​​🇨🇩 В ночь на 17 мая ВОЗ объявила вспышку вируса Эболы в ДРК и Уганде международной чрезвычайной ситуацией — второй высший уровень угрозы после пандемии — и сделала это не без причины. По словам гендиректора Африканских центров по контролю и профилактике заболеваний (АЦКПЗ) Жан Касейя, она стала второй крупнейшей в истории после эпидемии в Западной Африке в 2014-16 годы, по состоянию на сегодняшний день от него умерло более 200 человек.

К новостям о периодических вспышках Эболы в ДРК все привыкли. Майская вспышка в Итури стала уже 17-й за последние 50 лет. Казалось бы, с 1976-го у страны уже накоплен определенный опыт по сдерживанию таких эпидемий — ведь последняя началась в августе и была подавлена только к декабрю минувшего года, когда от нее умерло 34 человека. Однако несмотря на то, что редкий штамм Эбола-Бундибугио впервые был обнаружен еще 19 лет назад в Уганде, а вторая и теперь уже предпоследняя вспышка была локализована в 2012-м, от него по-прежнему не выработано ни вакцин, ни лекарств, ни протоколов лечения, в то время как смертность от него все равно очень высокая и доходит до 30-50% (от заирского штамма, со смертностью 60-90%, вакцина уже есть).

Международная обстановка. Эпидемия вспыхнула в неблагоприятный момент «дефандинга» международных и неправительственных организаций, финансирование которых сократилось на 23% только за прошлый год. Касейя оценивает сумму, необходимую для реагирования, в $318 млн, из которых $265 млн полагается ДРК и Уганде, а остальное — другим странам. Кроме того, Уганда очень зависит от туризма (7% национального дохода) и пока не готова идти на крайние меры, поскольку даже название штамма, эпонимичное району в западной Уганде, вызывает критику внутри страны, тем более что ВОЗ с 2015-го рекомендует не использовать географические названия в названиях вирусов.

Риск распространения в крупных городах. Распространение вируса началось в Итури на границе с Угандой, но уже перекинулось за сотни километров за пределы очага — на соседние Северное и Южное Киву. Особенную озабоченность представляет лабораторное выявление у пациента в Гоме, который контролируется повстанцами M23. Еще один случай смерти зафиксирован в пригороде Букаву – второй удерживаемой мятежниками провинциальной столицы. Коэффициент репродукции R0 для Эболы составляет 1,5-2,5, что означает, что в миллионнике носитель может заразить в среднем 1,5—2,5 жителей.

Реальные масштабы, скорее всего, выше. Несмотря на то, что информация о «первых тревожных признаках» поступила в органы здравоохранения еще 5 мая, вмешательство группы медиков быстрого реагирования последовало только 13-го, и лишь 15-го власти ДРК и Уганды официально признали вспышку лихорадки. На самом деле вирус уже мог беспрепятственно распространяться до этого как минимум несколько недель: симптомы «неизвестной болезни» фиксировались 13 апреля, а слухи о «геморрагической лихорадке» появились еще месяцем ранее. В ВОЗ признавали, что должной реакции не последовало из-за несогласованности действий конголезских медиков: в лаборатории Бинуа не оказалось нужных реактивов, образцы отправили в Киншасу, но не охладили для транспортировки.

Культура или бедность? Эбола считается «болезнью грязных рук», но из-за низкой санитарно-гигиенической культуры и особенностей похоронно-погребальных обрядов, требующих обязательного прикосновения к телу покойника, борьба с ним крайне проблематична. В частности, 21 мая жители сожгли медцентр в Буниа после отказа медиков выдать им тело для захоронения, через три дня был сожжен полевой палаточный лагерь в Монгбвалу, откуда сбежали 18 пациентов. Вирус предположительно начал распространяться в середине апреля в горнодобывающем районе Монгбвалу и воспринимался «мистической болезнью, вызванной проклятием» — во всяком случае по словам главы Минздрава Самюэля Роже Камбы. Но куда более серьезно то, что он, вероятно, был подхвачен через зараженное дикое животное, которых используют в пищу и которые составляют до 80% белкового рациона бедняков. Альтернатив такому источнику протеинов зачастую не существует.