Едем с Егором как-то в машине. Он мне говорит: «ты вот зря на К25 не ходишь- это новое правительство уже практически, скоро квартиры и машины будем раздавать».

Не всегда было понятно, где Егор заканчивает шутить и троллить, а где начинает говорить серьезно. Я только двух таких людей ещё знал: отец Дмитрий Смирнов, мир его духу, и ныне здравствующий Герман Стерлигов.

Но в одном с Егором я никогда не сомневался: он всегда верил в то, что говорил. В русских верил, в прекрасную Россию будущего… и прошлого. Уровень статей СиПа мало кто мог превзойти. И тогда, и сейчас.

Я был с Егором в годину испытаний, когда к нему приходили товарищи майоры. Тогда все закончилось благополучно. Добрые русские люди помогли спустить все это дерьмо на тормоза.

Потом мы были с Егором в Госдуме у Жириновского. Он один вступился за СиП. Просили помочь - убрать идиотскую блокировку прокуратуры. Но слова Жириновского остались только словами…

Егор часто бывал на моих клубах и проектах, а ещё чаще не бывал. Зовешь его бывало, он: "Да Лех, приду", а потом перезванивает: слушай извини, " мама заболела" и тд.

Никогда на него не обижался. Мне от Егора никогда ничего не было нужно, кроме его творчества. Кроме его неуемной энергии и веры в русский народ. Мы довольно давно уже не общались лично.

Но мне было радостно просто от факта, что есть Егор, что он делает свой очередной проект. Что он ищет, думает, оживляет русские сердца. От таких людей никогда не надо ждать нормальности в обывательством смысле. От надо ждать их "стихи и прозу", их огонь, излитый в слове и деле.

И сегодня, когда я понял, что Егора больше нет. Что этот разум угас, что этот голос замолчал, я увидел пропасть из пустоты и отчаяния. Потому что велик и обширен русский народ, а Егор Просвирин в нем был только один.

И того не стало.

Егора не стало сегодня. Вы видели новости. Мы не знаем, что сказать. Он был лучшим среди нас и лучшим русским. Его больше нет.

Леонид и редакция Царь.ТВ

Ушла эпоха.

Егор Просвирнин не был мне близким другом, мы были скорее приятелями. Он был для меня бо́льшим. Его тексты, его Спутник и Погром политически сформировали меня. Без него я бы не был тем, кем являюсь сейчас. Не было бы ни моих студенческих приключений, ни Общества.Будущее в том виде, в котором оно есть.

В мае 2013 года у знакомой на стене я случайно наткнулся на текст про теракт в Бостоне. Меня поразила резкость автора, я даже ей ужаснулся «ну нельзя же так». Но стиль! Какой же это был стиль! Как это было едко написано, каким завораживающим был дизайн. Я стал с интересом читать отдельные статьи.

Уже через полгода я не пропускал ни одной статьи Спутника и Погрома. Я увидел, что вот оно — вот тот синтез свободы и любви к своему народу, который может вытащить нашу страну из болота. Помню, как я в ноябрьской электричке с придыханием обнаружил, что Егор принял запрос на дружбу ВК. С того момента я ещё и на его странице проводил много времени.

Несколько раз мы потом виделись вживую, но как-то детально не общались. Близко мы познакомились уже после выборов в Мосгордуму, когда я впервые пришёл к нему на стрим. Лично он был человеком весёлым и на самом деле глубоко добрым (что очень пытался от других скрыть).

Не во всём и не всегда я был с ним согласен. Часто спорил. Но это теперь уже не важно.

Сейчас мне совершенно точно ясно — даже такую короткую жизнь Егор прожил на максималках. Прожил ещё и так, что его главное детище увековечит его имя. Он был гениальнейшим русским публицистом. Нет таких других. О нём будут помнить — своё место в русском пантеоне он заслужил.

А для русского движения настают тёмные времена. Некому двигать вперёд дискурс. В 2020 году не стало Крылова, а в этом не стало и одного из его близких соратников.

Спи, Егор, пусть земля тебе будет пухом. Теперь нам без тебя нести русское знамя. Будет тяжело. Но мы справимся.

За человека более всего говорят его дела.
Именно они и остаются только после смерти.

На месте гибели Егора Просвирнина образовался стихийный мемориал.

