по местным библиотекам. Я её впервые увидел дома у знаменитого возмутителя спокойствия Ромы Юшкова, которого опять недавно судили за возмущение маленькими сроками банде ижевских педофилов, он мне предложил всять её почитать, но я читать не стал, потому что уже сталкивался с фамилией Иванова относительно романа про географа.

Иванов хорошо начал как фантаст, опубликовав плохой роман в «Уральском следопыте» (культовом журнале для любителей фантастики), но после этого его родник на некоторое время иссяк. Затем он объявился с новым романом (про географа) уже зачем-то в Перми, хотя логично было бы в Свердловске (тогда уже Екатеринбурге) и продолжать. Машинописную рукопись я прочитал на кафедре русской литературы ПГУ, куда она была передана с просьбой к (тогда ещё) доценту Абашеву её отрецензировать, но, шапочно зная Абашева, я сильно сомневаюсь, что он тогда вообще к ней прикоснулся, после того, как по диагонали пробежал сопроводительное письмо. Абашев, как правило, рецензирует только тех, кого считает гениями.

Помог ему другой выпускник пермского филфака, Леонид Юзефович, пробив ему сокращённый вариант «Чердыни» в издательстве Пальмира, где она и вышла под названием «Сердце Пармы». Когда я в 2005 приехал в Москву, роман пирамидами лежал во всех главных книжных магазинах столицы и это был явный успех. Всех пермских снобов Иванов посрамил, получил большие тиражи, на гонорар от котрых приобрёл автомобиль Нива и гордо ездил на нём по своему Закамску.

Пермские снобы, впрочем, были снобами не просто так, романы Иванова сразу же стали издаваться, но на литпремиях их поначалу прокатывали. Причина в том, что Иванов очень хорошо придумывает сюжеты, но у него совершенно ужасный язык (у меня, кстати, обратная проблема, и то, где я, а где Иванов, прекрасно говорит о том, что важнее, сюжет или язык).

Фильм сильно сглаживает все претензии, которые за много лет были выставлены роману (главным образом, исторические и географические). Пелым от Чердыни в фильме, в отличие от книги, действительно очень далеко, а вогулы это действительно манси, а не сказочный народ на боевых лосях. Князь Асука там, впрочем, ездит на ком-то лосеподобном с явным кивком в сторону «Властелина колец». Сам Иванов где-то говорил, что в каждом романе он обыгрывает какой-то жанр, и вот, мол, в СП он обыграл Толкиена. Это, в общем, мне и самому пришло в голову после того, как роман я (всё-таки) прочитал. Впрочем, режссёр Мегердичев благоразумно с Питером Джексоном не соревнуется, и кроме гигантского лося Асуки, я больше отсылок не увидел.

Жанр СП долго не могли определить, потому что для исторического романа он был недостаточно достоверным, а для фэнтези недостаточно фантастичным. Причина, думаю, в том, что всё фэнтези осталось в первоначальном варианте и в массовую версию, изданную в «Пальмире», после сокращения не вошло. В фильме это преодолено, колдовство и волшебство начинается с первых же минут, и это правильно, так и должно быть.

Была и другая проблема. Иванов на момент написания то ли сам упарывался по язычеству, то ли плотно общался с теми, кто упарывался. Всё это в романе вылилось в дикую критику церкви. В итоге церковь как-то там официально протестовала, были разного рода скандалы. В кино это всё плюс-минус сгладили.

Ну и, сгладили самое главное, конечно. Обиду автора на Москву.

Вышло так, что Иванов всю дорогу вёл себя очень обидчиво. Во время «культурной революции» в Перми он обиделся на Пермь, в которой вырос, и уехал жить в Екатеринбург, в котором учился. Просуществовал он там недолго и тоже на всех обиделся. На некоторе время сконцентрировался на Нижнем Новогороде, в котором родился и жил до 3 лет, но очень быстро обиделся и на него. С тех пор он с Юлей Зайцевой живёт в Англии и всем всё доказал.

На момент написания «Чердыни княгини гор» он был очень обижен на Москву. Это, в общем, нередкая для РФ история, потому что жители регионов не отличают Москву как федеральный центр от просто города Москвы. Соответственно, те налоги, которые уходят в федеральный центр, проецируются на уровень жизни в столице, и порождают уверенность в том, что москвичи все деньги отбирают у жителей регионов и на них хорошо живут, пока в регионах все считают копейки. Когда писалась книга, уровень жизни в регионах был ниже на порядок, а разрыв с Москвой сильнее раз в пять.

Именно этим и занимается Москва Ивана третьего применительно к сердцепармскому Средиземью.

В целом в книге раздут нехилый такой околосепаратистский пафос, и в кино это всё нивелируется вставными сценами, которых в романе нет.

В целом, фильм очень хорошо исправил недоработки книги, и, поэтому, смотрится лучше, чем книга. Отдельно мне, как уроженцу Перми, приятно, что подзабытый уже роман вытащили на поверхность, и у города появится что-то узнаваемое помимо «Реальных пацанов» и логотипа от Артемия Лебедева.

Фильм, к сожалению, не вышел эпохальным шедевром и во времени не задержится, но это не делает его плохим фильмом и вообще не может быть претензией. Мне не жаль потраченного времени, и я точно не буду его ругать. Более того, это тот редкий случай, когда экранизация оказалась лучше бумажного оригинала.

Ну и локальный нюанс.

У Перми есть своя фантомная боль, Свердловская область, отторгнутые большевиками территории, порождение советской власти, в которой советское начало было мощно раздуто в противовес губернскому имперскому пермскому, которое большевики расстряляли и закопали, завалив «рабочей мифологией».

И тут, конечно, большое спасибо Иванову и Юзефовичу, а вот теперь и Бодрову с Мегердичевым, за то что в массовой культуре теперь пермский миф гораздо древнее и насыщеннее, чем сказы Бажова и перевал Дятлова. Это историческая справедливость и это только начало, Губерния своё возьмёт.

Да, кстати, в реальной жизни реальный Асука реального Михаила в конце-концов всё-таки убил.

То есть у самого известного и, можно сказать, эталонного подразделения хохлов (Азова, ага) эмблема - волчий крюк, а впечатлительный еврейский юноша, выходит, только сейчас заметил фофыстов? Признаться, верится с трудом.
Да и чем ему, спрашивается, помешала свастика? Давно ведь всем очевидно, что симбиоз транснациональной олигархии (как правило, еврейского происхождения) и зигующих косплейщиков - это и есть суть современного хохлорежма. Приобнялись бы. И сплясали "Хава нагила".