​«Традиция празднования Нового года в России — не такая уж и древняя, первый Новый год в таком виде, как мы его знаем, наша страна отпраздновала 1 января 1700 года. При этом кардинально в традициях празднования для абсолютного большинства не изменилось совершенно ничего: мы так же наряжаем елку, так же дарим друг другу подарки, так же встречаемся с друзьями и родными, загадываем желания, выставляем на стол самое лучшее».

«Ваш новогодний стол», — свежий текст Александра Александровича, где он расскажет о столе не как о наборе блюд, а как о событии: zloch.ru/vash-novogodnij-stol

Однако, в этом тексте Саша умолчал о том, что из-за многих политических пертурбаций Рождество, которое традиционно справлялось до Нового года, оказалось перенесенным на 7 января, и православный человек вынужден разрываться между празднованием Нового года и Рождественским Постом, который в соответствии с новым григорианским календарем празднуется после нового года.
Чтобы хоть как-то сгладить эту проблему, Саша опубликует в своем канале большую статью о том, как адаптировать новогодний стол под нужды религиозного человека, и как приготовить вкусные и красивые постные блюда к Новому году.
Так что смело заходите к нему: @rus_eda

Петербургский депутат Борис Лазаревич Вишневский (настоящая фамилия — Кролик) — карикатурный либерал с заходами уровня «все русские — воры» — написал в фейсбуке угрожающий донос на издательство «Чёрная Сотня». Неявно пообещав (видимо, с помощью личных связей в каких-то инстанциях) закрыть их книжный магазин «Листва» в Санкт-Петербурге.

Ему не понравилось название издательства — больше ничего.

Я неплохо знаю Санкт-Петербург и петербуржцев, и довольно тесно связан с этим городом. Он очень разный, и часто совсем не такой, как о нём принято поверхностно думать. Одна моя знакомая РАСПЛАКАЛАСЬ, попав летним субботним вечером на Думскую улицу — настолько увиденное не соответствовало её ожиданиям посетить «творческий город, где кругом одни поэты и художники». О том, что это как раз поэты и художники гуляют там пьяными и упоротыми, теряя человеческий облик, ей только предстояло узнать (в том числе на примере автора этих строк). Стать такой художницей и поэтессой предстояло тоже — она блестяще с этим справилась.

В Петербурге много чего есть, и он много что способен в себя вбирать, от этого только лишь обогащая свою идентичность. И уж конечно тот факт, что в самом центре этого города могут располагаться уютные книжные магазины, существующие автономно — одна из тех прекрасных особенностей, за которую мы все его любим. Там, где в Москве для одной только оплаты аренды необходим бешеный трафик и статус супермодного места (что ухудшает качество раз в десять, вынуждая бизнес ориентироваться на провинциальных нуворишей), в Петербурге может находиться лавка, специализирующаяся на продаже литературы о кактусах, истории ацтеков или игре в преферанс.

В книжной лавке «Листва» — богатейший ассортимент исторической и философской литературы. Издательство, которое её открыло, сделало невозможное: за пять лет заставило людей читать в дореформенной орфографии большие бумажные книги о русской истории в эпоху эмодзи и твиттера. В Санкт-Петербурге, где каждый второй дом так или иначе связан с русской литературой, его лавка не могла не появиться.

Она и появилась, собрав на своё открытие в общей сложности человек двести. Санкт-Петербург многое способен в себя вбирать, но подобные явления — просто его отличительная черта, без которой совершенно невозможно представить себе этот город.

Другое дело — депутат-Кролик. Несмотря на ленинградское происхождение, если чему и не место в Санкт-Петербурге — то ему. Пожилому индоктринированному советскому дяде, почему-то занимающему государственные посты и имеющему наглость требовать закрытия в городе книжных магазинов. Причём требовать, будучи автором нескольких книг (!). И требовать просто по своему усмотрению — депутат-Кролик не упоминает ни одного факта нарушения «Чёрной сотней» закона. Ему кажется достаточным поводом то, что ему не нравится название издательства. Что ему не понравится завтра? Словосочетание «Русский музей»?

Уровень мышления Кролика понятен: убрать всё, что неприятно его кроличьему взгляду или недоступно его кроличьему пониманию. Претензий нет — очень многие люди прекрасно живут с такой картиной мира всю жизнь. Удивительного тоже мало — перед нами обычное хамство советского начальника, возомнившего, что граждане должны спрашивать у него разрешения на чтение книг. Вопрос в том, почему вдруг человек с абсолютно тоталитарным сознанием (закрыть, запретить, осудить) в 2018 году работает в законодательном собрании одного из самых свободных городов России.

Впрочем, узбекские рабочие из того двора на Литейном, где теперь «Листва», рассказывали, что одно время на месте лавки был дом свиданий. Готов поверить, что с его исчезновением депутат Кролик чего-то лишился в жизни. Но нет, Кролик, это не повод ополчаться на книжный магазин. Это Ваши личные проблемы человека пенсионного возраста. Оставьте петербуржцам книжные магазины и вон из города! В Москву, на заслуженную пенсию, в номенклатурную сталинку. Книжных лавок у нас в Москве, увы, гораздо меньше. Зато домов свиданий, напротив, предостаточно.