Желающие помянуть Егора могут приехать с цветами на Тверскую. Выход в сторону Тверского Бульвара.
Тверской Бульвар, 28

На смерть Егора Просвирнина.

Сказать что я испытал шок, от захлестнувшей нас всех новости и гибели Егора - не сказать ничего. Молодой, всего 35 лет, талантливый, полный жизни русский человек, подаривший всем нам своё произведение искусства - журнал Спутник и Погром.

В далёком 2013 года, когда мне было 19 лет и мои взгляды не были до конца сформированы, представляя из себя гремучую смесь имперства, национализма и патриотизма, я наткнулся на статью СИПа и понял - вот оно! Я нашёл себя.

Сегодня многие пишут и ещё больше напишут после, что именно на текстах Спутника сформировалось их мировозрение и взгляды, тоже самое верно и для меня.

Когда вокруг СИПа начали формироваться клубы читателей - мы нашли друг друга, наших друзей и соратников, с которыми вместе развивали русское движение.

И хотя отношения сообщества клубов и Егора не были гладкими, мы знаем что всё мы вышли из СИПа.
Сегодня сформировалось целое поколение добрых русских людей, выросших на текстах о "ледяной русской яркости".

Егор Просвирнин оставил свой след в вечности, сияющий великолепными обложками и яростными словами.

Мы будем помнить тебя, пусть Господь простит тебе твои грехи и примет в царствие своём.

Все, кому дорого наследие Егора — несите цветы.

Несколько часов назад, в возрасте 35-ти лет, умер русский публицист, основатель "Спутника и Погрома" Егор Просвирнин

На волне Русской Весны он сумел качественно переформатировать национальное движение. Своими текстами он привлёк в него сотни и тысячи молодых русских интеллектуалов. Я сам это чувствовал в университете. На моём родном факультете стало на порядок больше национально мыслящих. И все они читали "Спутник".

В последнее время Егор сильно поменялся, писал, что он монархист и думает о возвращении в лоно Православия. Совсем недавно - женился.

Сегодня - смерть при странных обстоятельствах.

Вечная память.

Давайте все сделаем одну простую вещь — дружно осознаем, что у Егора было множество врагов от скрытых до явных. И дабы почтить его память, давайте не форсить мнения, догадки и прочие блядские пакости со всех сторонних источников. Правда будет рассказана с официальных аккаунтов больших творений Егора — со «Спутника и Погрома» и «Царского телевидения».

В связи с гибелью Егора Просвирнина вспомнил зиму 2014 года. Егор только вернулся из майданного Киева, куда ездил уговаривать украинских националистов объединяться с русскими против неосоветских авторитарных режимов (идея абсолютно утопическая, т.к. движущей силой Евромайдана было ни что иное, как антирусский (ок, антимосковский) ресентимент украинцев. И вот радиоэфир на одной из московских радиостанций (может быть, Комсомольская правда, неважно), в котором Егору предстояло дебатировать с Максимом Шевченко.
До эфира я был крайне негативно настроен к "власовцу и майдановцу" Просвирнину, а Шевченко не то, чтобы высоко котировал уже тогда, но все-таки был скорее за него. И вдруг я слышу от доселе ненавистного Егора ровно то же самое, что думаю сам. Что на Украине налицо не что иное, как этнический конфликт украинцев и русских. Причем говорил он это интеллигентно и спокойно (что меня тоже очень подкупило), а не истерично брызгая слюной, как его оппонент Шевченко. Вдруг я осознал, что Егор свой, он за наших. И это было для меня очень духоподъемно (вот правда), поскольку сломало проклятый шаблон, когда все (ок, почти все) прогрессивные, вестернизированные и образованные российские люди за майдан и украинцев, а за противоположную сторону - только путинцы и совки.
Ну а дальше был мощнейший Спутник и Погром 14-го, 15-го, 16-го годов. Спасибо Егору за всё. Пусть покоится с миром.

Стихийный мемориал на месте гибели Егора Просвирнина прямо сейчас

Цветов все больше.

Заметки на полях. О внезапной смерти.

Хотел опубликовать сегодня очередную заметку из серии "правых идей", но видимо придётся отложить.

— Сегодня умер Егор Просвирнин.

Не буду спекулировать о причинах его смерти. — В них еще только предстоит разобраться.

Скажу лишь, что это был выдающийся русский публицист и редактор. Он успел много хорошего сделать для Русского Движения, учитывая те сложные времена, в которые ему довелось жить и действовать. — Гораздо больше многих из нас.

Покойся с миром, Егор.

Без тебя будет тяжелее, — так же, как без Константина Крылова и Тесака, ушедших немного раньше. — Но мы не остановимся и не сдадимся.

Отбоя не было! Борьба продолжается!

Эдвард Чесноков — для Незыгаря
 
Егор умер. Да здравствует Егор!
 
В литинститутском отрочестве я читал статьи Маяковского с простыми и страшными заголовками: «Умер Александр Блок». И потом, сразу следующая — «В. В. Хлебников». Тоже три слова, и даже без перфектного глагола «умер»: ещё страшнее.
 
И страшно не то, что умер. «Умереть суждено каждому, но не каждая смерть имеет одинаковое значение» (из цитатника Мао).
 
Страшно — что подбит на взлёте. Что мог бы ещё — и столь многое — сделать. В 35-то годов, когда пред мужчиной ещё только вёрстаются горизонты.
 
Егор Просвирнин доказал, что в русских медиа можно вырваться из бинарного тупика («делать СМИ за госденьги о том, что всё хорошо»; «делать СМИ за деньги Ходорковского о том, что всё плохо») — в пользу tertium datur: делать медиа по подписной модели, поставляя премиальный контент за деньги восторженных читателей.
 
Его «Спутник и Погром» (запрещённый в Российской Федерации) был сетевым ластиком, счищавшим с фасада российского царского дома все советские и постсоветские блямбы и напластования — так, что, в конце концов, представала настоящая, Историческая Россия, во всей своей многообразной многообразности, во всём своей неугасшем блеске.
 
Он опережал своё время. Ныне российские системные СМИ говорят о Крыме, Донбассе, европейском либералобесии иль американских погромах — почти теми же формулами, какие Егор вывел ещё в начале минувшего десятилетия.
 
В конце концов он перерос свой отроческий этнонационализм — как, да простите меня за сравнение, Пушкин перепрыгнул ранне-срамные стишки про «воспитанного под барабаном» царя. Последние года полтора-два — это было видно даже по его интервью — Егор (то ли серьёзно, то ли в виде очередной интеллектуальной игры) декларировал отказ от той самой идеологии, некогда сделавшей его имя. Возможно, он пришёл к пониманию того, что оптимальная форма организации больших пространств — Империя: и полиэтничная, и в то же время — Российская, белоцарская, добрая.
 
Егор не был добрым; в тусовочке, кажется, отсутствовал человек, с которым он бы не перессорился; возможно, именно это — отсутствие в том «декабрьском Англетере» такого настоящего товарищеского плеча — его и сгубило.
 
Егор был человеком принципа. За несколько дней до трагедии я переписывался с ним в телеграме — совершенно ни о чём, файф-о-клокно — и он невзначай, без эмоций, упомянул, что в силу ряда причин вынужден платить зарплату своей команде (занимался медиа-проектами) из своих кровных.
 
И сегодня — в мире, где люди атомизированы, где никто никому ничего не должен, кроме платежа банку по ипотеке, — он поступал достойно по отношению к тем, за кого взял ответственность. И уже это искупает его ужасные, нагаллюцинированные тексты из серии «22 июня — день русского реванша»: этот текст — твой позор, Егор, и будет скрести твою душу до самого страшного суда.
 
Ибо в последние годы он — бывший ранее вполне советским воинствующим безбожником — как-то (по крайней мере, мне хочется в это верить) примирился с русским православием, перестав лыбиться про словах «духовные скрепы».
 
Наконец, мне посчастливилось ознакомиться с его знаменитым в узких кругах текстом про США, как в старые времена, ходившим по Москве в списках (ссылкой на гуглодоксы). Этот блистательный анализ причин нынешнего Разъединения Штатов нам ещё только предстоит перечитать и осмыслить.
 
И помню ещё одно. Раз Егор переслал мне видео, как вальяжно-летне сидит на балконе того самого «Дома под балериной» над магазом «Армения», слушает нашу радио-программу с Кашиным с видом на Пушкинскую площадь. Мальчик из Владивостока, потом — из Подмосковья, «публицист-маргинал». ДОБИЛСЯ.
 
Из этого дома, подобно герою фантасмагорического романа Лео Перуца, он и прыгнул в неизвестное. Оторопь — ведь я совсем недавно писал ему: «Смотри, из окна [здания некоей спецслужбы] выпал важный свидетель, как Савинков».
 
И — вот оно как.
 
Боже, прости нас, раб твоих, за все наши заблуждения, и направь на путь истинный, и сподобь нас завершить начатое, ибо Сын Твой смертен, и паче смертен внезапно.

Сегодня трагически погиб талантливый русский публицист Егор Просвирнин.

Приносим искренние соболезнования родным и близким Егора.

Егор искренни любил Россию и Русский народ. Мы помним и ценим, сделанное им для Новороссии, а также для возрождения национального самосознания русских.

Сегодня я обмывал награду "за смелость", которую выдала мне моя работа (без хвастоства). В этот момент прилетело, что в 10 мин ходьбы от меня погиб Егор Погром.

Почему я это пишу? Не потому что я работал у его тела и доставал тупыми вопросами его маму, за что прошу перед ней прощения. А потому что он дал мне путёвку в профессию, поверив в студента и опубликовав мою первую настоящую статью у себя в "Спутнике и Погроме".

Я окончил юрфак на тройки потому, что на семинарах читал статьи в "СиП" вместо ответов на вопросы преподов-юристов. Ополченцы Донбасса были гораздо живее, чем Плевако.

Именно проект Егора дал мне моральные силы бросить свою профессию и уйти в другую, которую я всём сердцем люблю.

Кроме того, Просвирнин был тем, кто кардинально преобразовал правое движение: именно благодаря ему правые превратились из маргинальных, позорных скинхедов в нормальных людей - студентов МГУ и ВШЭ, интеллигенцию, которая читает книги, а не режет ножами таджикских дворников, нападая толпой на одного. Когда новые правые хотели крови, они ехали воевать на честную войну на Донбасс.

Егор в одном из стримов сказал, что, если он уйдёт раньше времени, по нему не надо плакать, а надо подхватить его знамя и делать дальше и лучше. Я еду с его поминок в "Листве", и тут много людей, которые уже продолжают его дело, ведь весь наш новый правый движ вырос из "Спутника и Погрома". Мы уже везде - в самых значимых для России СМИ, в министерствах, в бизнесе, в органах, в армии, в ЧВК, в университетах.

И сегодня, в этот чёрный для нас день, мы скажем только одно: русские, вперёд.

Я не был знаком с Егором Просвирниным ни лично, ни, так сказать, публицистически - даже о том же "Спутнике и Погроме" я скорее наслышан, чем "начитан".

Мои политические взгляды от просвирниновских тоже достаточно далеки: я, конечно, несколько поправел за последние годы, наблюдая за (уж простите, мои товарищи левых взглядов) бледной немочью, охватившей левый лагерь на постсоветском пространстве, но до позиции русского националиста мне ещё праветь и праветь.

Поэтому в связи со смертью Просвирнина мне хотелось бы сказать не о нём самом (пусть о нём скажут те, кто знал его лучше), а о той вакханалии восторга, которая воцарилась в связи с его смертью в российских либеральных и украинских националистических кругах.

Подумалось мне в связи с этим вот что: а понимают ли радостные комментаторы, что вот о смерти Просвирнина, так или иначе, написали все ведущие российские, украинские и не только СМИ; и о том, что выпавший из окна квартиры на Тверском бульваре мужчина - Просвирнин тоже узнали через буквально десятки минут.

А вот если - не дай бог, конечно - что-то такое или похожее случится с подавляющим большинством восторгающихся, то об их смерти если и напишут, то лишь в рубрике "криминальная хроника" или "события и происшествия". Да и то если редактору надо будет чем-то заткнуть дыру в новостной ленте. Причём напишут как о мужчине/женщине такого-то года рождения - без имени, которое никому, в общем-то, неизвестно, да и не интересно. Напишут - и забудут.

А вот Егор Просвирнин, как бы к нему ни относиться - уже в истории. И просто в истории, и в истории русской и российской журналистики и публицистики. Не знаю, как долго пробудут актуальными и читаемыми его тексты среди современников, но то, что к ним будут обращаться историки будущего, которые будут пытаться понять, что это у нас тут с вами такое происходило, почти нет сомнений.

Свой билет в вечность Егор Просвирнин за свою жизнь, какой бы они ни была, уже заработал. И лишь будущее покажет, будет ли он в истории фигурировать со знаком минус или плюс.